Глава 21.

Соня

- Давай расскажи мне! Хотя бы спустя десять лет я заслуживаю право знать правду?!

- Да твою ж мать! - психует Кирилл.

Нервно мерит шагами комнату, обходит меня по дуге, а сам скрипит зубами, на мощной шее бешено бьется вена.

Я же так и стою, вцепившись в кресло. Давлюсь слезами.

- Это слишком несправедливо, Кирилл. Я любила тебя. Я хотела за тебя замуж. Да боже мой! Я даже знала, что ты купил кольцо! Потому что случайно наткнулась на него в бардачке! Я была самая счастливая и ждала предложения! А потом ты просто позвонил и сказал, что все кончено! Не объяснил ничего, просто одним днем вдруг «перерос» наши отношения!

Размазывая слезы реву в голосину, вспоминая себя восемнадцатилетнюю, брошенную, раздавленную и не понимающую, что происходит и как жить дальше?

Я так любила его. Я была уверена, что умру от остановки сердца, когда он так бесцеремонно, по-скотски порвал со мной.

- Соня... - ранено тянет Кирилл и делает шаг ко мне.

- Я думала, что умру, когда ты это сказал! Что сердце на фиг не выдержит и остановится! Ты же не объяснил ничего! А как попугай повторял « я перерос эти отношения, мне больше не интересно». Ты пять раз мне это сказал!

Эти слова годами меня преследовали.

- Потому что у меня язык лип к небу. И я не понимал, что и как сказать, чтобы ты точно меня не простила и не искала встреч и объяснений.

- Ооо, у тебя получилось! После того разговора я тебя ненавидела! - зло улыбаюсь сквозь слезы. - Это было слишком больно и неожиданно. Ждала предложения, а получила отворот поворот! - нервно смеюсь.

Да,тогда десять лет назад я чувствовала себя эпичной неудачницей. Первые отношения, первый мужчина и такое неожиданное и непонятное, но очень болезненное расставание.

Я была уверена, что больше никогда никого к себе не подпущу и состарюсь в компании сорока кошек.

- Наверное, надо было как-то иначе все сделать. Но я тогда сам был потерян, и не понимал, что будет дальше. Поэтому все вышло так. Прости меня, - хрипит Кирилл.

- Нет. Нет! Потому что это ничего не отменит! Ни твоих слов, ни моей боли! Ни твоего маниакального брата, который слетел с катушек после моего отъезда и почувствовал себя вершителем судеб! - выскакиваю из-за кресла и подлетаю к Бероеву, со всей дури толкаю в грудь.

Он от неожиданности отшатывается.

Я его ненавижу! Ненавижу и не прощу ему ту девочку, что месяцами вытравливала из себя любовь, которая мешала нормально дышать.

Нет, физически я была в относительном порядке. Правда сильно похудела и кардинально коротко подстригла волосы, но это все еще была я. Менее улыбчивая и молчаливая.

А внутри была выжженная земля. Ни чувств, ни эмоций. Ненависть тоже закончилась быстро, и осталась смертельная тоска.

Я чувствовала себя мертвецом, который пытается жить с дырой в груди. И вроде бы у меня даже получалось.

Но боль и тоска стали моими постоянными спутниками.

Надо было как-то жить. Вытаскивать сестру. И я жила, как получалось.

Кирилл делает ко мне шаг и сгребает в охапку. Прижимает к себе.

- Не трогай меня! Отвали от меня! Ты эгоистичная скотина! Никогда тебе этого не прощу! - рыдаю, пытаясь оттолкнуть его.

- Соня... Девочка моя. Я очень виноват. Прости меня. Я действительно думал, что так будет лучше. Ну зачем красивой, юной девочке инвалид?! Я тогда совсем слетел с катушек и ненавидел весь мир! Спорт, которым всю жизнь горел! Родителей и брата, которые как попугаи твердили, что все будет хорошо! Врачей, которые давали неутешительные прогнозы! Даже тебя! Потому что у тебя вся жизнь была впереди, а моя закончилась на операционном столе! - рычит Бероев, его пальцы путаются в моих волосах, потому что сильно дрожат.

Ему плохо. И больно. Но мне плевать! Оттолкнуть меня был его выбор! И сейчас он разгребает его последствия, а у меня этого выбора вообще не было! Со мной сыграли втемную!

- Убери от меня руки! - голос предательски дрожит, часто дышу, пытаясь хоть как-то взять себя в руки.

- Я любил тебя больше жизни, Соня. И не хотел для тебя судьбы сиделки. Я мечтал, чтобы у тебя была нормальная семья, дети. Чтобы муж тебя на руках носил, - ранено хрипит Бероев.

После этих слов моя истерика набирает новые обороты.

На руках... А ведь и правда. Когда мы встречались, Кирилл вечно таскал меня на руках. Через лужи, когда устала идти или просто посреди прогулки хватал меня на руки, чтобы было удобней целоваться.

Прикрываю веки. Слезы соленым горохом текут по щекам. Я буквально слепну от них и никак не могу успокоиться.

Господи, да за что?! У нас должна была быть другая жизнь! Счастливая!

- Ты все поломал. Боже, ну почему? Почему ты не сказал мне правду? - всхлипываю, вцепляясь в рубашку Кирилла.

- Потому что идиот.

- Ты украл у меня жизнь! Мою жизнь и мой выбор!

Вытираю мокрые щеки, пытаясь вывернуться из рук Бероева, он держит крепко и не отпускает.

А потом на наши телефоны одновременно приходят сообещния.

Замираю, цепляясь взглядом за колючий подбородок, голову вжимаю в плечи. Вдоль позвоночника ползет морозец. Я словно спинным мозгом чувствую, что это оно. То самое, чего мы ждем.

Продолжая меня обнимать Кирилл проверяет телефон.

Это оно?!

- Результаты теста-ДНК пришли, - подтверждает хрипло.

Сглатываю. Но как? Четыре дня ведь еще не прошло.

- Почему так рано? - жмурюсь в панике.

А вдруг близнецы не мои? Живот сводит от страха.

- Я ускорил. Не был уверен, что ты будешь так долго ждать.

Шмыгнув носом, разжимаю пальцы. Иду за своим телефоном. Руки трясутся, и разблокировать дисплей получается не сразу.

Как только экран оживает, всплывает оповещение электронной почты.

Сначала в глаза бросается логотип клиники. Затем мой взгляд цепляется за бесконечные девятки напротив моей фамилии, фамилии Бероева и близнецов.

Шумно выдыхаю, ощущение, будто меня неожиданно столкнули в ледяную воду. Несмотря на то что я очень ждала это письмо, но оказалась совершенно не готова к нему.

- Девяносто девять и девять, - шепчу задушено, машинально касаясь горла.

- Мы действительно биологические родители близнецов. Слава Богу, - Бероев облегченно выдыхает и растирает пятерней лицо.

До меня только сейчас доходит, что он сам не был уверен в результате на сто процентов и сомневался до последнего.

- Сонь? Ты как? - уточняет Кирилл, отложив телефон.

Я же напротив, вцепляюсь в свой, потому что в нем хранится единственное подтверждение, что я мама. Мама!!!

Мама двух мальчиков, что сейчас играют в соседней комнате.

Будто по заказу слышится детский смех. Матвей поет какую-то песенку.

Больно прикусываю щеку. Я просто не могу больше. Я тоже не каменная.

Сжимаю кулаки, отступая от Кирилла.

Моим сыновьям четыре года, а я знаю их пару дней.

До боли прикусываю щеку, хочется орать и расцарапать Бероеву его холеную брутальную морду! Потому что все это ужасно несправедливо!

Мои дети по сути не мои! Я практически ничего о них не знаю. Они не любят меня и не факт, что вообще смогут полюбить! Я же для них просто чужая тетка! Господи, какой кошмар!

Я пропустила четыре года сыновей! Четыре! И почему? Потому что Бероев в свое время не сказал мне правду?

- Соня? Ты в порядке? - снова подает голос Кирилл.

Поднимаю на него взгляд. Бледный, растерянный, рубашка в беспорядке. Кажется, я оторвала ему пуговицу.

О каком порядке он вообще говорит? У меня земля горит под ногами и вот-вот небо рухнет на голову!

- Нет! Я не в порядке! Я ужасно! И это ты! Ты виноват! Весь этот кошмар с твоим братцем случился из-за тебя! Просто потому, что тебе не хватило духу рассказать мне правду!