Глава 22

«Я настоящий, детка».

Деткой я ещё ни для кого не была. И даже не знаю, что чувствую по этому поводу.

Маленькая, беззаботная, живущая всего пару часов бабочка-однодневка — вот, что представляется мне, когда я слышу это слово.

Но я только что отбивалась от злого кракена в лице семейства моего отца, а тут вот, пожалуйста — детка! Полный диссонанс. Как у того римского императора с капустой.

Интересно, понравится ли мне быть деткой? А для конкретного мужчины? Интересно, свою модель Уилл тоже называл деткой?

Настроение внезапно испортилось.

Я почувствовала себя загнанной в ловушку необходимостью сидеть в номере и дожидаться возвращения Уилла. По-хорошему, моя миссия закончена, и я уже час как должна находиться в воздухе. Являясь счастливой обладательницей возможности не просиживать штаны в офисе, я всё равно не могу упустить из виду, что самолеты на север отправляются каждые полчаса.

Словно почувствовав моё настроение, телефон пиликнул входящим сообщением. Я не спешила его открывать, находясь в мощнейшем душевном раздрае.

Чёрт ты побрал тебя, Уилл Джордан, с твоими провокационными сообщениями, твоими чёртовыми глазами и обещаниями. Второй раз за день я вспомнила Дейва Каллахана и эмоции, что переживала в период первой влюблённости: душевный подъём и не менее душевное отчаяние.

Может, это возрастное? Говорят, женщина в период климакса чувствует то же самое, что и в подростковом возрасте…

Господи, этот мужчина открыл во мне новые грани идиотизма!

«Жду твоего «не называй меня деткой» и ухожу в офф-лайн. Относительно ночи — всё в силе».

Я определённо хочу Уилла Джордана.

Ленивый четверг — я уже и забыла, что это такое.

Нет, заняться-то было чем — для этого всего-то и нужно открыть электронную почту. Просто ни на чём не получалось сосредоточиться. И дело даже не в мечтаниях и фантазиях на тему себя в объятиях Уилла, Уилла в своих, Уилла в себе, Уилла надо мной, себя над Уиллом, хотя без этого тоже не обошлось. И бабочки в животе летали, и птички в голове пели ту надоедливую песню Минни Рипертон, которую я всегда считала идиотской. Но, «ла-ла-ла-ла-ла» и «ду-ду-ду-ду-ду-ду» — единственные оформленные звуки, проигрываемые в моей голове.

Слоняться по номеру и бездумно щёлкать телевизионным пультом — я убила на это почти четыре часа своей жизни, постепенно превращаясь в овощину на радость героине всё той же «Красотки». Помню, она предложила это своему Эдварду — лежать перед телевизором, как овощи на грядке. Он же нашёл им занятие поинтереснее.

А вот мой Эдвард задерживался, грозясь найти меня здесь пустившей корни.

Сообщение от Уилла пришло в десять, когда от моего терпения почти ничего не осталось.

«Здесь информация от Мэтта. Думаю, тебе следует ознакомиться с ней первой».

Далее шла ссылка на заархивированный файл, который я перекинула на свой планшет, а следом сразу набрала номер Уилла.

Звонок он отклонил. Прислал стандартную отбивку: «Сейчас не могу разговаривать. Перезвоню позже».

Нет проблем. Для того и существуют мессенджеры. Общаться в них у нас получается лучше всего.

«Хотела сказать спасибо. Позвони, как появится случай. Поздравляю с победой в тендере!»

«Не с чем. Объект у Ленноксов»

— Что?! — Заорала я, взвившись в кресле и впиваясь взглядом в экран смартфона. — Как это — у Ленноксов? Что за ерунда, Уилл?

Можно подумать, он мог меня услышать, но пока я быстро печатала ответ, перемежая возмущённые слова кучей восклицательных знаков, Уилл тоже что-то писал.

Его сообщение пришло первым.

«Придётся задержаться. Не уверен, что получится сегодня увидеться».

Приплыли!

Знавала я девчонок, которым секс был необходим как воздух. Чахли они без мужского внимания. И я вовсе не о цветах и поцелуях в щёчку. Они хотели секса. Много секса. Часто, жарко, множественно. Так же часто и жарко после него они любили его обсуждать.

У меня тоже есть истории для обсуждения, о которых я вряд ли расскажу внукам. И секс после первого свидания, и секс непосредственно на первом свидании, и секс-уикенды. Но всё это закончилось много лет назад по вполне банальной причине: я стала бороться за качество секса, а не за его количество.

Джош удовлетворял меня полностью, но когда его не было рядом, я вполне могла позаботиться о себе сама. И… это случалось довольно редко.

Нет, я не фригидна.

Да, я знаю, кто виноват в том, что сегодня мне придётся об этом пожалеть.

Чёртова семейка!

Ладно, посмотрим, что накопал на них друг Уилла.

На последнего я, кстати, не в обиде. Сама трудоголик, поэтому понимаю, что такое проигранный тендер. Тут уж не до секса, тем более, первого, когда необходимо быть внимательным и чутким. А Уилл будет. Я уверена.

Текстовые файлы, фотографии и фотокопии официальных документов были заархивированы и весили почти гигабайт. Пришлось перекидывать их на ноутбук.

Пока я ждала загрузки, у меня засосало под ложечкой. Планировалось, что поужинаем мы с Уиллом вместе, может, даже в кровати, поэтому делать заказ я не торопилась. Теперь же ничто не мешало позвонить в обслуживание номеров, заказать острую курицу по-техасски, большую тарелку салата и бутылочку калифорнийского шираза. Встречать плохие новости лучше во всеоружии.

Фотографии и документы я оставила на потом, а первым открыла сопроводительное письмо.

Сухим официальным языком некто по имени Андерсон докладывал какому-то мистеру Клиффтону об обнаружении связей между «Ходжес Петролеум», «Текнико ойл» и правительством округа Бразория, которое, помимо названных компаний, крайне заинтересовано в строительстве нового нефтеперерабатывающего терминала в пригороде Англтона. Все терминалы «Текнико» построены по единому проекту и никаких особых экономических и природных показателей в выбранном местоположении нет. Отсюда возникает вопрос о целесообразности объявленного тендера.

Антимонопольная служба США пристально следит за нефтеперерабатывающей отраслью, поэтому участие в проектной компании нескольких строительных и архитектурных организаций обусловлено буквой закона. Лоббирование интересов «Вестрен Констракшен» связано с наличием среди сотрудников её проектного отдела внучки главного акционера «Ходжес Петролеум» Эмилии Дрейтон Ходжес.

Вышеназванной Эмилии Дрейтон Ходжес также принадлежат двадцать пять процентов акции «Текнико ойл» и ещё тринадцати компаний, относящихся к нефтедобыче и сопутствующим производствам с активами на сумму более одного триллиона долларов. На сегодняшний день личное состояние миссис Ходжес превышает пятьсот миллионов долларов.

Эта информация заставила меня сделать большой глоток вина. Полмиллиарда личных денег — это не шутка. У меня на счету пара сотен тысяч, но все они в активах кампании. Живу я на зарплату — не маленькую, конечно, — но и в мыслях не могу представить, что делать с такой кучей деньжищ. Если только, как дядюшка Скрудж, не заиметь отдельную комнату с горами золота и в качестве тактильной терапии приходить туда по утрам.

Дом на Ривер Оакс был огромным. Может, такая комната и имелась.

Зачем же Мэм с её миллионами понадобились мы с Джули?

Ответ я обнаружила через пятнадцать минут, изучив старые архивные документы, после чего в один присест допила содержимое бокала.8c847c

Семейство, которому принадлежала Мэм, является одним из старейших на юге. Бывшие плантаторы и рабовладельцы, Дрейтоны первыми среди аристократов поддержали Север в Гражданской войне. Прогрессивно мыслящие дамы семейства активно участвовали в движении суфражисток, боролись за избирательные права женщин, за независимость мышления и прочие блага цивилизации, доступные лишь мужчинам.

К документам были приложены сканы пожелтевших фотографий, на которых сурового вида женщины на фоне государственных учреждений размахивали над головой флагами и самодельными плакатами. А вот и знаменитый марш суфражисток в Нью-Йорке в тринадцатом году прошлого века. Кто-то из моих предков был там, а значит, у меня в крови гуляет не только свободомыслие Менардов, но и дух независимости Ходжесов. Гремучая смесь, ничего не скажешь. Жаль, что Мэм упустила это из виду, когда попыталась загнать меня в рамки.

Следствием гендерной борьбы, которую вели мои прабабки со стороны отца, стало юридически закреплённое право перехода состояния семьи по женской линии. Никакого разделения между детьми обоих полов. Дочь, внучка, племянница — кто угодно, лишь бы это была девочка. Старшая женщина в семье.

Да, я помнила, что у отца было четыре брата. И ещё помнила, что к тому моменту, как Мэм взяла меня в дом, я была единственной девочкой в роду. Потом появилась Джули, и, наверняка, она не последняя.

Оказалось, в этом поколении — последняя. О чём красноречиво указывали официальные документы.

Четверо из пяти сыновей подарили Мэм семерых внуков, и только безвременно погибший Закари оставил после себя двух дочерей — меня и Джули. По принципу старшинства, мы обе являлись её наследницами. Вернее, является только Джули. Меня, судя по всему, с семейного древа стряхнули, как засохший лист.

Во мне уже было достаточно алкоголя, чтобы объявить своё отношение к данному факту коротким и ёмким «б**».

И дело не в том, что меня лишили куска праздничного пирога. Беспокоило другое: в угоду своим капризам семейство без зазрения совести пренебрегает интересами других людей — личными и профессиональными. Объявляет заведомо ненужный тендер, а затем кидает компанию, которую сами же и привлекли к этой работе, когда одна из её сотрудниц отказывается встречаться с бабулей.

Да кем они себя возомнили! Злодеем Кэлвином Кэнди из «Джанго освобождённый»? Неужели, нельзя было просто позвонить, поговорить по-человечески.

Хотя, о чём это я? Эти люди забрали меня у овдовевшей беременной матери.

Мне очень был нужен чей-то совет, но кому я могла обратиться с этим вопросом, и совет в чём — как вывести Джули из-под удара или как противостоять Мэм Ходжес, которой до столетнего юбилея осталось всего ничего?

Мысли разбегались, и, чтобы упорядочить их, я снова окунулась в чтение.

На самом деле, паниковала я рано. Пусть через поколение, но девочки в роду Ходжесов появились. Старшей правнучке Мэм недавно исполнилось восемь, младшей — полгода. Династия Дрейтонов не умерла, есть кому передать миллионы.

Так в чём же дело?

Как там сказал адвокат: здоровье миссис Ходжес оставляет желать лучшего?

Мэм поняла, что не успевает воспитать достойную смену и потому вцепилась в Джули?

Но она же могла оказаться такой же пройдохой, что и я.

Это приводит к выводу, что семья отца никогда не упускала нас из виду, позволив до поры до времени жить своей жизнью.

Всё равно, что-то не стыковывалось. Слишком много «если», слишком глобальная шла игра, чтобы оказаться простым делом о наследстве. Возможно, следует копнуть глубже, но и этой информации более чем достаточно для того, чтобы воздать судьбе за внезапную влюблённость младшей сестры. Кто знает, как пошло бы дело, останься она в Хьюстоне.

С другой стороны, это действительно большие деньги, и я не могу не учитывать интересы самой Джули.

Мне нужен совет.

Мне определённо нужен совет.