Глава 25.
Кирилл
- Ты! Ты! - тычет в меня пальцем Соня.
Пухлые губы обиженно подрагивают, в глазах слезы. Меня от этого прошивает молнией, я не переношу Сонины слезы. Да и со мной она практически не плакала. А если вдруг что, то я тут же решал проблему. Потому что моя девочка должна улыбаться, а не плакать.
- Ты самый настоящий придурок! Идиот! - взрывается криком Лазарева.
Чего? Это я еще виноват?
- То есть ты обжималась с каким-то хреном, а я крайний? - рычу, надвигаясь на нее.
Нервы мои давно на пределе. На меня, вообще-то, тоже много свалилось в последнее время: смерть брата, новость о его одержимости Соней, нежданное отцовство, быт с тремя детьми, двое из которых все время пытаются самоубиться, а третья подросток в острой стадии пубертата. Соня, которая выросла в прекрасную женщину и собралась замуж не за меня.
Я буквально слышу, как трещит по швам мое терпение, натянутое тугой тетивой.
А еще Лазарева подливает масло в огонь всхлипывает, утирая нос, вытягивая из меня последние жилы.
- Прекрати реветь! - рявкаю.
Соня вздрагивает, сжимает маленькие кулаки.
- Не смей на меня орать! Ты баран! Слепой крот! Жираф!
- Ты решила вспомнить весь зоопарк? - цежу сквозь зубы.
Она что специально меня провоцирует?
- Тот парень, с которым ты меня видел... - Соня делает паузу, качает головой.
Сердце мое пропускает удар, по загривку ползут колючие мурашки от нехорошего предчувствия.
- Это мой староста и друг, который женился на моей подруге! Я была подружкой на их свадьбе! Отплясывала и громче всех орала «горько»! Ясно тебе? У нас с Женькой никогда ничего не было!
Друг? Муж подруги? Слова Лазаревой доходят до меня будто сквозь толщу воды. Сердце сначала спотыкается от облегчения, и будто бы даже становится больше. Но следом прилетает понимание звездеца вселенского масштаба.
То есть этот хрен не звал ее замуж? А цветы зачем? Не для нее были?
Я ошибся? Твою ж мать.
Растираю морду руками. Это просто про*б века.
- А в тот день он сообщил мне, что Татка наконец-то родила! Она долго перехаживала! И Женька уже с ума сходил от страха! Я не обжималась с ним, понял? Он просто обнял меня на радостях! Чувствуешь разницу, сволочь ты ревнивая?! - захлебываясь горечью, выкрикивает Соня.
Ее кроет настоящей истерикой. Лазарева часто дышит, всхлипывает и тонко подвывает.
И она права на сто процентов я ревнивый баран.
А-а-а-а. Сука!
Почему, ну почему я тогда не подошел к ним? Надо было блть дать в рожу этому другу! Тогда мы бы все выяснили на месте и, возможно, мы с Соней не потеряли бы столько лет?
- Почему ты ко мне не подошел?! Почему? Ты же приехал ко мне! И не подошел!
Потому что олень.
Увидел с другим и все. Забрало мое упало. В ушах звенело, перед глазами красные мухи мелькали от бешенства, а еще мой больной мозг и ревность дорисовали горячие картинки, что срывали с меня кожу заживо.
- Женька предложил мне быть крестной. И я согласилась. Верещала от радости!
Крестной? Черт, а ведь и правда Соня же говорила, что у нее есть крестница.
- Почему ты не подошел? - закрыв глаза ладошками и часто всхлипывая стонет моя обиженная девочка.
- Не плачь, ради бога. Лучше ори. Хочешь по роже мне дай. Только не плачь, - сиплю на пределе.
- Да пошел ты! Давай уходи отсюда! Иди! - размазывая слезы, указывает мне на дверь Соня.
Да как уйти от нее теперь?
Я, конечно, фееричный идиот. Но мне хватило одного раза. Больше терять любимую я не собираюсь.
Делаю еще шаг. Руки реально ходуном так хочется ее коснуться. Я адски соскучился.
- Солнце, - зову ее давно забытым прозвищем.
До побега и смены фамилии Соня была Солнцева.
И сейчас услышав его, замирает. Сверлит меня долгим, злым взглядом. Слезы так и катятся крупным горохом по щекам. А глазища полыхают гневом.
Да, да! Где-то за грудиной становится тесно и горячо. Затылок щекочет от предвкушения. Потому что я знаю этот взгляд, Соня на пределе, а значит, вот-вот случится взрыв.
И я маниакально его жду.
Еще при первой нашей встрече я заметил, как сильно Соня изменилась за эти годы. Стала взрослее, красивее и сдержаннее. Эдакая Снежная Королева. Совершенно незнакомая и не моя.
Сейчас же мое злое, взъерошенное Солнце шмыгает носом, утирается рукавом, потуже затягивает поясок хлипкого халата и воинственно задирает подбородок.
- Не смей! Никогда больше не смей так меня называть! Никогда! - психует, дергано, поправляя волосы.
Давай, детка, выбирайся из своей раковины. Верни мне мое Солнце. Мою любимую девочку, рядом с которой всегда было тепло и счастливо. Которая была живой и яркой как фейерверк в новогоднюю ночь и честной во всех своих проявлениях.
Я давно подыхаю без нее. Тоскую адски.
- Ты мое Солнце. Всегда им была и будешь, - скалюсь, намеренно беся Лазареву еще больше.
Потому что вот это ее: не смей! Бесит меня неимоверно. Мне значит, не смей, а хрену этому испанскому можно? Женишку ее?
- Ты давно потерял право так меня называть! Понял?! Примерно тогда, когда вышвырнул меня из своей жизни! Сволочь лживая! - расходится Лазарева, размахивая руками и топая ногой.
От ее взмахов поясок халата развязывается и повисает в одной петле. Соня не сразу замечает потерю, я же жадно рассматриваю ее всю. От кудрявой гривы до аккуратных пальчиков на ногах.
Красивая зараза. Охеренная.
В пах ударяет горячей волной, а затылок щекочет предвкушением.
Да, блять, есть вещи, которые никогда не меняются. Например, как эта маленькая, невыносимая женщина сводит меня с ума.
Терпение мое окончательно лопается, отдавая шумом в ушах. Соня дергается, запоздало запахивая халатик. Пятится, поймав мой взгляд.
Подхожу вплотную. Невесомо целую в бровь, висок. Веду носом вдоль нежного ушка, жадно затягиваясь едва уловимым ароматом. Яблоками пахнет. Так и сожрал бы.
- Кирилл, - шепчет растерянно.
- Ч-ч-ч-ч, - прикладываю палец к нежным, чуть подрагивающим губам.
Веду кончиками пальцев по хрупкой шее, ключице, глядя в шокированные голубые глазища, сдвигаю полу халата. Соня замерла и, кажется, даже не дышит.
Я же, напротив, то и дело шумно затягиваюсь кислородом, пытаясь поймать дзен и вернуть себя в адекват. Не получается.
Все мои инстинкты вопят о том, что рядом любимая, желанная до зубного скрежета женщина практически голая. А я далеко не святой.
Дико ее хочу. И возьму.