Глава 24.

Кирилл

Соня спит. Как гусеничка завернулась в халат. Влажные локоны роскошной копной рассыпаны по подушке, пухлые губы искусаны, между бровей упрямая складка, а ресницы слиплись острыми иголочками, заплаканная.

Мне нестерпимо хочется ее коснуться. Откинуть кудрявую прядь со лба, очертить линию губ, погладить по голове, обнять.

Тяжело вздыхаю, поднимая глаза к потолку. Мне дико жаль, что между нами все так катастрофически сложно.

Соня что-то бурчит во сне и переворачивается на спину. Капюшон халата окончательно сползает, волосы падают на лицо.

Невесомо касаюсь кудрей, убирая со лба.

Когда мы были вместе, я любил спросонья зарываться в них носом. Сейчас волосы стали короче и будто мягче. Каким-то чудом Соне удалось приручить эту буйную гриву.

Накручиваю упругую прядку на палец. Веду чуть ниже по шее к ключице. Залипаю на плавных изгибах. Основной свет выключен, горит только ночник, освещая Соню мягким, теплым светом.

Красивая и желанная до зубного скрежета. Все такая же бесконечно любимая.

В этот момент Соня вдруг дергается и просыпается. Резко садится, дезориентировано осматривается.

- Кирилл? - хрипит неуверенно.

- Я не хотел тебя пугать. Ждал, пока ты сама проснешься.

- Как ты попал в квартиру?

- Ты забыла закрыть дверь.

- Черт.

Соня спускает ноги на пол, растирает лицо руками, фырчит как кошка, кудри густой волной рассыпаются по плечам.

- Я запер дверь, не волнуйся.

- Лучше бы ты ее захлопнул с другой стороны, - усмехается Лазарева и встает с дивана.

Проходится по комнате, зябко растирает плечи. Босая.

- Ты замерзла?

- Зачем ты пришел? - уточняет, собирая волосы в небрежную кичку.

- Поговорить. Ты убежала в истерике. Я волновался за тебя.

- Да что ты. Правда, что ли? А чего ты за меня десять лет назад не волновался? Когда наплел мне, что «перегорел» и «перерос» наши отношения? - зло улыбается Соня, явно провоцируя меня на ответную реакцию.

Но я готов. Выдыхаю. Мысленно считаю до десяти, цепляясь за свое хрупкое душевное равновесие. Ей больно, и она имеет право злиться и психовать.

- Я был уверен, что останусь инвалидом, этому решил, будет лучше отпустить тебя, - на слове "отпустить" голос мой проседает.

Потому что ни хрена не отболело. И сейчас, как и десять лет назад говорить об этом трудно.

- Бросить ты хотел сказать. Да так, чтобы я с ума сходила, не понимая, что сделала не так? Мы же вроде как были счастливы вместе, строили планы на будущее, а потом одним днем мой любимый мужчина вдруг «перерос» наши отношения. И знаешь что? У тебя получилось! Я действительно чуть умом не тронулась, пытаясь понять, как это могло произойти?! Поэтому и сбежала в другой город, сменила универ и даже фамилию! И прекрасно жила без тебя! - выкрикивает Соня и тычет в меня пальцем.

- Я знаю, - цежу сквозь зубы. - Не обязательно каждые пять минут напоминать, как ты была счастлива без меня! Потому что я вот не был без тебя счастлив, - признаюсь, разводя руками.

Да чего уж там. Раз пошла такая пьянка мне тоже есть что сказать! Я блть некаменный и после ее отъезда крыша моя начала знатно подтекать.

Тосковал я люто. Подыхал заживо, прикованный к постели и с максимально хреновыми прогнозами на будущее.

Я как маньяк следил за каждым Сониным шагом. Жадно ловил скупые новости о ее жизни в новом городе от общих знакомых, палил соцсети подруг, боясь узнать, что она больше не одна.

Так прошел год. А потом вдруг реабилитация начала приносить свои плоды и началась положительная динамика. Еще год я практически жил в зале, сквозь боль, пот и «не могу» снова заставлял ноги ходить, а тело слушаться.

Врачи в один голос твердили о чуде, и теперь прогнозы на выздоровление были весьма оптимистичны.

И тогда впервые у меня мелькнула мысль, что я ошибся. Что возможно, стоило поступить иначе? И рассказать Соне правду.

Маялся я неделю, а потом все-таки сорвался в дорогу. Зная, в каком универе она учиться, найти адрес общежития было нетрудно.

Машинально сжимаю кулаки, вспоминая, как стоял под окнами. Волновался ужасно, в машине на заднем сидении валялся огромный букет, в бардачке ждала своего часа та самая коробочка с кольцом.

А потом вдруг из подъезда выскочила смеющаяся, счастливая Соня с каким-то хером. Он лыбился и не сводил с нее глаз, а у Сони в руках был букетик ромашек, и довольная она то и дело ныряла в них носом.

Хохотала и явно была счастлива, а парень рядом с ней светился как тульский самовар. Сначала они просто играли в гляделки, а потом он вдруг притянул ее к себе и что-то жарко зашептал на ухо. Лазарева замерла, голубые глазища стали огромными.

А потом с воплями: да-да, ура! Соня кинулась ему на шею. Упырь этот подхватил ее на руки и кружил, хохоча.

У меня же в этот момент сердце будто остановилось. Адреналин долбанул в затылок, дышать стало нечем.

Смутно помню, как сел в машину, как выкинул букет и кольцо в ближайшую урну, вернулся в Москву. И поставил жирную точку в наших отношениях. Потому что Соня Лазарева была счастлива. И это было самое главное. А то, что без меня уже неважно.

- Мне без тебя было плохо, - выдыхаю, пожимая плечами. - Периодами невыносимо, но я точно знал, что ты счастлива, и эта мысль держала меня на плаву.

- Что? Ты совсем, что ли? Я с ума сходила и жила как зомби по инерции! С чего ты решил, что я была счастлива без тебя? - Соня подлетает ко мне и возмущенно толкает в грудь. - С чего?! Отвечай!

- Потому что видел своими глазами! - цежу, перехватывая маленькие кулаки.

Лазарева шумно дышит, сдувая со лба кудрявую прядь, на щеках румянец, глазища горят праведным гневом, на хрупкой шее бешено бьется венка. Рядом с моей любимой родинкой. Моей. Аааа. Это никогда не пройдет что ли?!

Соня ни дать ни взять разъяренная львица. Прямо как раньше после наших ссор. Жадно ловлю каждое движение и вздох. Я обожаю Лазареву во всех ее проявлениях.

- Отпусти меня. Не знаю, что ты там видел, но тебе точно нужны очки, - горько усмехается Соня. - Потому что я умирала от тоски по тебе! Чуть с ума не сошла. Я ненавидела тебя, злилась и любила, любила, любила, - Соня скулит и обреченно упирается лбом в мое плечо.

Сглатываю, не дыша, впитывая каждое слово.

- Подожди, а как же тот парень? Почему вы не поженились? - хмурюсь, пытаясь в подробностях вспомнить, обстоятельства той встречи.

- Какой парень? С кем не поженились? - хлопает глазами Соня.

- Тот, что сделал тебе предложение? Я видел вас! Летом у твоей общаги!

- Что?Ты приезжал ко мне?!

- Да! Как только смог ходить самостоятельно. Купил цветы, кольцо и примчал! А там ты с каким-то хреном!

Соня поднимает на меня растерянный взгляд, часто моргает, открыв рот.

Что? Почему она так странно смотрит?

- Какой парень? - шепчет задушено.

- Обыкновенный! Он тебе ромашки еще подарил и потом предложение сделал! - рычу, вспомнив, как этот долговязый хрен прижимал Лазареву к себе и улыбаясь долго что-то шептал на ухо. - Вы обнимались, ты смеялась и ответила ему: да! Ты согласилась выйти за него замуж!

Соня замирает испуганным сурикатом, шокированно открывает и закрывает рот. Отцепляется от меня и пятится.

- Парень, с которым ты меня видел. Высокий? Блондин?

Что вспомнила наконец-то?

- Да,- толкаю на выдохе.

Соня жмурится, закрывает лицо руками, словно в неверии качает головой. Шмыгнув носом, убирает руки от лица. Смотрит разочарованно и будто сквозь меня.

- Бероев, ты совсем ненормальный?