Глава 23

— Привет, тыковка. Нет, не разбудила. Парни только что вернулись с хоккея. Наши продули с каким-то катастрофическим счётом, так что я по-быстрому строгаю им сэндвичи, чтобы немного подсластить пилюлю.

— Это выставочный матч, так что можешь особо не стараться.

— Вообще-то я удивилась, что тебя с ними не было. Ты же стараешься не пропускать игры «Медведей», когда находишься в городе.

Да, водится за мной такой грешок. Уже двадцать лет как водится: с самого первого хоккейного матча, на который дядя Норман отвёл меня в «ТД-гарден» — домашнюю арену клуба «Бостон Брюинз». В четырнадцать у меня появился собственный абонемент, а в двадцать — закреплённое место в ложе, с которого я воочию наблюдала, как в две тысячи одиннадцатом «Медведи» впервые за сорок лет выиграли Кубок Стэнли. Предпочитаю помнить именно эту дату, а не то, как через два года рыдала на том же месте, когда в шестой игре финальной серии наша команда проиграла «Чикаго Блэкхокс». В этом году во время седьмой игры между «Медведями» и «Сент-Луисом» я находилась в воздухе над Атлантикой, и только в Лондоне узнала, что на этот раз мы тоже проиграли плей-офф.

Сберегла нервы.

— Я в Хьюстоне. И мне очень надо с тобой поговорить.

Вероятно, Кэролайн что-то такое услышала в моём голосе, потому что тут же принялась раздавать указания.

— Дай мне минутку, милая. — И следом в сторону: — Норм, Эдди, закончите сами. Джессика звонит.

Нестройное «привет, Джесси», послышавшееся на том конце, заставило меня улыбнуться.

Они — моя семья. Они и Джули. Другой я не знаю и не хочу знать. Но эта другая с бараньей упёртостью лезет в нашу жизнь, о чём я и поведала Кэри, стараясь, так же как до этого Уилл, не сгущать краски, а выдавать чёткие факты.

Пришлось рассказать и о подмене, и о том, что она была обнаружена, и что босс Джули посвящён в наши дела и даже помог раздобыть сведения о Ходжесах. Умолчала я только о симпатии, возникшей между мной и Уиллом, и о причине, заставившей Джули вернуться в Нью-Йорк.

— Словно пересказ фильма услышала, — сказала Кэри после довольно продолжительной паузы, в течение которой я вновь ощутила себя семнадцатилетней девчонкой, пойманной за курением травки на заднем дворе. Кэролайн тогда отчитала меня, но обещала не говорить матери, если я дам слово больше не приносить сигареты с дурью в дом, чтобы их не нашла Джули. Она сдержала своё слово, а я — своё, и после этого знала, что на тётю Кэри всегда можно положиться.

— Наворотили вы дел, девчонки. Вдобавок, осиное гнездо разворошили.

— Осиное гнездо? — тупо переспросила я. — Мэм, конечно, тот ещё экземпляр, но мне кажется, ты имеешь в виду нечто другое.

Кэролайн тяжело вздохнула, и я словно наяву представила, как она сидит в своём любимом цветастом кресле в углу гостиной, положив ноги на невысокую приставную банкетку, как делала всегда после трудного дня, а дядя Норман приносит ей бокал любимого «шерри».

Не знаю, держит ли она бокал в руках сейчас, но пауза с той стороны снова грозила затянуться.

— Кэри, не пугай меня! — взмолилась я. — Пожалуйста, скажи, что Джули ничего не угрожает!

— Милая, если бы я думала, что Джули что-то угрожает, я бы поставила на уши всю Новую Англию. Что, в общем-то, и сделала, когда родственники твоего отца попытались отнять её у нас.

— Что? — ахнула я. — Почему я этого не помню?

— Потому что мы с твоей матерью сделали всё возможное, чтобы ты об этом не узнала, тыковка. Ты и так год вздрагивала, увидев на улице патрульную машину.

— Значит, я права: забраковав меня, они переключились на Джули.

— Ненадолго. Наша семья на севере имеет не меньший вес, чем Ходжесы на юге. Вдобавок, намного родовитее. И связи имеем в правительстве, и не только штата. Ты не знаешь, но один из предков твоего дяди Нормана был председателем конституционного суда, а мой дед по маминой линии был членом Палаты представителей в Конгрессе. Да, наше состояние намного скромнее состояния Ходжесов, но это не делает нашу семью менее влиятельной.

— Как ты думаешь, что они хотят от Джули?

Кэролайн хмыкнула:

— Не знаю, милая. Может, решили, что пришла пора познакомиться с наследницей? Если всё так, как ты говоришь, и в завещании это прописано, у них нет выхода — надо переманивать Джули на свою сторону, иначе деньги из семьи утекут.

— Но зачем вмешивать сюда других людей. Я про Уилла и его компанию.

— Методы Ходжесов всегда были грязными. Достаточно вспомнить, сколько дерьма они вылили на твою мать, полоща её имя в газетах.

Кэролайн редко позволяла себе крепкие выражения, отсюда моя уверенность в том, что всё так и было. Маме крепко досталось из-за нас с сестрой. Не из-за этих ли переживаний она так рано от нас ушла?

От злости меня начало колотить. Я выругалась, не заботясь о том, что подумает обо мне Кэролайн.

— Ублюдки! Что б они провалились со своими миллионами!

— Согласна. Вообще-то, у меня есть мнение, что не всё так просто с тем завещанием. Пришли-ка мне документы. Покажу их тут кое-кому.

— Что там может быть не просто? Заведомо наследником является старшая женщина в роду.

— Да, но старшая женщина в роду ты, милая. И если праву наследования больше ста лет, то документ составлен так, что никакие изменения в него не могут быть внесены. Стряпчие того времени составляли такие акты на совесть. А стряпчие женщин с активной жизненной позицией, тем более.

Пообещав отправить документы, я немного помедлила, прежде чем задать Кэролайн главный вопрос.

— Как думаешь, надо ли рассказать всё Джули?

— Ты должна сама принять это решение, Джесси. Я поддержу его, каким бы оно ни было. Замечу только, что в нашей семье никогда не было тайн друг от друга. Тот случай с травкой не в счёт.

Попрощавшись с Кэролайн, я долго сидела в тишине, уставившись невидящим взглядом на погасший экран смартфона. Позвонить сейчас, или оставить разговор с сестрой на завтра? И что именно ей сказать? Какую правду выдать: неприглядную или же слегка отредактированную. Слова Кэри про наследование я пропустила мимо ушей: Мэм однозначно вычеркнула меня из завещания. Не удивлюсь, если для этого ей пришлось объявить меня недееспособной. Если не хуже…

Озноб пробрал меня до костей, когда я подумала, на что могут пойти люди ради больших денег. А те, что, предполагаемо, наследует моя сестра, не просто большие — огромные! Один бог знает, не подвергну ли я её ещё большей опасности, рассказав о них? Ведь, я прекрасно знаю Джули: как и я, она немедленно прилетит на помощь, если почувствует, что мне грозит опасность. Лучше пусть пока остаётся в неведении и наслаждается жизнью вместе со своим Алексом. По крайней мере, до завтрашнего утра.

Едва моя голова коснулась подушки, как стало понятно, что ночь предстоит бессонная.

Стоило закрыть глаза, как самые разные мысли и тревоги принялись бомбардировать мой мозг. Среди них доминировала одна: Уилл так и не позвонил.

Всё же я ждала, что, несмотря ни на какие трудности, он даст о себе знать — звонком ли, сообщением. Что проскочившая между нами искра была именно искрой, а не отблеском сигаретного окурка. Что Уилл, так же как и я, не может заснуть, вспоминая наш второй поцелуй и то, с каким трудом мы его прекратили. А первый и третий не вспоминает. Хотя, сейчас я не отказалась бы ни от одного из них.

Ещё я никак не могла избавиться от мысли, что Уилл читал файл своего друга и именно поэтому не звонит. Зачем ему проблемы малознакомых людей, пусть даже одна из них — его сотрудница? Я уже убедилась в его разуме и выдержке, и на месте Уилла сто раз бы подумала, прежде чем влезать в чужие семейные склоки. Ни в коем случае не стану его за это осуждать. И, да — с моей стороны будет верхом эгоизма ждать от него каких-либо действий.

Именно в этот момент, я словно очнулась ото сна, в который впившимся в палец веретеном меня ввергла легкомысленная просьба Джули.

Я — Джесси Ходжес, дочь Закари и Патрисии Ходжес — любящих друг друга до последнего вздоха. Внучка Бижу Менард — женщины, чья энергетика до сих пор ощущается в этом мире. Племянница Кэролайн Престон и Нормана Лесснера — самых великодушных людей в моей жизни. Падчерица Эдварда Росса — человека, с которым моя мать научилась жить в мире с собой. Сестра Джули Ходжес — чудесной и талантливой девушки. У меня такой крепкий тыл за спиной, что стыдно пасовать перед трудностями, особенно, когда они связаны с чьими-то непомерными амбициями.

Завтра перед тем, как всё рассказать Джули, я обязательно ей об этом напомню, и мы вместе решим, что делать дальше. Кэролайн права — между нами никогда не было и не будет секретов. Наша сила — в доверии друг к другу и вере в себя. Ни у кого нет ни единого шанса встрять между нами или же заставить плясать под свою дудку.

Вот так, всего за несколько минут я избавилась от наваждения по имени Уилл Джордан, выключила телефон Джули и с чистым сердцем провалилась в сон.

Разбудил меня звонок мобильного. За окном темно, часы показывают три ночи, а на экране — незнакомый нью-йоркский номер.

Первая мысль была о Джули, именно поэтому в стремлении быстрее ответить на звонок, я неловко тыкнула в телефон, и сама же у себя его выбила из рук. С грохотом юркий аппарат провалился в щель между тумбой и кроватью, а вслед за ним с не меньшим шумом на пол свалилась и я.

Распластавшись по полу, я попыталась достать смартфон, но неожиданно он замолчал. А через мгновение раздался громкий стук в дверь, из-за которого, подскочив, я больно ударилась локтем о ножку кровати.

Дезориентированная и полуслепая от звёздочек в глазах, я потащилась к двери, по пути потирая ушибленный локоть. Стук не прекращался, норовя разбудить соседей.

— Да иду я, иду!

Лишь в последний момент, когда рука уже надавливала на ручку двери, в голову пришла мысль, что, может, не стоит открывать? А с другой стороны, плохие люди так в дверь не тарабанят.

И точно: человек, стоящий по ту сторону и ломившийся в мой номер, плохим не был. Хотя, у него был шанс им стать, если бы в следующее мгновение он не сжал меня в объятиях и не обрушился на мои губы поцелуем.