ГЛАВА 8 · ЧЕРРИБЕЛЛЬ

В волчьем логове (или это уже видоизм???) ⁴³

— Хадсон, это говорит тебе «загадочная женщина международного масштаба»? — спрашиваю я, глядя в зеркало на тёмные брюки из PVC⁴⁴ и чёрные тунику с жилетом, которые на мне надеты.

— М-м-м-м-мрп?

Она играет на моей кровати со своей любимой игрушкой-бананом.

— Серьёзно, Хадсон. Я собираюсь отправиться в логово воров, убийц и всяких негодяев! Мне нужно соответствовать.

Прошло два дня с моей встречи с ВанМарками, а я до сих пор едва могу в это поверить. Никогда в жизни не думала, что моя способность видеть эмоции людей и отголоски этих чувств после того, как они уже угасли, приведёт к тому, что я буду активно участвовать в напряжённом расследовании убийства.

И всё же именно это и произошло.

Я твёрдо собиралась броситься в исследования, когда вернулась домой, но использование моих способностей так интенсивно, часами напролёт, взяло своё. Я проспала почти четырнадцать часов после того, как умяла отличный ужин, который водитель Пола забрал для меня по дороге домой.

После этого шею свело адски.

— Мррмррмррр мррр, — отвечает Хадсон, хотя трудно понять, отвечает она мне или объявляет войну своему игрушечному банану и всем его потомкам.

Я выбираю притвориться, что это было мне. Снова смотрю на своё отражение.

— Слишком стараюсь? Думаешь? Наверное, лучше быть неприметной. Это реальная жизнь, а не супергеройское кино, где все плохие парни носят тёмное.

Боже, насколько удобнее тогда всё было бы?

Пока иду переодеваться, не могу не поражаться тому, что Полу и Крису удалось найти мутное популярное местечко, которым любит пользоваться криминальное дно магического мира. Хотя я часть зачарованного населения, нельзя сказать, что у меня крепкие связи с сообществом. Похоже, такова участь многих оракулов. Мы были неотъемлемой частью человеческой истории (те из нас, кто был настоящим, и шарлатаны, сбивавшие других с пути), но, странным образом, другие представители магического народа обычно не пользуются нашими услугами. Вероятно, из-за вышеупомянутых шарлатанов, но я не понимаю, почему это наша вина.

Но вина или нет, из-за этого, кроме перевёртышей-пантер с соседней улицы и ведьмы, которая была моей воспитательницей в детском саду, у меня не так уж много связей с этой частью себя.

— Ладно, а так как? — спрашиваю я, переступая через кучу одежды, чтобы предстать перед Хадсон.

Мне это нужно постирать? Нет. ^{Это куча «чистое и надо убрать».} _{Или это куча «надето один раз и можно надеть снова»?}

^{Не сейчас.} Сосредоточься!

— Бррррк! Прррк! Мрррпппппп, — выдаёт Хадсон.

— Ух ты, так теперь у тебя на всё есть мнение!

— Мррп.

— Ладно! Значит, белая блузка и штаны для йоги. Господи!

Теперь бы ещё найти мои штаны для йоги…

Скручены трубочкой, под креденцей⁴⁵ в прихожей внизу, рядом со скрепкой и синей резинкой для волос, — подсказывает дальний уголок моего сознания, и образ всплывает у меня в голове.

— Точно, вот где они.

Именно так я оказываюсь в прихожей только в длинной белой блузке и трусиках. Для меня это не так уж необычно, но вот что необычно — так это то, что кто-то стучит в дверь, когда я только-только влезаю в первую штанину из лайкры.

— Э-э, здравствуйте? — зову я, мысленно пробегаясь по календарю, чтобы понять, не забыла ли о встрече. Кажется, нет. Я заблокировала две недели на своём сайте онлайн-записи и позволила нескольким поступившим звонкам уйти прямиком на голосовую почту.

— Черри? Это Пол. Я немного раньше.

Я испускаю вздох облегчения, протискивая вторую ногу в штаны для йоги и подтягивая их.

— А, вы должны были написать мне, когда будете в пути.

— Я написал.

Правда? Я тянусь похлопать по карману, только чтобы понять: 1) на мне штаны для йоги, ergo⁴⁶ карманов нет. 2) Ни в одном из выбранных мной нарядов вообще не было карманов, так что я уже как минимум последний час без телефона.

Дерьмо.

— Простите! Я, должно быть, куда-то его положила. Сейчас найду! — кричу я, уже направляясь вверх по лестнице.

— Ничего страшного, но вы не против сначала впустить меня?

А. Да, наверное, именно в таком порядке и стоило действовать, верно?

— Простите! Иду, иду!

Мчусь к двери и открываю её, отступая в сторону, чтобы впустить Пола. Я благодарна, что мне есть за что держаться, потому что, вау, я была совершенно не готова увидеть волка-перевёртыша в повседневной одежде.

Словно есть хоть что-то повседневное в том, чтобы видеть его в тёмно-синей водолазке и тактических брюках, которые не оставляют воображению вообще ничего насчёт этих восхитительно мощных бёдер.

Святые ёлки, кто знал, что вязаный узор может быть таким притягательным? ^{(Не смотри на его грудь)}

Ёбушки-воробушки, скрытая мощь⁴⁷! _{Не отказалась бы в это вцепиться!}

Будь уважительной!

Этот мужчина недавно потерял двух членов семьи, и кто-то пытается убрать ещё! _{(не смотри на его бицепсы)} ^{Я ПЫТАЮСЬ быть уважительной, но я всего лишь женщина.}

_{(не смотри на его грудь ИЛИ бицепсы)}

А грудные мышцы там определённо есть.

— Вы в порядке? — спрашивает Пол этим своим низким, мягким голосом. — Вы раскраснелись.

— О, я отлично, просто заканчиваю кое-какие дела в последний момент. Поехали?

— Разве вы не говорили, что вам нужно взять телефон? — тихо произносит он, его стально-серые глаза скользят по мне сверху вниз. Это не ощущается похотливо, как с большинством людей, бросающих на меня скользящие взгляды⁴⁸. Скорее кажется, будто он проверяет, всё ли со мной в порядке. — И ещё вы без обуви. Только в разных носках с пальцами.

Я смотрю вниз. Пять правых пальчиков в радужную полоску и пять левых пальчиков в чёрно-белую клетку смотрят на меня в ответ. Как неловко.

— Точно. Сейчас этим займусь.

Иногда мне кажется, что я уже привыкла к своему старому доброму «Сто Дел, Всё Горит»⁴⁹, а иногда я чувствую себя грёбаным ребёнком. По крайней мере, я могу утешиться тем, что безупречно профессиональный ВанМарк, похоже, меня совсем не осуждает.

Просто смотрит.

Но мне вроде как нравится, что он всегда на меня смотрит.

Я заметила это с тех пор, как тщательно обыскала каждый кусочек места убийства его отца и брата, и хотя иногда это пугает, а изредка немного смущает, по большей части это волнует.

Волнует, потому что меня правда видят? Может, дело в этом. Или, может, потому что его наблюдение почти ощущается как вызов, как дополнительный слой надзора, который мне нужно обмануть.

Стоп, нет, мне это не нравится. От этого кажется, будто я ему вру.

^{Ты ему врёшь.} Заткнись, мозг! _{Просто говорю…}

— Вернусь через секунду.

Я спешу вверх по лестнице, натягиваю ботинки, потом хватаю телефон из ванной и кошелёк с комода. Поскольку карманов у меня нет, я засовываю и то и другое в спортивный лифчик. Чашки у меня не то чтобы переполнены, но они как раз достаточно большие, чтобы давать мне те самые естественные «карманы», такой бонус за наличие груди.

Я всегда могу просто взять сумочку.

И потерять её примерно через десять секунд.

К тому же сумочки не очень-то в стиле «киллерский шик».

А вот поясная сумка — очень даже! ^{Мне нужна поясная сумка!}

Это придётся отложить до следующего приступа онлайн-шопинга, потому что у меня есть дела поважнее. Когда я возвращаюсь вниз и присоединяюсь к Полу в прихожей, я немного запыхалась.

— Готова! Хотите поехать в это логово греха, тайн и подрывной деятельности? — спрашиваю, сияя улыбкой. Наверное, мне стоило бы меньше воодушевляться походом в такое опасное место, но я словно настоящий детектив! Если бы мама сейчас меня увидела, уверена, она бы гордилась.

Ага, если не считать всей этой части, где я вру, что я экстрасенс. ^{Она всегда хотела, чтобы я приняла то, что я эмпат.}

^{Ей было бы так грустно, что теперь ты этого стыдишься.}

Ладно, подсознание, не время.

Дайте девушке передышку!

— О, мы не поедем на машине.

— Не поедем? — мои глаза широко распахиваются.

— Нет, я решил, что если возьму свою машину, меня будет слишком легко отследить, если кто-то за мной следит. Я доехал на rideshare⁵⁰ до метро, сел в метро, уехал на другой конец города, сделал пару пересадок, а потом взял такси сюда. Думаю, мы вызовем «Убер» до другой линии, проедем как можно ближе к базару, а оттуда пойдём пешком.

— Понятно.

Это совершенно логично, и я не могу поверить, что сама не додумалась. Вот тебе и моя убедительная шарада с образом экстрасенса.

— Вас это устраивает?

— Д-да, конечно, конечно, конечно. Немного кардио мне не помешает.

Когда я очнулась после своей четырнадцатичасовой комы, я бросилась в исследования, проваливаясь в интернет-кроличью нору о наёмных убийцах, неэтичных лайфхакерах и вообще обо всём мутном подполье, для чего не требовалось лезть в даркнет. Я знаю, как попасть в эту конкретную язву цифрового мира, но желания туда идти у меня не было. Мне нужна была только информация, — я не собиралась на самом деле нанимать ассасина.

Я запихивала детали и факты себе в голову, но немного увязла в дебрях, потому что даже близко не нашла практического применения всей этой информации, когда Пол позвонил мне и рассказал о тайном базаре, куда мы собираемся.

— Ну что, устроим прогулочку? — спрашиваю, готовая поскорее проскочить мимо неловкости.

— Конечно.

Когда мы с Полом стояли так близко друг к другу в спальне Джексона, я чувствовала себя с ним куда ближе, чем имела право. Я всегда довольно быстро создаю связи (обычно так же быстро их завязываю, как и позволяю рассыпаться в пыль), так что это не совсем шокирует. Та кирпичная стена вокруг него исчезла, и мне казалось, будто между нами есть настоящая связь.

Но теперь он немного больше закрыт, словно недолгое время, проведённое порознь, образовало между нами дистанцию. И это… разочаровывает.

Когда мы выходим за дверь, я, возможно, немного опираюсь на свои эмпатические способности, краем глаза поглядывая на красивого мужчину рядом. К моему облегчению, я вижу, как часть его эмоций мягко тянется за ним, хотя они приглушённее, чем раньше.

Ладно, значит, не полный откат к началу, но определённый шаг назад. Ну и ладно. Вполне логично, что его чувства уже не такие интенсивные, как в первый день нашего знакомства, когда кто-то отправил ассасина за его младшим братом.

— Как Джексон? — выпаливаю я. Чёрт, может, мне стоило использовать какое-нибудь кодовое слово или типа того. Боже, иногда я правда слишком тупая, чтобы жить. Видимо, моё эго никогда не сможет раздуться слишком сильно, потому что я всё равно в итоге сама себя приземлю.

Но, к чести Пола, негативно он не реагирует.

— Он сходит с ума от сидения взаперти, но с ним всё в порядке. Надеюсь, вы простите меня, если я не скажу, где именно он находится.

— В скрытом подземном убежище, которое принадлежит вашей семье уже несколько поколений? Не в вашем поместье, но туда можно попасть через какой-нибудь тайный ход оттуда?

Пол делает ту штуку, когда отвечает не сразу, и я практически слышу, как у него в голове начинают крутиться шестерёнки.

— Думаю, за время нашего отсутствия я забыл про всю эту экстрасенсорную часть.

— С лучшими из нас случается.

Он оглядывается на меня через плечо, и я понимаю, что мне это очень даже нравится. Он мне ухмыляется? Почти уверена, что ухмыляется.

— Вы называете меня лучшим из нас?

— Полагаю, я имела это в виду скорее метафорически, но если хотите воспринять буквально, не смею мешать.

— Думаю, я выберу поверить, что величайший экстрасенс из всех, кого я встречал, делает мне комплимент.

Я краснею от этого, пытаясь не обращать внимания на волну вины, которая пузырится внутри. Мне правда ненавистно врать Полу, но теперь я уже так глубоко в этом увязла, что ещё мне остаётся? Было бы иначе, если бы я не помогала, но я помогаю, так зачем всё рушить, объясняя всё сейчас? Кроме того, не то чтобы я не настоящий оракул, просто мои способности отличаются от того, что все думают. А СДВГ иногда и правда заставляет меня чувствовать себя буквально экстрасенсом. И буквально сумасшедшей тоже, но сейчас мы говорим не об этом.

— Знаете, я слышала, что в жизни полезно сохранять позитивный настрой. «Светлая сторона», «стакан наполовину полон» и всё такое, — на самом деле я прочитала три разных исследования об этом, пока стояла в пробке или сидела на унитазе, но мало кого волнуют тонкости того, где именно я нахожу свои фактики.

— Тогда я постараюсь сохранять солнечное расположение духа, пока мы выясняем, кто назначил щедрую награду за моего младшего брата после убийства двух членов моей семьи.

Если бы я не знала лучше, подумала бы, что Пол со мной флиртует. Но он ведь не может, правда? Сейчас явно не время для флирта, да и я уж точно не та девушка для высокопоставленного волка-перевёртыша вроде него.

— Ага, — соглашаюсь я, сохраняя тон как можно более невозмутимым. — Нельзя позволять таким мелочам в жизни сбивать себя с ног. Не то чтобы двойное убийство должно портить тебе всю неделю.

Я прекрасно понимаю, что для некоторых людей это уже перешло бы черту, но, наблюдая, как эмоции Пола отражаются на его лице, я чувствую, что он ценит откровенность. Он человек строгих правил, так что, возможно, моя способность играть за пределами того, что обычно считается социально приемлемым, помогает ему чувствовать себя чуть менее скованным.

Как я это вижу: если могу дать ему хоть какое-то облегчение во всём, через что он проходит, я с радостью сыграю дурочку. Не то чтобы мне это трудно.

— Это сквозь вас льётся экстрасенсорная мудрость? — парирует Пол таким же ровным тоном, как у меня, но всё ещё слегка ухмыляется.

— Хотя судьбы и правда великие наставницы, конкретно эта крупица мудрости — из моего собственного обучения в Школе Жизни.

— Ах да. Представляю, как трудно было расти с поддерживающей, знаменитой матерью, у которой была способность предотвращать плохое ещё до того, как оно случится. И ещё представляю, как трудно быть одарённой той же силой, чтобы продолжить её наследие и жить безбедно. Воистину, вы мученица, у которой многим стоило бы поучиться.

Я так давно не встречала человека, который мог бы держаться со мной на равных в словесной перепалке, что начинаю теряться в этом ритме. Но впервые мне не кажется, что из-за этого нужно переживать.

— Возможно, тем, кто живёт в стеклянных домах, не стоит бросаться камнями. Или было особенно мучительно иметь доступ к лучшим ресурсам на этой планете и никогда не беспокоиться о счетах и прочем?

— Справедливо, — говорит он, и его улыбка становится шире. — Хотя, нужно ли мне напоминать, что сейчас мы расследуем жестокое убийство моего отца, который, к слову, был моим последним живым родителем, и моего старшего брата?

— Touché⁵¹.

Мы смеёмся над этим, тихо и недолго, но искренне. Учитывая, что всё, чем я сейчас занимаюсь, обёрнуто вокруг обмана, я принимаю эту подлинность с распростёртыми объятиями.

Мы продолжаем непринуждённо болтать всю дорогу до станции метро, однако, когда оказываемся на нужной линии, замолкаем. Может, дело в том, что мы слишком близко к множеству людей, которые могут подслушать, а может, просто в том, что я стараюсь не перегрузиться от пребывания в банке с сардинами, несущейся с безумной скоростью. Я бы не сказала, что у меня фобия поездов, подлодок, метро или любых больших быстрых транспортных средств, но и не сказала бы, что мне в них прямо комфортно. Особенно когда они набиты слоями и слоями эмоций буквально тысяч людей: одни застоявшиеся и старые, недельной давности, настойчиво шепчут мне последними крохами своей силы. Другие такие яркие и свежие, что мне приходится заслонять глаза от их интенсивности.

Однако скрываю я это хуже, чем думаю, потому что через какое-то время Пол наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

— Вы в порядке?

— Да. Всё нормально. Нормально, — это, конечно, ложь. Но что в этом нового?

— Здесь много экстрасенсорной энергии? — спрашивает он.

Уже не в первый раз у меня возникает искушение признаться в правде о своей природе и о том, как работает моя сила. Рассказать, что для меня относительно тихий вагон, в котором мы находимся, заполнен неоновыми и радикальными цветами, молниями, ядовитыми пузырями и даже случайными взрывами противоречивых чувств.

Вместо этого я говорю:

— Ага.

К моему огромному удивлению, его большая, невероятно тёплая рука незаметно подбирается к моей, пальцы обхватывают ладонь. Он несколько раз ободряюще сжимает её. Это не совсем держаться за руки, но достаточно близко, чтобы моё сердце затрепетало.

Я что, в начальной школе?

Он ведь даже не держит меня за руку по-настоящему!

Подумать только, это превращается в волчью лапу!

^{~Черепная кость соединяется с шейной костью!~} Перевёртыши и правда довольно дикие…

В средней человеческой кисти двадцать семь костей!

^{Не считая сесамовидных52костей, конечно.}

Сосредоточься, сосредоточься, сосредоточься! восемь костей запястья, пять пястных⁵³.

^{Не путать с плюсневыми костями54в стопах!}

Ого, у него мозоли.

Я вроде как не ожидала этого от волчьей аристократии.

_{Подождите, его отец был типа король?}

Ещё в кисти есть четырнадцать фаланг! _{~Коленная кость соединяется с костью ноги!~}

У перевёртышей строение костей отличается?

— Эй, может, просто закроете глаза и немного подышите со мной?

— Всё нормально, — говорю дрожащим голосом, пытаясь утихомирить свой ливень мыслей. Но это примерно как черпать воду дуршлагом. В основном только устраиваешь бардак и всё мочишь.

И не в весёлом смысле.

— Я привыкла к таким штукам, — слабо заканчиваю я, хотя вообще-то очень стараюсь избегать людных мест, если могу.

— Знаю, но теперь вы не одна в этом. Хочу помочь, если смогу. Это меньшее, что̀ я могу сделать после того, как вы спасли жизнь моему брату.

— Не знаю. У меня ощущение, что он, возможно, справился бы с тем ассасином и без предупреждения заранее.

— Возможно. А возможно, и нет. Особенно учитывая, что охрана нашла в сумке наёмника оружие, смазанное волчьим аконитом. Благодаря вашей подсказке он не успел им воспользоваться.

— Ладно… может, я немного помогла.

— Такая скромная.

— Да, это одна из величайших черт моего характера.

Разговор действует как бальзам, и, не успеваю я опомниться, наша остановка загорается на старом, пожелтевшем табло сбоку вагона.

— Здесь выходим, — с благодарностью говорю я. К моему огорчению, Пол убирает руку.

Я не девственница (далеко нет), но у меня на самом деле не было времени на свидания уже… сколько? Несколько лет? Конечно, у меня случались интрижки, но потом мама заболела, вся моя жизнь сдвинулась с места, и времени на это больше не осталось. А что, мне нужно было скачать приложение, свайпать вереницу цифровых картонных силуэтов и тратить драгоценное время на свидания в надежде, что я нашла стоящий вариант? Уф. Не совсем моё.

Не тогда, когда мне нужно сохранять наследие матери.

— Так и есть, — говорит Пол, кивая. — Мы неплохо уложились по времени.

— Будем надеяться, тенденция сохранится.

— Ого, — говорю я, с сомнением глядя на заброшенное здание.

К тому времени, как мы добираемся, солнце уже садится, и должна сказать, тёмный покров ночи очень подходит этому ветхому месту. Похоже, когда-то это могла быть какая-то фабрика, может, даже пивоварня, но уже давным-давно пришла в упадок. Даже свет уличных фонарей, кажется, не касается грязноватой серости этого района, а вся его сырость тяжело висит в воздухе.

— Знаете, для мутного магического подполья я ожидала немного больше движения, — говорю, оглядываясь. Я даже не вижу вокруг никаких задержавшихся эмоций, и это место кажется особенно пустым по сравнению с тем, каким выжигательно флуоресцентным было метро.

— Вероятно, потому что оно закрыто мороком, — говорит Пол.

— Мороком? Как у вампиров? Разве они не в основном в Европе?

Это мистическое существо я за все свои двадцать шесть лет ни разу не встречала. Что довольно странно, учитывая, что я ночная сова, а мой график сна больше похож на игру в классики с кроликом на пого-стике⁵⁵, чем на следование хоть сколько-нибудь различимому режиму.

— У них есть такая природная способность, да. Но многие маги могут создавать искусственный морок. После того как ассасин побывал у целителя и нормально поел, он рассказал нашим охранникам, что этот морок мощный, созданный конгломератом торговцев метеорным сиянием и лунной пылью. Остальной чёрный рынок прикрывается их защитой.

— Метеорное сияние и лунная пыль? — повторяю, тихо присвистнув. Я не особо осуждаю людей за то, чем они занимаются в свободное время, но эти вещества достаточно сильны, чтобы подействовать даже на альфу-перевёртыша-медведя в полном гоне, и вызывают безумное привыкание. Я никогда даже не пробовала эту дрянь и никогда не попробую, даже если кто-нибудь скажет, что она может идеально взять под контроль мой СДВГ и превратить меня в образцовую гражданку. Некоторые вещи просто не стоят риска. — И люди знают об этом? Почему закон позволяет этому месту существовать?

— Потому что здесь замешаны деньги, очень большие деньги, а деньги развращают. У моего отца были недостатки, но он был категорически против того, чтобы хоть одно из этих веществ попадало в наше сообщество. У нас есть целый отряд, который следит, чтобы эта дрянь не попадала на улицы. Теперь, когда его нет…

Мой мозг уносится вперёд, выстраивая связи, как это часто бывает, когда я узнаю̀ новую информацию.

— Вы раньше об этом не упоминали.

— Верите или нет, но это не совсем та тема, которая всплывает в приличной беседе.

— Понимаю, но что, если кто-то из этой торговли пытается навредить вашей семье? Типа наркобарон или кто-то вроде того?

Пол кивает.

— Я думал об этом. Если у кого-то и есть лёгкий доступ к куче убийц, то у кого-нибудь из верхушки.

— Значит, дело не только в том, чтобы узнать про награду, — говорю я. — Вы надеетесь, что мы ухватим нить, которая либо исключит одного из этих мафиози, либо укажет на него.

— Да. Не хотел сглазить, произнося это вслух.

— Не переживайте, я скрещу все пальцы на руках и ногах, — я снова перевожу внимание на заброшенное здание. Всё моё радостное возбуждение от того, что я на настоящем деле и чувствую себя настоящим детективом, увядает, когда до меня снова доходит, что стоит на кону.

Это не игра. На кону настоящие жизни. Пора мне быть серьёзной.

По крайней мере, настолько серьёзной, насколько я вообще способна. А это, учитывая адреналин и наверняка грядущие возможности для импровизации, далеко не настолько серьёзно, насколько требует ситуация.

— Ну что ж, была не была.

Глубоко вдохнув, я иду к ржавой боковой двери, поперёк которой прибиты четыре толстые доски. Она всем своим видом кричит: «отвали и уходи», но я игнорирую это и марширую прямо к ней.

Не могу точно сказать, когда это произошло, но в один миг передо мной ещё стоит гнилая штука из хоррор-игры, а в следующий её просто… нет. Я моргаю, отступаю на шаг, потом ещё на один, и она снова становится такой, какой я видела её изначально.

Мороки жуткие.

— Непривычно, правда? — спрашивает Пол, снова оглядываясь на меня через плечо.

— Можно и так сказать, — отвечаю, качая головой. Я решительно подхожу прямо к двери и стучу.

Ай, мои костяшки! _{Костяшки — это суставы, образованные соединением пястной кости с фалангами!}

^{Почему я так много знаю о руках????}

Впрочем, задержаться на этом вопросе я не успеваю, потому что маленькая металлическая панель с визгом отъезжает в сторону, открывая пару глаз со щелевидными зрачками, уставившихся на нас.

— Пароль? — раздаётся с другой стороны грубый голос. Если мне пришлось бы гадать, охранник должен быть каким-нибудь василиском⁵⁶. Ещё одна магическая сущность, которую я никогда раньше не встречала. Блин, мне правда нужно активнее участвовать в жизни собственного сообщества.

— Oblitus sed vivit, — отвечает Пол, к моему облегчению, потому что я понятия, мать его, не имею ни о каком пароле. Мой разум автоматически переводит фразу, как часто бывает, когда я слышу знакомую многоязычную вставку.

Забытый, но живой.

Хм. В этом определённо скрыто очень много смысла. Ещё одна кроличья нора, в которую я провалюсь позже, но пока мне удаётся удержать мысли в русле.

В основном.

— Отвалите, — только и отвечает голос, прежде чем смотровая щель с грохотом захлопывается.

— Я неправильно произнёс?

Щель снова открывается.

— Это вчерашний пароль, придурок. Какой сегодняшний?

Я раздумываю, не врезаться ли в дверь, чтобы застать того, кто за ней, врасплох, но это плохая идея. Дверь явно тяжёлая, и, если бы я оказалась посреди погони, мне меньше всего хотелось бы тратить время на такую махину. Кто бы меня ни преследовал, он, без сомнений, догнал бы меня в тот же миг.

— Вы ведь не серьёзно, правда? — говорю я, включая обаяние на полную, будто понимаю, почему василиск (если это он) злится на нас, обычных с виду. Я невольно задаюсь вопросом, оказался ли он здесь потому, что сам решил стать частью беззаконного подпольного мира, куда мы собираемся войти, или потому, что как тот, кто явно не может сливаться с людьми так же хорошо, как оракулы, перевёртыши и многие ведьмы, он просто не имел выбора.

Не о том сейчас надо переживать, мозг. Раскрой убийство и спаси ВанМарков, а потом можешь сколько угодно включать активистку.

За свою жизнь я много раз слышала, что я слишком чувствительная, слишком нравоучительная или явно должна была родиться низкорослой, потому что меня так и тянет на трибуну. На самом деле у меня просто очень резкое чувство правильного и неправильного и полная неспособность молчать об этом или хотя бы перестать об этом думать.

Такова участь вечного мышления. В сутках много секунд, которые нужно чем-то заполнить, и, чёрт возьми, мой разум воспринимает это как вызов, от которого не собирается отступать.

— Да, я серьёзно. И мне не нравятся парни в костюмах.

— Я не в костюме, — возражает Пол, и в его голосе слышится лёгкое рычание. Мне правда не стоило находить это таким привлекательным. Никогда не считала себя фурри⁵⁷, но, может, мне стоит расширить горизонты…

— Физически — нет. Но это не значит, что вы не парень в костюме.

Рычание Пола становится громче, и как бы мне ни хотелось изучить новое чувство, которое во мне проснулось, сейчас не самое подходящее время.

Может, когда я вернусь домой, мы с моим Hitachi⁵⁸ сможем обстоятельно это обсудить…

— Эй, — бормочу я, кладя ладонь ему на грудь. Упс, не лучший ход, если я хочу удержать мысли в нужном русле, потому что, святые угодники, Пол оказывается твёрдым в настолько привлекательном для меня смысле, что это уже слишком. Словно его вырезали из грёбаного мрамора, да ещё и горячего на ощупь! — Пойдёмте.

— Но⁠…

Я бросаю на него многозначительный взгляд, надеясь, что он поймёт намёк.

— Я сказала: пойдёмте.

К счастью, он понимает и идёт со мной в ногу, когда я разворачиваюсь и направляюсь вдоль стены здания.

Мы идём в полной тишине, и бо̀льшая часть моих вычислительных мощностей уходит на то, чтобы убедиться, что за нами никто не следует. Но, насколько я могу судить, снаружи здания только мы. К тому времени, как мы добираемся до задней стороны, я уверена, что охранник у двери никак не может нас видеть, поэтому быстро ныряю в сторону и начинаю искать хоть какой-нибудь вход.

Вот он, минус таких крошечных смотровых щелей. Да, они дают довольно надёжную защиту, зато поле зрения из них — узкое до смешного.

— Что вы делаете? — шепчет Пол, его голос едва слышен. И всё же с его стороны было предусмотрительно говорить хотя бы настолько слышно: уверена, он привык иметь дело с теми, у кого обострённые чувства.

— Провожу нас внутрь, — деловито говорю я, когда мой взгляд цепляется за ещё одну дверь.

Она выглядит такой же тяжёлой, как та, от которой нас развернули, но, осторожно подойдя ближе, я с облегчением вижу, что охраны у неё нет. Хорошо.

— Кто-нибудь услышит, если я эту штуку выломаю, — бормочет Пол, от него расходятся волны лазурной тревоги.

— А кто говорил, что её нужно выламывать?

Я опускаюсь перед ручкой на колени, затем тянусь в ботинок за тонким металлическим инструментом, который может пригодиться. С его помощью и невидимки из небрежного пучка, в который я собрала волосы, я начинаю вскрывать замок.

— Что вы делаете? — снова спрашивает он.

— Именно то, на что это похоже.

— Вы хотите сказать, что правда вскрываете замок?

— Я ничего вам не говорю, — чопорно отзываюсь я. — Я просто это делаю.

Пол издаёт звук, нечто среднее между ошеломлением и весельем, и мне хотелось бы обернуться и посмотреть, как именно это выглядит, но мне нужно сосредоточиться. В деле вскрытия замков я, конечно, не ветеран, скорее любитель-энтузиаст.

— Почему оракул умеет вскрывать замки?

— Э-э, в подростковом возрасте мне было скучно.

Через несколько мгновений я наконец слышу звук, которого ждала. Поворачиваю ручку и слегка приоткрываю дверь. Она скрипит куда громче, чем мне бы хотелось, поэтому я замираю и задерживаю дыхание, прислушиваясь, не раздастся ли крик о вторжении или грохот приближающихся шагов.

Когда слышу только тишину, засовываю натяжитель обратно в ботинок, а погнутую невидимку кладу в карман, она ещё может пригодиться. Для чего именно она вообще может пригодиться, я толком не знаю, но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.

— И мы внутри, — говорю, осторожно распахивая дверь до конца.

— Невероятно, — Пол качает головой, и, боже, от этого комплимента у меня в животе всё переворачивается несколько раз. Я всегда была падка на искреннюю похвалу. — Но секунду.

— Что⁠… — голос застревает у меня в горле, когда Пол стягивает водолазку через голову, открывая простую белую майку под ней. Хотелось бы сказать, что я не пялюсь, но это было бы ложью, а я и так уже достаточно вру, разве нет?

Не то чтобы он был громадной звездой Marvel, вроде Тора или Капитана Америки. В нём нет той лишней массы, за которую бьются бодибилдеры. Скорее он выглядит так, будто его намеренно вырезали из камня, а каждая мышца и сухожилие выточены с художественным мастерством, на оттачивание которого уходит целая жизнь.

— Как вам удаётся быть настолько в форме? — спрашиваю я, пытаясь подать это небрежно. Ещё я пытаюсь не сглотнуть слишком заметно. Слушайте, я видела в жизни немало очень привлекательных людей и общалась с ними, но в этом волке-перевёртыше было что-то такое… такое…

Притягательное.

— Я знаю, дело не только в том, что вы волк-перевёртыш. У вас, ребята, высокая потребность в калориях, но я встречала в жизни одного-двух медведе-волков.

— Медведе-волк? — спрашивает он. — По-моему, звучит как противоречие.

— Медведь — это гей-сленг⁵⁹, значит⁠… — я снова обрываю себя. — Вы надо мной издеваетесь, да?

— Возможно, — он издаёт самый сухой смешок, какой я когда-либо слышала.

— Откуда вы знаете про «медведя»?

— Интернет существует, Черри⁶⁰, — бля, мне нравится, как он произносит моё имя. Я всего второй раз провожу время с этим парнем, и мы расследуем убийство, но он просто такой… такой… такой! Он попадает моему мозгу во все правильные точки.

Не волнуйся, рано или поздно подвох всплывёт, и он перестанет так сиять.

Правда. Так всегда в конце концов и происходит. Либо я начну действовать ему на нервы всеми своими странностями, либо в итоге увижу насквозь то, чего он не хотел, чтобы я видела, и он сбросит меня, как мешок камней.

Или он твой клиент, и ваш контракт с ним закончится. ^{В этом ведь и цель, разве нет?}

Ох… _точно.

— Кроме того, настоящий скачок роста у меня начался только где-то к середине колледжа, и когда я гонялся за братом по каждому ночному клубу Восточного побережья, пытаясь вернуть его в пансион до того, как его отчислят, многие принимали меня за твинка⁶¹. Ты бы удивилась, сколько всего узнаёшь, когда люди делают такое предположение.

Смех вырывается у меня достаточно громкий, чтобы полностью противоречить нашей попытке быть скрытными. Я зажимаю рот ладонью.

— Это дико, — шепчу я, когда наконец беру себя в руки. — Не могу представить, что ты поздно расцвёл.

— А вот так и было. Первый скачок роста случился примерно в шестнадцать, и я вымахал на четверть метра. Был жердью. В двадцать вырос ещё на двадцать сантиметров и набрал вес.

— Хм. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— М-м?

— Как тебе удаётся быть настолько в форме?

— А, это, — здесь достаточно темно, и я могла бы не заметить цвет, проступивший у него на щеках. К счастью, яркая сиреневая дымка, поднимающаяся от земли вокруг него, позволяет мне увидеть его смущение. — Я использую тренировки как форму медитации. У меня есть регулируемый рабочий стол⁶², дорожка для ходьбы и домашний спортзал. Когда всё начинает ощущаться слишком хаотичным, я либо отправляюсь на волчью пробежку, либо тренируюсь.

В его сиреневом свечении есть едва заметный оттенок неправды, и я предполагаю, что это что-то подсознательное, вроде того, что он проводит больше времени за тренировками, чем в облике волка. Хотя у меня нет никаких глубоких, личных отношений с перевёртышами, у меня складывается впечатление, что все они гордятся своим внутренним зверем и что пренебрегать им считается постыдным.

А может, я просто несу чушь. В любом случае я улыбаюсь, польщённая тем, что он делится этим со мной.

— Я понимаю, о чём ты. Каждый раз, когда меня слишком заносит, я обычно пытаюсь что-нибудь создать.

— Да, — говорит он, снова кивая. — Похоже на правду.

Мне очень хотелось бы просто остаться там и продолжить с ним разговаривать, но у нас миссия. Мы проходим через выходную дверь и закрываем её за собой.

На долю секунды мы оказываемся в стереотипном коридоре, таком, какой мог бы быть в любой школе или офисе. Но потом, через несколько шагов, воздух перед нами идёт рябью, как вертикальная гладь воды.

Я узнаю̀ портал, когда вижу его.

Прохожу сквозь него, и, конечно же, нас переносит в пространство, полную противоположность тому, где мы только что были. Никакого швейцара, требующего пароль. Вообще никого. Только много камня и бра, отбрасывающих голубой свет вдоль стен.

— Очаровательно, — замечаю я и шагаю вперёд.

Надеюсь, наш нестандартный вход не завёл нас в лабиринт или ловушку.

— Помни, — бормочет Пол за моей спиной, пока мы идём по узкому коридору, который косплеит подземный ход в средневековом замке. — Нам нужно не привлекать внимания. И неизвестно, у кого тут обострённый слух, так что осторожнее с тем, что говоришь.

Киваю, скользя взглядом туда-сюда, а голову заполняют десятки мыслей, наложенных одна на другую.

В нескольких метрах впереди поворот направо.

^{Что там?}

_Выход?

О, впереди два окна!

Это тоже мороки или через них можно выбраться?

Довольно далеко тащиться.

Это современное освещение или какое-то заклинание?

^{Может, и то и другое?} _{Ну да, конечно.}

Они наняли ведьму с актуальными инженерными знаниями, но древней эстетикой. В жизни бывают вещи и страннее.

Ещё один поворот.

Но у этого есть значок туалета.

^{Стоп, я чувствую запах сигарет?}

Наверное, кто-то стоит снаружи у выхода, и ветер заносит дым внутрь.

_{Полезно знать.}

— Ты в порядке? — спрашивает Пол всё так же тихо, когда мы приближаемся к ещё одной большой двери в конце коридора. Эта не металлическая и не выглядит так, будто весит миллион тонн.

— Да, нормально, — на этот раз это не ложь. — Просто наблюдаю.

Помимо бегущего в голове диалога о планировке места, вокруг плавают разные всплески цвета. По какой-то причине даже свежие кажутся довольно тусклыми, так что я предполагаю: это, должно быть, побочный эффект магического барьера, через который мы прошли. От этой мысли у меня чешется мозг, но я откладываю её на потом, чтобы изучить позже.

— Мы не обязаны это делать, — бормочет Пол. — Это опасно, и я мог бы вернуться с охраной.

— Твоих ребят раскусят за секунду, какими бы незаметными они ни пытались выглядеть, — быстро говорю я, и это тоже правда. — А я нужна тебе здесь, чтобы понять, смогу ли заметить кого-то без экстрасенсорного следа и увидеть, кто врёт, а кто нет. Разве не в этом весь смысл нашей маленькой вылазки?

— В этом, но всё равно, если хочешь, мы можем развернуться.

Вес его слов оседает у меня в сердце. Это не какая-то огромная, эффектная фраза, но передо мной парень, который изо всех сил старается защитить оставшихся братьев и сестру и выяснить, кто убил двух членов его семьи. И вот он ставит мою безопасность выше всего этого.

Это многое говорит о его характере. ^{А что это говорит о моём, если я ему вру?}

Я не вру! Я просто творчески описываю правду!

^{Ну да.}

— Нет, мы это сделаем. Кто знает, сколько у нас времени, чтобы добыть информацию об этой награде, прежде чем она исчезнет навсегда? Кроме того… — я подмигиваю ему (не лучшее моё подмигивание, но ладно уж). — Какой смысл иметь личного экстрасенса, если не выводить её в свет? Или, в данном случае, на криминальный базар?

Я ожидала, что он откроет для меня дверь. Чего я не ожидала, так это того, что он потянется к ручке, подойдя ближе, так что я окажусь зажата между ним и этой самой дверью, а между нами останется всего несколько жалких сантиметров.

— О, так ты теперь моя?

Какого хрена? ^{Господи, он прекрасен.}

^{И пахнет хорошо!} Но ещё раз: какого хреееена?!

Но момент заканчивается так же быстро, как и начался. Он отступает в сторону, чтобы я могла выбраться из-за двери, пока он её открывает.

— После тебя, — говорит он, и я клянусь, в его глазах вспыхивают те же завитки розовой энергии, что исходят от него в воздухе.

Влечение. Я вижу влечение.

Святое дерьмо.

Будь мы в любой другой ситуации, я, наверное, зациклилась бы на этом факте и крутила его в голове со всех сторон, часами разбирая на части. Но это не любая другая ситуация, потому что мы входим туда, где нам не место, и должны вести себя как можно лучше. Или хуже?

— Ого… — выдыхаю я, на этот раз действительно теряя дар речи, оглядываясь вокруг.

Я ожидала чего-то такого же тёмного и полуразрушенного, как замаскированное здание, к которому мы подошли сначала, но нас ждало совсем не это. Вместо этого мы будто выходим на широкую, длинную и хорошо освещённую улицу, тянущуюся дальше, чем городской квартал.

Ночного неба над головой почти не видно, его заслоняет всевозможная растительность, свисающая лозами, густой мох и биолюминесцентные растения. Но между всем этим я вижу звёзды, слишком яркие, словно кто-то накрыл всё это место увеличительным стеклом. Это потрясает не меньше, чем кажется чужеродным, и, если бы я не знала лучше, решила бы, что мы больше вообще не на Земле.

— Как это возможно? — тихо выдыхаю я, что, наверное, всё равно слишком громко, но да и ладно. Я слишком захвачена тем, насколько это место жуткое и при этом классное, атмосферное и при этом неестественное, красивое и при этом неправильное.

— Вероятно, магия карманного измерения, — говорит Пол, пожимая плечами, будто это самая очевидная вещь на свете. Что ж, похоже, у меня появляется ещё один пункт в моём постоянно растущем списке «НИП» (надо исследовать позже, конечно).

— Вероятно, — соглашаюсь я так, будто у меня есть хоть какое-то мнение на этот счёт.

Но то, как они создали это пространство, оказывается чуть менее интересным, чем то, как они его обустроили, и я делаю ещё пару шагов вперёд.

Это было похоже на смесь джазового фестиваля, итальянского мезонина и обычного городского района с браунстоунами по обе стороны длинной улицы: на некоторых висят вывески, у некоторых двери распахнуты, и люди сидят на крылечках, а некоторые молчат, как могилы, в которых мы окажемся, если перейдём дорогу не тому человеку.

Захватывающе. ^{Пугающе.} Но круто! _{Но ещё раз, ты вообще учитывала, что это пугающе?}

Я смотрю на большую открытую площадку слева, где расставлены столы, достаточно, чтобы пара десятков человек могла сидеть и есть, а между столбами развешаны крошечные сказочные фейские огоньки. Не настоящие феи, конечно. Я почти уверена, что их не существует. Хотя, учитывая всё, что я узнала сегодня ночью, может, я и ошибаюсь.

Справа от меня, на булыжной мостовой, напоминающей дворцовую, виднеется что-то вроде пивного сада с навесом, растянутым широко, чтобы получилась укрытая зона отдыха на случай дождя.

Или, может, для тех, кто в этих краях чувствителен к солнцу?

Интересно.

— Давай начнём с той зоны, — киваю в сторону открытой площадки со столиками.

— Есть причина или просто интуиция?

— Старое доброе экстрасенсорное чутьё.

— Понял. Я возьму нам напитки, чтобы мы слились с толпой. Пожелания?

— Что-нибудь с кофеином. И чтобы его было много, — пока у меня был только один энергетик, а этого правда недостаточно. Особенно с учётом того, что мне предстоит много пользоваться способностями. Хоть это и часть меня, энергии всё равно уходит прилично. — И сделай двойной.

— Хорошо.

Пол направляется метров на пять в сторону, под навес. Подразумевалось, конечно, что я останусь на месте и подожду его. Я и собиралась, правда, но, оглядывая площадку, замечаю громадного мужчину. Вокруг него случайными струями бьют вверх завитки настоящего счастья, радужные искры прям фонтанируют над ним.

Ну, с него и начнём.

— Привет, — говорю я, садясь на скамью напротив него. Огромная миска бульона, над которой он склонился, загораживает от меня, возможно, самого крошечного котёнка в мире. — А кто это у тебя тут?

— Она сама ко мне пришла, — резко говорит он, даже не поднимая взгляда. — Ты её не получишь!

Когда он смотрит на меня, я вижу очень изрезанное шрамами лицо, полное чистой злобы. Эти яркие радужные искры взрываются злыми киноварными кинжалами, которые дождём сыплются в стол вокруг нас.

— Тише, тише, я не собираюсь похищать твою пушистую подругу, — говорю я, поднимая руки. — Просто хотела сказать, что она выглядит совсем маленькой, и тебе, возможно, придётся помогать ей ходить в туалет. Ты знаешь, как это делать?

Он смотрит на меня долго, очень долго, но я более чем готова подождать, пока эти кинжалы рассыплются в пыль. Им на смену приходят жёлтые проблески тревоги, но вместе с ними и острые полосы лазурного интереса.

— Это как?

— Немного мерзко, но в целом мама-кошка стимулирует гениталии котёнка языком, так что если твоя подруга какое-то время не будет ходить сама, возьми тёплую влажную тряпочку и осторожно протирай ей зад. Сильно тереть не нужно, но делать это надо регулярно.

— Я… я этого не знал, — говорит он, затем набирает ещё ложку бульона и опускает её к котёнку, который пьёт так, будто умирает от голода, а, скорее всего, так и есть. — Всегда любил кошек. Никогда не было своей. Эта залезла в мой ящик с инструментами.

— Похоже на старую добрую СКР.

— Чё это?

— О, система кошачьего распределения⁶³. Интернет-сленг для⁠…

— Ага. Слышал о таком. Спасибо, что сказала.

— Конечно, без проблем, — я делаю паузу, оценивая, трачу ли время впустую или это может дать мне зацепку. — Слушай, у тебя есть смартфон?

— Зачем?

— Ну, если хочешь, я могу показать тебе несколько хороших кошачьих каналов на YouTube, на которые можно подписаться, ну, на случай если потом возникнут вопросы, а до ветеринара будет сложно добраться.

— Я бы хотел.

И тут он просто берёт и протягивает мне телефон. Этого я не ожидала. Не желая злоупотреблять его доверием, я поворачиваю экран к нему, пока подписываю его на несколько каналов, включая того лысого парня, который много раз был на телевидении, особенно когда работал с программами «заключённые и питомцы».

— Вот так, — возвращаю ему телефон, когда заканчиваю. — Должно помочь.

— Спасибо. Я твой должник.

— Даже не думай об этом, — говорю, махнув рукой, прежде чем наклониться вперёд. — Но если вдруг есть желание, ты не слышал в последнее время о каких-нибудь хороших… контрактах?

Он даже не поднимает взгляда от своей подруги-котёнка, которая уже закончила с супом и теперь пытается засунуть всё тело в рукав его байкерской куртки. Упрямая малышка.

— Что за контракт?

— О, любой. Навыков у меня много. Просто ищу, где можно сорвать большой куш.

— Слышал про заказ на убийство, но это не моё.

— Правда, заказ? Должно быть, что-то сочное.

— Наверное.

— Знаешь, кто его выставил? Я могу пойти и докопаться до них насчёт подробностей.

— Не-а. Не думаю, что кто-то знает. Просто слышал о нём.

— Ясно, ясно. Что ж⁠…

— Кажется, я сказал, что сейчас вернусь, — раздаётся рядом голос Пола. Он, должно быть, кипит, потому что даже, кажется, не сразу понимает, что я не одна, пока не оказывается совсем рядом. — О, здравствуйте, э-э, мистер…?

— Это мой друг и его новая кошка, — быстро говорю я, широко улыбаясь байкеру. — Прости, я не расслышала твоего имени.

— Не называл. А это Чиз⁶⁴.

— Что ж, рада познакомиться, Чиз и новый опекун Чиз, — быстро говорю я. — Я Фиби-Бобби, а это мой давно потерянный близнец Джей. Мы ищем контракты, чтобы сделать себе имя. Так что если узнаешь какие-нибудь подробности об этом заказе, дай девушке знать, ладно?

— ФБ и Джей?⁶⁵ — шепчет Пол.

— Ага, — бормочу я. — Что ж, приятно было познакомиться, но мы пойдём искать этот контракт. Посмотрим, получится ли заработать зелени и немного уважения в этих краях.

— Окей.

Ну, не самая информативная встреча, зато я дала совет по выращиванию котёнка. Хадсон бы мной гордилась.

— Давай, Джей. Пошли.

Мы уходим, и меня накрывает облегчением, когда Пол вкладывает мне в руку ледяной энергетик. Той же марки, которую я покупаю в магазинчике на углу каждый раз, когда забываю закупиться.

— О, слава богу!

— В будущем я был бы признателен, если бы ты советовалась со мной до того, как уходить одной в эту буквальную выгребную яму.

— Не буквальная, — возражаю себе под нос, зная, что он меня слышит. — Я не вижу тут ни выгреба, ни ямы.

— Я серьёзно, Черри. Я и так неохотно пошёл на то, чтобы так тобой рисковать, и если ты собираешься⁠…

Он продолжает читать мне лекцию, но я перестаю слушать, отчасти потому, что просто не хочу, а отчасти потому, что моё внимание цепляет вихрящаяся миазма эмоций в глубине, под навесом пивного сада. Вскрыв банку, я выпиваю её в три глотка, а потом отдаю Полу.

— Сюда, — говорю я и марширую к водовороту чувств.

Тонко? Нет. Но тонкость никогда не была моей сильной стороной, так что я сажусь напротив человека под всей этой мешаниной цветов.

— Что пьёшь? — спрашиваю, разглядывая маленькую худую женщину, яростно вышивающую крестиком.

— Отвали.

Очевидно, манеры швейцара заразны.

— Ой, прости, если мешаю, — быстро говорю я. — Просто я заметила, что для шва «назад иголку», ты используешь одну нить Kreinik⁶⁶ и одну обычную нить мулине, и мне пришлось посмотреть, как это выходит.

Женщина поднимает взгляд от рукоделия, а все её эмоции стекают вниз, превращаясь в месиво у её ног.

— Ты разбираешься в вышивке крестиком? — медленно спрашивает она.

— Балуюсь время от времени. Я больше девочка по пряже, но иногда, когда хочется по-настоящему влезть в самую вязальную гущу, — каламбур полностью намеренный, — и проверить свой навык, я вышиваю крестиком. Обычно по схеме, конечно. Так что я правда восхищаюсь всеми, кто может просто импровизировать, как ты. Ты, типа, делаешь туториал?

Женщина откладывает работу, затем изучает меня тем взглядом, к которому я уже начинаю привыкать.

— У меня есть аккаунт в TikTok, весь из таких.

Ах, современная Америка, где у любого может быть канал про рукоделие, если ему захочется.

— Да ладно? Можно на тебя подписаться?

Кажется, это пробивает корку, потому что она вдруг широко улыбается.

— Конечно! Будем взаимными подписчиками в соцсетях.

Только в наш благословенный 2026-й такое вообще возможно.

— О-о, блин, — пролистываю несколько её шортсов. — Я уже давно присматриваюсь к набору с японским садом вроде того, что у тебя тут, но мне нужно сначала добыть немного капусты, прежде чем так тратиться. Не знаешь какие-нибудь контракты, которые можно было бы подхватить на ходу?

— Что за контракты?

То, что второй человек из двух задаёт этот вопрос, означает, что мне надо сразу говорить конкретнее. Жаль, что в картотеке информации в моей голове нет нужной лексики. Есть ли вообще сленг для заказа на убийство, кроме «заказ на убийство»?

— Да любые, в общем. Но желательно чтобы выхлоп был побольше.

— Прости, я работаю профессиональной приманкой⁶⁷ у местных шулеров. Так что, если вам двоим не нужно, чтобы вас приодели и навели красоту, я нихрена не знаю, — она бросает взгляд на Пола. — У тебя, наверное, отлично бы получилось, если интересно.

— Нам не нужно, спасибо, — говорит Пол, мягко обхватывая меня за руку, чтобы подтолкнуть обратно на ноги.

— Напишу тебе в директ позже, — шепчу ей, пока меня утаскивают прочь.

— Черри, умоляю тебя, пожалуйста, будь осторожнее, — говорит он, когда мы оказываемся почти у той самой двери, через которую вошли.

— Я и так осторожна, — спорю я, выдёргивая руку из его хватки. Мне нравится его общество, но моя более упрямая сторона начинает вспыхивать. — Помни, ты не видишь того, что вижу я, и мы ничего не узнаем, если не будем задавать вопросы.

— И сколько ты узнала за свои два допроса? Имя котёнка и новую технику шитья?

— Это вышивка крестиком, а не шитьё.

— Хочешь, я притворюсь, что понимаю разницу?

Я закатываю глаза, но в чём-то он прав, так что я пытаюсь действовать менее заметно, пока мы двигаемся по зачарованной улице, и дольше наблюдаю за людьми, прежде чем подойти.

Ключевое слово: пытаюсь.

— Привет, я Хелена Пуаро⁶⁸, а это мой партнёр по преступлениям, и упор именно на преступления, капитан Г⁶⁹. Мы пытаемся свалить из города, но нам нужны бабки. Не слышали о каких-нибудь хороших заказах на убийство? Мы торопимся.

…

— Вижу, вы раскладываете пасьянс. Слышали когда-нибудь об игре «Скорость»? Я выигрываю — вы должны мне услугу. Вы выигрываете — можете забрать моего дворецкого, Уодсворта МакГи⁷⁰.

…

— Красивое ожерелье из пальцев. Вы случайно не ищете исполнителя для заказа? Потому что мы с моим любовником, Фернандо Ренальдо⁷¹, хотим избавиться от моего мужа, чтобы наконец свободно праздновать нашу любовь.

…

— Видите ли, быть разнояйцевыми близнецами нелегко, особенно когда ваша злая сестра-тройняшка пытается проклясть вас вечным сном. Нам нужно найти ассасина, который сможет её убрать и замести все следы, чтобы никто не узнал, что это мы за всем стоим.

…

— Вообще-то мы куклы, Энни Белла и Чакстер⁷², которых злая ведьма превратила в людей. Мы хотим снова вернуться к состоянию, где нам не приходится думать. Знаете кого-нибудь достаточно могущественного, чтобы с этим справиться?

…

— Да, верите или нет, злой гном похитил нашего первенца и не вернёт его, пока мы не угадаем его имя! Нам нужен кто-то по-настоящему осведомлённый, у кого есть доступ ко всем знаниям о местных крупных игроках.

…

— Знаете, я как раз говорила своему партнёру, Джону Джейкобу Шмидту, Джинглхаймер не произносится⁷³, что шестимесячный творческий отпуск очень сильно бьёт по всем связям, когда возвращаешься в это дело. Наверное, все думают, что ты мёртв, если отсутствуешь так долго. Не слышали случайно, кто в последнее время выкладывал сочные контракты, чтобы вернуться в игру?

Голова начинает болеть от попыток найти людей, достаточно эмоционально открытых или уязвимых, чтобы рискнуть с ними заговорить. И хотя я слежу за тем, чтобы не подходить к полным социопатам или людям, готовым пырнуть нас ножом по первому поводу, я вижу, что Пол нервничает всё сильнее с каждой секундой. Не то чтобы я могла его винить. Я понимаю, что мои методы идут вразрез с его природными инстинктами, но, эй, при мне нас ещё не убили!

Пока ещё не убили.

И всё же осторожная игра, похоже, никуда нас не ведёт, потому что никто не только не знает, кто выставил заказ, но, кажется, никто не знает и как его взять. Похоже, все ассасины уже охотятся за Джексоном, а мы каким-то образом опоздали к раздаче.

Но это не имеет смысла. Наверняка должны быть те, кто подтянулся позже.

Так что я решаю действовать чуть свободнее и подхожу к тому, от кого исходит немного больше опасности, чем от остальных местных отбросов.

Невысокий мужчина сидит в одиночестве в дальнем конце улицы и мучается, пытаясь настроить потрёпанную гитару у себя на коленях. Хотя плечи у него узкие, сквозь каменистые облака его сосредоточенности тянутся резкие следы злобы, как ядовитые полосы в небе.

— Помочь? — спрашиваю я.

Я чувствую, как Пол за моей спиной ощетинивается. Знаю, что перегибаю, но иногда игра стоит свеч.

— Нет, я сам.

К этому моменту я уже привыкла к тому, что меня отшивают с порога, поэтому в который уже раз включаю обаяние и пытаюсь установить личный контакт с преступником. Возможно, меня должно было бы немного удивлять или даже тревожить, как много тех, кто живёт на краю закона, имеют нейроотличные черты, но это разговор на другой день. Желательно на тот, когда я не расследую жестокое убийство.

— Уверен? Потому что это салонная гитара, да? Ты мучаешься с короткой мензурой, потому что обычно она лучше звучит со струнами более высокого натяжения, чтобы убрать дребезг и сохранить тон, или можно настроить её в открытый строй, например открытый «ля». Может, даже на целый тон выше.

Ха! Кто бы мог подумать, что три года музыкального лагеря так пригодятся? Я. ^{Именно поэтому я туда и ходила.}

_{Да, чёрт возьми, музыкальный лагерь.}

— Ты разбираешься в салонных гитарах?

— Поверхностно, — говорю я, садясь перед крыльцом и жестом предлагая Полу сделать то же самое. Он, однако, предпочитает стоять, скрестив руки на своей восхитительной груди, как сторожевой пёс.

— Хочешь, покажу, что я имею в виду?

Мужчина крепче прижимает инструмент к себе, так что я решаю уточнить:

— Я не в смысле подержать её или что-то такое, я просто хотела показать или направить твои руки, чтобы ты сам всё сделал.

— Хм. Зачем?

— «Зачем» что?

— Зачем тебе мне помогать? Я никто.

— А ты должен быть кем-то, чтобы мне захотелось помочь с крутой гитарой?

— В этих краях? Ага. Тут никто ничего не делает бесплатно.

Я хочу сказать ему, что я делаю, но это неправда. И хотя людям трудно мне лгать, что-то подсказывает мне, что у этого парня тоже есть чутьё на такие вещи.

— Думаю, я надеюсь, что если докажу тебе, что не представляю угрозы, ты, возможно, захочешь помочь мне.

— О какой помощи речь?

На этот раз я не придумываю сложную легенду.

— Мы пытаемся найти того, у кого есть информация по одному заказу. Заказ на богатого волчьего наследника.

Он кивает, и его усталые глаза наполняются аспидно-серым презрением, которое заполняет и воздух вокруг него.

— Не-а. Ничего об этом не знаю.

— Ну ладно, — пожимаю плечами. — Всё равно, хочешь настроить гитару?

Его взгляд перемещается с меня на Пола, затем он кивает.

Было даже немного весело наблюдать, как его длинные тонкие пальцы двигаются по ладам, подтягивают струны, прислушиваются, а потом снова подтягивают, когда я показываю или подсказываю направление. В итоге это меньше похоже на то, что я говорю ему, что делать, и больше на то, что мы вместе решаем задачу: он — физическая сила, а я — с некоторым опытом обращения со старинными гитарами. В одиннадцатом классе у меня это было чем-то вроде гиперфиксации, и, хотя полтора года спустя я это забросила, сейчас я благодарна за всё, чему тогда научилась.

На самом деле ощущение такое, будто круг замкнулся: я передаю знания дальше. Даже если передаю их незнакомому преступнику.

— Ты только послушай, — говорю я, когда гитара наконец звучит так, как мы хотели. — Думаешь, теперь сам справишься?

Когда он кивает, я встаю, и колени возмущённо отзываются. Мысленно я их отчитываю. Я слишком молода, чтобы они так щёлкали, даже если бо̀льшую часть юности издевалась над ними скейтбордингом.

И сейчас, когда ты опаздывала на встречу.

— Ладно, тогда мы пойдём. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо…

— Ангел, — наконец отвечает он, и я не могу не оценить иронию, учитывая всё, что от него исходит.

— Точно. Приятно познакомиться, Ангел.

Я поворачиваюсь к Полу, у которого терпение уже начинает трещать по швам. Мне становится его жаль. Знаю, ему не терпится хоть как-то продвинуть наше расследование, но пока у нас одна неудача за другой.

— Вам нужно поговорить с Шёпотом.

Я замираю, затем резко оборачиваюсь к щуплому мужчине.

— Прости?

— Шёпот будет знать про заказ, — он встаёт, укладывая гитару в потрёпанный чехол. — Мне пора.

— Спасибо, Ангел. Береги себя.

— Вы тоже.

Он разворачивается и направляется в здание.

Я смотрю на Пола и едва не пищу от восторга.

У нас первая зацепка!