ГЛАВА 24 · ЧЕРРИБЕЛЛЬ
Triple 5000 Ollie Lux à Deux 128.
Я так нервничаю, что могла бы съесть носок.
Хотя это был бы текстурный кошмар, так что, может, и нет.
Вдох, выдох.
Мой наряд нормальный?
Погодите, я приняла лекарство?О БОЖЕ! Свидание, свидание, свидание!
Мой наряд выглядит нормально?
Я одета слишком повседневно?
Он подумает, что я не воспринимаю это всерьёз?
Я одета слишком официально?
Он подумает, что я строю из себя позёршу?
Мне двадцать шесть, а ему за тридцать, мы оба слишком взрослые, чтобы быть позёрами.
Но не слишком взрослые для кринжа!
Очень полезно.
Я снова смотрю на время в телефоне, уверенная, что с прошлого раза, когда я проверяла, прошёл как минимум час, но вижу, что прошло всего десять минут.
Чёрт!
Полная всевозможной нервной энергии, я начинаю расхаживать туда-сюда, потом останавливаю себя, потому что не хочу вспотеть и испортить макияж.
— Мррррррр?
— Знаю, знаю, моё хождение заставляет тебя нервничать, — говорю я Хадсон, которая вьётся у меня под ногами.
Будь я крошечной трёхкилограммовой штучкой, из которой полтора — просто мех, я бы тоже не стала ластиться к великану, который топает вокруг с, по сути, ножами, пристёгнутыми к обуви.
— Мррррпп!
— Ты права, мне стоит поберечь ноги.
Хотя у меня есть коллекция туфель на высоких каблуках, я редко их ношу, так что я достаю пару для своего первого свидания за… боже, за сколько уже?
Как минимум за пару лет. И несколько из них будто уместились в прошедшую неделю.
Я не планировала рассказывать тем журналистам правду о своей способности, но и не особо планировала, что там будут журналисты. Что довольно иронично, учитывая причину, по которой я изначально пролезла в эту ситуацию.
Но это привело к такому всплеску заказов, какого я никак не могла предсказать. Моя голосовая почта переполнена, а электронная почта забита до отказа. Я была так уверена, что если кто-то узнает, что я эмпат, а не экстрасенс, это уничтожит мои шансы продолжить наследие матери, но оказалось, что я не могла ошибаться сильнее.
— Кто бы мог подумать, а, Хадсон?
Моя кошка не отвечает, а когда я смотрю вниз, она уже оставила мои ноги, чтобы устроиться на ближайшей кошачьей лежанке и вылизывать себе задницу.
— Прости, не поняла, что я тебя утомляю.
Она не отвечает.
Но не то чтобы я сама особо рвалась разговаривать, пока принимаю душ, так что я сажусь и пытаюсь набраться терпения.
Каким-то образом, даже после всего безумного роста, который, как мне нравится думать, произошёл со мной за последний месяц, терпеливее я всё равно не стала.
Ну и ладно, у всех нас есть недостатки.
Но даже если терпения у меня не особо много, у меня есть рилсы, так что придётся обойтись ими. Я бездумно листаю примерно семь минут, прежде чем даже видео с котами, запугивающими собак в четыре раза больше себя, перестают меня отвлекать, а потом встаю и направляюсь вниз.
Ну и где моя временна̀я слепота? — думаю я, доходя до нижней ступеньки. Я остро осознаю каждую проходящую секунду.
К счастью, Пол не из тех, кто опаздывает, и за две минуты до нашего оговорённого времени встречи я слышу стук в дверь.
О боже! Он здесь!
Конечно, он здесь!
Я ждала его и предвкушала это всю неделю!
Кажется, меня сейчас стошнит.
Может, мне отменить?
Нет! Ни за что!
Разве мне не нужно открыть?
Ох… точно.
В последний раз взглянув на себя в зеркало в прихожей, я делаю последний шаг вперёд и открываю дверь.
Разумеется, хотя сомнений и не было, там действительно стоит Пол с по-настоящему впечатляющим букетом цветов.
— Вот это да! Я не знала, что ты принесёшь целый цветочный магазин! — говорю я, радостно принимая их в руки.
— Если они тебе не нравятся, ты не обязана их оставлять, — говорит он. — Я не против.
Он протягивает руку, такой же искренний, как всегда, но я игриво шлёпаю по ней.
— Если не хочешь стать вторым ВанМарком, которому отрежут конечность, оставь мои цветы в покое!
Иногда (то есть всё время) мой рот двигается быстрее, чем мозг, поэтому я понимаю, что сказала, только когда слова уже полностью вылетают у меня изо рта.
— О боже, прости! Ещё слишком рано?
Но Пол уже смеётся и качает головой.
— Знаешь, мне не нужно ничего, что ещё больше усложнит людям задачу отличать меня от моих братьев. Конечность я оставлю при себе.
Он поворачивается и предлагает мне руку, как классический джентльмен.
— Если только ты не хочешь её взять.
Я ценю тонкий каламбур и ухмыляюсь, обвивая его руку своей.
— Не откажусь.
— Прекрасно.
Вместе мы идём по моей короткой подъездной дорожке к его машине. Чувствую себя немного странно: наряженная и при полном параде, я выхожу куда-то до двух часов дня, но именно это время попросил Пол.
Когда после всей суматохи с дачей показаний, поездкой в больницу и организацией выписки Лютера на домашний уход вместе с его невестой Джем мы наконец добрались до планирования свидания, Пол в основном задал несколько вопросов, а потом попросил меня оставить всё ему. Разумеется, мне было любопытно, и я даже спросила, что он планирует, но когда он сказал, что хочет сделать сюрприз, я решила плыть по течению. К тому же это определённо была куда более приятная загадка, чем те, которые мы в последнее время решали (или не могли решить).
Так что, несмотря на яркий дневной свет, я остаюсь в неведении, пока он ведёт машину. И всё же я не против. Хотя мы все привыкаем к нашей новой нормальности, этот маленький кусочек обычной жизни приятен. Ну, настолько обычной, насколько может быть свидание с мужчиной, к которому я всё это время начинала испытывать чувства и пыталась это отрицать.
Когда он впервые пригласил меня на свидание, под вспышками всех этих журналистских камер и под лай детективов на заднем плане, я думала, что мне это мерещится, что это галлюцинация из-за сотрясения или другой травмы, которую я пережила в тот день. Но нет. Это было по-настоящему. И даже сейчас, когда уже сижу с ним в машине, всё ещё трудно поверить, что это действительно происходит.
В конце концов, технически я его обманула, когда мы впервые встретились, и богатой меня никак не назовёшь. По крайней мере, если сравнивать с любой из великих семей. Я не утончённая. Не дебютантка. Не перевёртыш. Не кроткая скромница. Я не похожа ни на одну из кандидатур, которые ему, вероятно, предлагали для брачного контракта.
Но его это, похоже, не волнует, так что я решаю не позволять этому волновать и меня. Мне нравится Пол за его доброту, его храбрость, за то, как он заботится о людях вокруг, за то, как он со мной подшучивает и принимает меня такой, какая я есть.
И то, что он ещё и охренительно горяч, тоже не мешает.
А раз уж речь зашла о подшучиваниях, именно этим мы и занимаемся, пока не подъезжаем к модному заведению с послеобеденным чаем. Не совсем понимаю, что об этом думать, пока мы не заходим внутрь и я не понимаю, что у них есть ещё и устричный бар, а также крабы и лобстеры.
— Ешь сколько хочешь, — говорит Пол, когда мы усаживаемся за изысканный столик, и ни одной кабинки вокруг не видно.
Кажется, я влюблена?
Впервые за… ну, вообще за всю жизнь, я ем столько дорогих морепродуктов, сколько могу в себя вместить, и это даже не заведение с неограниченным количеством еды за фиксированную плату! Это довольно-таки прожорливый опыт, и я начинаю стесняться и переживать, что Полу станет противно, но, когда смотрю на него, он выглядит довольным как слон.
И именно тогда я вспоминаю, что он вообще-то волк-перевёртыш. Он не только может не отставать от моего ненасытного поглощения восхитительных морских козявок и жуков, но, скорее всего, способен превзойти меня втрое и даже не почувствовать неприятной тяжести в животе.
О да.
После этого я определённо чувствую себя изысканно и очень сытно, но, к моей огромной благодарности, Пол, похоже, никуда не торопится. Я знаю, что могла бы просто попросить его посидеть немного, пока перевариваю еду, но для меня многое значит, что мне даже не приходится этого делать.
— Так каково это теперь, когда секрет раскрыт?
Я допиваю глоток заказанного вина. Я не самая большая любительница выпить, потому что мне не очень нравится, как алкоголь взаимодействует с моим лекарством, но место настолько модное, что прямо просится медленно потягивать те несколько унций rosé129, с которыми я могу справиться.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что ты больше не притворяешься экстрасенсом-предсказателем и показываешь миру, насколько невероятным может быть эмпат.
Я благодарна своей плотной тональной основе за то, что она скрывает, насколько сильно я краснею. Обычно я умею принимать комплименты с благодарностью и остроумной ответкой, но обычно комплименты исходят от людей, в которых я не влюблена по уши.
— Это интересно, это точно. Я получила несколько писем от бывших клиентов, которые были в ярости из-за того, что я их обманывала, и я просто сразу вернула им деньги, потому что они были правы. А потом было несколько человек, которые написали мне, потому что им было любопытно, как я могла знать столько всего, если я не традиционный экстрасенс.
— Я сам через это прошёл. Когда ты впервые сказала мне правду, я был уверен, что это уловка, потому что ты никак не могла знать всё то, что сказала обо мне при нашей первой встрече, если бы не была экстрасенсом.
Блин, вспоминать тот момент, когда я впервые увидела этого мужчину, почти как вспоминать совершенно другую жизнь. Я сразу отметила, что он красив, тут мне пришлось бы быть слепой, чтобы этого не заметить, но заинтересовала меня та невероятно плотно выложенная кирпичная стена защиты. Безумно думать, что теперь между нами не осталось ни одного кирпича. Он открыт как книга, и я не отношусь к этому легкомысленно. То, что он так сильно мне доверяет, всё ещё заставляет меня хотеть стать лучше, но теперь я чувствую, что действительно нахожусь в процессе.
— Очевидно, теперь я знаю, что у оракулов может быть много разных сил, но тогда мне было сложно уложить это в голове.
— То есть это ещё могло быть потому, что в тот момент за нами гнались кровожадные преступники.
Он усмехается, серебристые нотки веселья танцуют у него над головой и поднимаются сквозь потолок. Мне нравится думать, что тот, кто сядет за этот столик после нас, тоже сможет почувствовать мягкое гудение его смеха.
— Знаешь, это, возможно, тоже сыграло свою роль. Кстати, как там Шёпот? Кажется, она что-то упоминала о том, чтобы поставить на ком-то из нас клеймо?
Теперь уже моя очередь смеяться.
— Нет, это была брендинговая сделка. Оказывается, она давно хочет открыть общественный сад в заброшенной части парка в своих краях, но не могла выйти на нужных людей. Видимо, в её положении это сделать немного сложнее. Так что она связалась со мной, с эмпатом, о котором сейчас все говорят, и хотела узнать, не заинтересована ли я в том, чтобы поставить на это своё лицо, чтобы проект одобрили.
— Дриада хочет общественный сад. Кто бы мог подумать?
К этому моменту мы оба улыбаемся, и это так приятно.
— Она довольно точно соответствует типажу, правда?
— Правда. Я просто рад, что она не стала винить нас за то, что её сожгли. Какое-то время я боялся, что все её разговоры о союзе в тот день сгорели дотла вместе с ней.
— Не-а, она всё равно уже почти полностью исцелилась. Она же не человек, — отвечаю я. — Будь она человеком, всё ещё лежала бы в реанимации.
— Я за это благодарен, — кивает Пол.
Мы ещё немного болтаем, ни о чём слишком серьёзном, и это, наверное, самый обыденный разговор, который у нас когда-либо был. Никаких обсуждений убийств, контрактов на ликвидацию, врагов или чего-то серьёзного. Просто весело.
Это доказывает мне, что связь, которую я чувствую с Полом, не подпитывается только адреналином и интригой. Меня не просто захватило возбуждение от раскрытия дела, как настоящего детектива, и он не ищет какую-то передышку в аду, в который случайно вляпался.
Мы просто Черрибелль и Пол.
И этого достаточно.
Однако в конце концов я понимаю, что мы уже три часа оккупируем столик официантки. Хотя я надеюсь, что в таком ресторане высокого класса она получает достаточно хорошие чаевые и это не станет большой проблемой, я всё же спрашиваю Пола, не стоит ли нам поехать домой. Не хочу, чтобы свидание заканчивалось, но ведь нет правила, запрещающего мне сразу попросить о втором.
Однако, едва вопрос слетает у меня с губ, Пол бросает на меня какой-то озадаченный взгляд.
— Это была всего лишь первая часть свидания. Я совершенно уверен, что говорил тебе, что запланировал целый вечер.
— Говорил, говорил. Я просто не знала, входит ли в план то, что мы болтаем здесь столько, сколько захотим. Это тот момент, когда ты раскрываешь свой гениальный план?
— Нет, пока не совсем. Думаю, я позволю тебе немного потомиться в… — он замолкает, и воздух пронизывают маленькие мерцающие искры озорного лазурного. Это трудно, но я жду, какую бы ударную реплику он там ни готовил. — Предвкушении.
— Ты только что украл это из «Шоу ужасов Рокки Хоррора»130.
— Прошу прощения, я узнал это от легендарного актёра Тима Карри.
Справедливо.
— Ладно, мистер Загадка, вези меня в нашу вторую локацию!
Хотя я в полном восторге от того, как всё складывается, я понятия не имею, куда он вообще может меня везти. И хотя я человек весьма творческий, (по крайней мере, на мой взгляд) — даже дай мне целый век, не думаю, что смогла бы точно предсказать, куда он в итоге меня привёз.
Слава богу, мне больше не приходится притворяться экстрасенсом!
— У меня галлюцинация после сотрясения? — спрашиваю, когда мы останавливаемся. — Или мы правда у настоящего скейт-парка?
Пол усмехается, выходя из машины, и открывает мою дверь.
— После тебя, — говорит он с поклоном.
— Но я даже доску не взяла!
Но эти его серые глаза искрятся, и я не могу не замереть в восхищении от сияющего зрелища вокруг него. Я вижу барвинковые ленты, которые приходят вместе с выполненной задачей. Вижу мерцающую сетку глубокого сливового удовлетворения и сверкающего аметистового возбуждения. Лучи арбузно-розового сияют сквозь ветви, румянящиеся ягодным предвкушением.
Это красиво и чудесно одновременно, и он чувствует всё это из-за меня.
В восторге, я даже не пытаюсь сдержать вырывающиеся смешки, когда выпрыгиваю из машины и обхожу её сзади. Разумеется, когда он открывает для меня багажник, я вижу не только свою доску, но и запасную, сумку, из которой сверху вываливается защитное снаряжение, и сменную одежду для нас обоих.
— Я…? Ты…? Охренеть, ты сейчас серьёзно?
Очевидно, я Шекспир.
— Настолько серьёзен, насколько могу быть, — говорит он, и шедевр его эмоций становится ещё ярче, когда сквозь него простреливают искры сапфирового счастья. — Но теперь моя очередь задать тебе кое-что очень важное.
— Да? — спрашиваю я без дыхания.
— Черрибелль Донму, ты научишь меня кататься на скейтборде?
Я смотрю на него не моргая и знаю, что у меня отвисла челюсть. Как в каком-нибудь мультике, мне приходится рукой закрыть рот. Это движение снова запускает мой мозг в работу.
— Пол ВанМарк Третий, я ещё никогда в жизни так не возбуждалась!
Я обвиваю его руками и целую изо всех сил. Наши губы движутся друг к другу, пока он держит меня, и так соблазнительно забраться обратно в его машину и посмотреть, как быстро нас смогут выгнать отсюда навсегда, но как бы сильно я ни горела изнутри от влечения и радости, я действительно хочу научить его кататься на скейтборде. Или хотя бы показать ему основы.
Как ни жаль прерываться, я хватаю вещи и спешу в туалет переодеться.
— Надеюсь, ты съел достаточно морепродуктов, чтобы хватило энергии! — кричу через плечо. — Потому что, когда мы здесь закончим, я буду скакать на тебе, пока моя кровать не сломается.
— Есть, мэм! — похотливый оттенок сангрии красиво растекается по краям его эмоций.