Глава 11

Ноябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Ноябрь в этом году выдался неприятным. Периодически снег валил стеной, а ветер выл так, что боялись лаять даже местные собаки. Это ещё хорошо, что погода балует перепадами, и снегопады пока короткие. Что не отменяет периодически подступающей хандры. Жизнь городка окончательно замкнулась в мануфактурах, лаборатории учёных, обозах с углём и кирпичном заводе, продолжавшем выдавать продукцию. Солдаты сидели в казармах, казаки — по домам. Естественно, я утрирую. Все потихоньку занимались своими делами. Господа вроде меня могут позволить себе немного погрустить в ничегонеделании. А народу надо работать. Даже у офицеров есть дежурства. Моё участие в командовании крепостью ограничивается лишь утренними планёрками.

Спасают лишь тренировки, отвлекающие от нехороших мыслей. Благо баламуты прочувствовали момент, начали меньше бухать и больше загружать меня физически. К нам стандартно присоединяются Булгаков, Касимов, Ефимов, Сомов и Белозёров. Удивительно, но офицеры спокойно приняли Ивана в свою компанию. На брудершафт с ним не пьют, но за человека считают. Ведь рассказы и стихи моего секретаря продолжают оставаться модными в высшем свете. А обитатели крепости гордятся тем, что столь талантливый творец живёт среди них. Многие офицеры и бойцы нашли себя среди литературных героев, поэтому сильнее зауважали соседа. Он ведь и в походы с нами ходит.

Но физкультура тоже надоедает. Можно было скататься пострелять на полигон, но погода не позволяет. Вечером помогает бильярд, шахматы и шашки. Не знаю, как бы мы жили без них.

Чтобы развеять тоску, я вернулся к указу императрицы, опубликованному ровно год назад. Надо уточнить, что это целое событие в политической жизни страны. Ведь речь идёт ни много ни мало о судебной реформе. Пусть сам указ называется «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи». По сути, это глобальный проект, призванный улучшить и упростить управление огромной страной. После его подписания со всех сторон посыпались дифирамбы и похвалы. Мол, наша просвещённая Екатерина сделала шаг к цивилизованному правосудию. В прессе выступили сразу несколько уважаемых вельмож.

Благодаря моим трудам дискуссии в газетах и обсуждение важнейших общественно-политических моментов стали обязательными. Пусть их читают около сорока тысяч человек по всей империи, но это прогресс. Вернее, такое количество газет печатается в России. На самом деле людей, до которых доходит мнение различных группировок, гораздо больше. Вслед за Москвой и в других городах империи начали расставлять газетные стенды, где специальные люди читали прессу неграмотным подданным. Очень полезная получилась штука, которую вынуждена учитывать даже Екатерина. Именно так и формируется общественное сознание. Мнение уж точно.

Понятно, что в прениях и статьях оппозиционеров есть определённый предел. Никто не позволит открыто критиковать Сенат и коллегии. Понятно, что немка у нас вне любых дискуссий, ибо фигура монарха священна. Но спорить и указывать на недостатки работы любых ведомств можно. Пришлось выработать целый эзопов язык, дабы народ мог читать между строк. Зато в салонах дворяне давно не стесняются и более открыто выражают своё мнение. Не надо обольщаться. Моя позиция по крепостному праву оценивается весьма неоднозначно, чаще негативно. При этом радует растущее недовольство деятельностью Потёмкина и нынешнего фаворита Завадовского. Первый продолжает воровать со страшной силой, а второй к нему присоединился.

Неравнодушных людей давно раздражает коррупционная система и отсутствие реальных перемен. Ведь знать ездит и учится в Европе. Они видят отличия и задают вопросы, которые очень не нравятся узурпаторше. Ранее Екатерина использовала проверенную схему, покупая лояльность дворян, разбазаривая казну и влезая в долги. Только как можно купить Демидова, Трубецкого, Разумовского, Скавронского и меня, чьё совокупное состояние равняется царскому? Доходов у нас точно больше. А ещё я перечислил не все фамилии. Даже среди сторонников немки есть недовольные из честных вельмож. Ага, хватает и таких индивидов. Поэтому наша иностранная мадам решила немного поменять тактику — издала действительно долгожданный указ, о котором штатные льстецы раструбили на весь свет.

Тогда я благоразумно промолчал — других проблем хватало. В таких случаях лучше подождать и посмотреть, как пойдёт осуществление задуманного. Ведь на этот раз российские законодатели действительно готовились, а не делали вид. Для немки, которую начали бесить разговоры о её вранье и неумении доводить дела до конца, вопрос стал принципиальным. Поэтому удивлённых сенаторов и прочих чиновников в кои-то веки заставили работать. Нескольких мелких персонажей даже отправили в отставку, показав серьёзность намерений. Только я не верил в положительный эффект от реформы. Её надо было начинать с образования и перестройки работы государственного аппарата. На самом деле процесс ещё сложнее. Но выбранный императрицей путь, как всегда, оказался полумерой. Скорее, очередным мыльным пузырём.

Однако всё равно надо делать выводы, пусть и предварительные, на основании фактов. Поэтому Кублицкий и фон Бер сразу после выхода указа получили приказ провести изучение ситуации в главных губерниях — столичной, московской и нижегородской. Две недели назад внушительный отчёт доставили, и я погрузился в его изучение. Заодно ещё раз прочитал указ, касающийся именно суда. Диплом Лейденского университета мне всё-таки дали не за красивые глаза.

На бумаге всё выглядело стройно и логично. По факту — полнейшая профанация без учёта объективных реалий. Я сам не заметил, как взял карандаш и начал набрасывать некоторые тезисы вперемежку с критикой действий властей всех уровней. Автоматически в голове всплыла давно вынашиваемая идея введения в России института земства. Кстати, с неё бы нам и начать. Однако столичные умники во главе с самой прогрессивной и просвещённой правительницей всех времён решили иначе.

Как выглядела судебная система, предложенная Екатериной II? Кратко, конечно. И взгляд с моей стороны, человека, больше изучавшего римское право. Вернее, рецепцию, но не будем вдаваться в ненужные дебри. Нас больше интересует, что предложили титаны русской юриспруденции.

Итак:

1. Иерархическая структура.

В каждой губернии создали две инстанции: низшая — в уезде, высшая — в губернском городе. Суды губернского уровня могут выступать одновременно инстанциями, то есть рассматривать дела и выполнять функции апелляционного органа.

2. Сословные суды.

Для дворян — уездные суды в составе судьи и двух заседателей, избираемых дворянами. Далее верхний земский суд — один на губернию, состоящий из двух председателей и десяти заседателей. Для горожан — городские магистраты, выборные, но утверждаемые губернатором. Выше расположен губернский магистрат. Очень мутная тема. У нас только в прибалтийских, и части недавно присоединённых западнорусских землях, возможна такая форма. Ощущение, что проект писал остзейский немец. Нет ещё в России сформировавшейся прослойки горожан, сиречь буржуазии. Для крестьян — нижние и верхние расправы. Они включают судью и заседателей, двое из которых должны заседать в нижнем земском и совестном судах.

3. Совестный суд.

Всесословный орган, сочетавший функции суда по малозначительным гражданским делам и прокуратуры. Он призван примирять стороны и контролировать законность заключения обвиняемых под стражу. Однако его вердикты не имеют силы государственного принуждения и носят рекомендательный характер. Для меня вообще загадка — назначение этого органа. Идею бы довести до ума.

4. Высшие инстанции.

Палаты уголовного и гражданского суда в губерниях, подчинявшиеся Сенату. Сенат остаётся высшим судебным органом.

5. Специализация.

В судах созданы департаменты. Один для уголовных, другой для гражданских дел.

6. Ограничения в инициативе.

Многие суды не могут возбуждать дела самостоятельно. Для этого требуется заявление или жалоба.

7. Выполнение функций полиции и Тайной экспедиции.

Суд по-прежнему совмещает функции расследования и рассмотрения дел. При таком раскладе возможен формальный подход, когда нивелируется само предназначение суда.

На самом деле пунктов гораздо больше, указ объёмный, и я долго продирался сквозь бюрократические и юридические формулировки. Голова чуть не закипела. И это у меня, профессионального юриста. Пусть я не работал по специальности, но достаточно много времени потратил на изучение российских законов. Ещё и сам составлял многие договоры. Например, устав «Судоходной компании» и «Сырьевого товарищества» — наш с Кублицким совместный труд.

Прочитав творение сумрачного немецкого гения, я очень удивился. В национальной принадлежности составителя указа нет никаких сомнений. Пусть это какой-то секретарь или помощник, неважно. Главное — суть. Человек просто не разбирается в наших реалиях или сильно заблуждается на этот счёт. Он написал, что приказали. Кому-то нужен был красивый проект. И я даже догадываюсь, как зовут эту нерусскую тётеньку.

Прочитав донесения, собранные стряпчим и моей разведкой, я ненадолго задумался. Затем снова на автомате начал черкать недостатки и достоинства указа. Надо быть объективным. Последние были, но их меньше.

Поехали. Сначала недостатки.

1. Сословный характер системы.

Деление по сословиям: для дворян предназначены земские суды, горожанам — магистраты, крестьянам — расправы. Это закрепляет неравенство перед законом и лишает общество единого правового пространства. Я изначально ратовал за единый внесословный суд. Иначе нельзя надеяться на правосудие, даже теоретическое.

2. Отсутствие реального отделения судебной власти от исполнительной.

Губернатор может отменить любой приговор, дать согласие на смертную казнь. Губернские суды фактически назначаются и утверждаются региональными властями. Независимости у судов фактически нет.

3. Ограниченная юрисдикция в отношении крестьян.

Крепостные продолжают в основном судиться помещиком. Это просто сюрреализм! Ведь значительная часть населения остаётся вне нормального правового поля. Такая ситуация вообще не лезет ни в какие рамки. Зачем тогда вообще нужна реформа? Даже в самых важных и ревизуемых властью губерниях немалая часть помещиков продолжает творить произвол.

4. Бюрократическая громоздкость и волокита.

Наличие нескольких инстанций, в первую очередь канцелярии губернатора, приводит к затягиванию дел на месяцы, а возможно, и годы. С одной стороны, путаница, существовавшая ранее, устранена. Но права, оставшиеся у губернаторов, нивелируют часть неплохого замысла. Особенно это заметно в работе Совестного суда, который не имеет механизмов принуждения к исполнению решений. Если я вижу это сейчас, то почему в столице никто не заикается о невыполнении указа?

5. Низкий уровень квалификации судей.

От судей не требуется юридического образования. А многие из них просто недостаточно грамотны, что снижает качество работы и открывает дорогу ошибкам и произволу. Для меня это главное разочарование. Почему не подождать и не подготовить людей? Ведь здесь можно обойтись без отправки студентов в Европу. Просто нужен нормальный кадровый набор и двухлетние курсы с практикой во время учёбы. Честных людей, как и квалифицированных преподавателей, в стране хватает. Я ведь сам почти закончил методичку по юриспруденции. Ради такого дела можно отложить другие проекты и довести начинание до ума. Но… малограмотные судьи. Всё, что нужно знать о нашей стороннице просвещения.

6. Коррупция и злоупотребления.

Низкие оклады судей и служащих, отсутствие эффективных мер борьбы со взяточничеством способствуют распространению коррупции. Указ «Об удержании судей и чиновников от лихоимства» носит рекомендательный характер. Когда на вершине власти обитают такие воры, как Потёмкин, Воронцов или Завадовский, у преступников открывается огромное пространство для манёвра. Не удивлюсь, если в судьи уже пролезли откровенные мздоимцы и даже тати. Заплати, получи должность и греби деньги лопатой на купленных решениях. Главное, такие люди практически безнаказанны. Ничего не напоминает? На меня аж дохнуло гнилым дыханием России будущего. Только здесь судей сдерживает сословное общество. Ведь дворяне могут на дуэль вызвать или пожаловаться влиятельной родне. Хотя в XXI веке у нас сложилась эта самая сословная система с чиновниками на верхушке властной пирамиды. Народ, конечно, корм. Ничего нового.

7. Формализм и сохранение элементов розыскного процесса.

Несмотря на попытки упорядочить судопроизводство, в работе сохраняются черты инквизиционного процесса. Делается акцент на письменные доказательства, а доминирующая роль принадлежит губернской канцелярии и секретарям судей при подготовке дел. Из-за чего судьи нередко просто подписывают готовые решения. Прецеденты уже есть, и их немало. Естественно, речь идёт о низших сословиях или бедных дворянах, не имеющих влиятельных родственников.

8. Финансовые трудности.

Реформа потребовала больших затрат на содержание новой разветвлённой системы судов. Денег просто нет. Люди держатся, но финансовые ограничения снижают эффективность работы учреждений. Не хватает помещений и даже канцелярских принадлежностей вроде бумаги с чернилами. Почему нет денег на столь важные преобразования? Вопрос не ко мне, а снова к одной немке. Мадам недавно подарила новому фавориту пять тысяч крестьян и дворец, который находится на полном содержании казны. У меня просто нет слов, одни эмоции. На такую сумму можно построить три десятка судов и обучить сотню человек, обеспечив их достойным доходом. Но…

9. Ограниченные полномочия Совестного суда.

Ведомство, призванное примирять стороны и контролировать законность арестов, получило лишь рекомендательные полномочия. Его решения не обеспечиваются механизмами государственного принуждения, что сводит эффективность к нулю. А ведь это надзорный орган, подчиняющийся напрямую Сенату и призванный пресекать влияние губернаторов на решения суда.

М-да. Формально реформа проведена. По факту — обычное изображение бурной деятельности со стороны Екатерины и её камарильи. Есть в указе и нужные пункты, но они касаются улучшения системы управления. Административные вопросы меня мало волнуют. Суд — это краеугольный камень любого здорового государства.

Ладно, переходим к достоинствам.

1. Структуризация судебной системы.

Реформа ввела иерархию судов с разделением полномочий между инстанциями — уездными и губернскими. Для каждого сословия созданы отдельные суды двух уровней: нижний и верхний. Это позволяет упорядочить судопроизводство, избежать путаницы в компетенции органов, ускорить рассмотрение дел за счёт специализации и распределения нагрузки.

2. Частичное отделение суда от администрации.

Полного разделения властей не произошло. Губернаторы сохранили контролирующие полномочия. Но надо признать, что реформа продвинула необходимость судебной власти. Пока общество к этому не готово. Вернее, речь о власти и верхушке правящего сословия. Также суды стали самостоятельными учреждениями, а не частью административных органов вроде губернской канцелярии. Ещё появились чёткие процессуальные правила, ограничивающие прямое вмешательство чиновников в рассмотрение дел. Что способствует объективности выносимых решений. Пока теоретически, но когда-то надо начинать.

3. Введение Совестного суда.

Несмотря на множество недостатков, этот всесословный орган стал важным новшеством. Он уже рассматривает малозначительные гражданские споры и дела с участием уязвимых категорий лиц — несовершеннолетних и душевнобольных. Мне непонятен смысл такой формулировки, как «примирение сторон». Вроде вносится гуманистический элемент и снижается конфликтность в обществе. Только я пока не вижу пользы от этих деклараций. Зато контроль законности арестов и проверка условий содержания арестованных под стражей — крайне важно.

4. Специализация и упорядочение судопроизводства.

Реформа внедрила принцип разделения характера судопроизводства. В губернских учреждениях созданы отдельные департаменты по уголовным и гражданским делам. Это автоматически повысило качество разбирательств, так как судьи концентрируются на определённой категории споров. Также закреплены общие правила делопроизводства, что делает процесс более предсказуемым и прозрачным. Упорядочение перечисленных процедур снизило произвол и позволило сформировать единые стандарты в рамках каждой ветви судопроизводства. Опять-таки надо добавить — теоретически.

Закончив с писаниной, я размял шею, встал и открыл дверь в приёмную. Где сразу натолкнулся на взгляд Белозёрова, сидящего за своим столом. Антипа нет, видать, дрыхнет в коридоре или технично бухает. Иван сидел над бумагами. Впрочем, как всегда. Я же увлёкся и забыл о его присутствии. Хотя сегодня секретарь не перерабатывает, а явно занимается творчеством. Это дело нужное и мной всячески приветствующееся.

Кстати, для моего помощника есть работа по профилю. А то устал я изрядно, переводя с канцелярского на русский мозгодробительные конструкции указа.

— Надо оформить мой черновик в полноценную статью для газеты. Только смотри, пометки убери. Не мне тебя учить, — произношу с улыбкой.

Однажды чуть не вышел конфуз. Я также отдал Белозёрову проект статьи, где в сносках была весьма жёсткая критика императрицы и Сената. Хорошо, что у меня есть привычка читать любые документы перед подписанием или отправкой в печать. Отправь мы документы в таком виде, то граф Шереметев точно поехал бы не на Яик, а гораздо восточнее. Ближе к океану. А ещё это была хорошая проверка на верность Ваньки. Мог ведь сдать меня в Тайную экспедицию и получить волю с премией.

— Прикажете приступать? — спросил Иван, готовый уже ринуться в кабинет.

— Лучше допиши свои вирши, — указываю на стол, заваленный бумагами. — Пока нет спешки. Мне ещё разбираться с земскими делами. А потом подготовим общую статью и удивим высший свет.