Глава 24. 18+

Возможно, ковровое покрытие на полу гостиной пусть и пятизвёздочного отеля не лучшее место для первого секса, но разве думаешь об этом, когда руки желанного мужчины творят с тобой настоящее безумство.

Секс на первом свидании? Секс после первого свидания? Ха! Два вечера назад я отказалась ужинать с Уиллом, а теперь лежу перед ним и поскуливаю от нетерпения, пока он сдирает с себя остатки одежды.

От поцелуя в дверях до этого самого момента от силы пара минут. Бешеный темп нашей страсти крошит в песок и здравый смысл, и правила приличия.

Хорошие техасские девочки так себя не ведут.

Мне глубоко плевать как ведут себя техасские девочки, главное, что я вижу неподдельное желание в направленном на меня потемневшем взгляде. То, как Уилл улыбается и в предвкушении закусывает губу, закручивает мои внутренности до состояния сжатой под прессом пружины.

Очень хочется освободиться от щекочущего давления внизу живота, и я судорожно перебираю ногами, выкручиваясь из тонких трусиков. Шёлковую сорочку Уилл уже с меня стянул, и её светлое пятно боковым зрением выхватывается откуда-то справа.

Склонившись надо мной, он лихорадочно покрывает поцелуями моё тело, особое внимание уделяя груди. Соски стоят торчком, как круглые розовые пуговички на кукольном костюмчике. Я и сама вся розовая от накатывающего волнами жара. Этот мужчина ещё не во мне, а я уже на грани оргазма. Похоже, преждевременная эякуляция бывает и у женщин.

Умный, сообразительный, а теперь ещё и заботливый.

Издав животный рык, Уилл просовывает руку под мою спину и, поддерживая под лопатки, одни резким движением поднимает с пола, откидывая на себя. Что-то происходит внизу между нашими телами, но мои руки взлетают вверх, пальцы зарываются в густые волосы, и я с самозабвением отдаюсь поцелую. Широко расставленные ноги заходят за спину Уилла, и в следующее мгновение горячая плоть касается моего пылающего входа.

Я захватываю его верхнюю губу и замираю в ожидании. Руки Уилла скользят по моей влажной спине к плечам и обе разом надавливают, насаживая меня на твердый член.

В его груди рождается глухой рык, а я шиплю сквозь зубы. Да, внизу я вся мокрая, но всё равно оказываюсь не готовой к такому массивному вторжению.

Чёёёёрт! А он большой!

Умный, сообразительный, заботливый. Большой. И чуткий.

Уилл останавливается, а я балансирую на грани удовольствия и боли, и последняя вот-вот одержит победу.

— Тш-шш, детка. Привыкни ко мне.

— Ты большо-ой, — тяну я, чувствуя, как рот под моими губами растягивается в улыбке.

— А ты узенькая. Идеальная для меня.

О, боже! Никогда не любила уменьшительные суффиксы, но в исполнении этого мужчины они чертовски заводят.

Уилл крепко прижимает меня к себе, успокаивающе гладит по спине, пока наши языки творят друг с другом чёрте что: сплетаются, посасывают, гладят.

Его руки спускаются ниже и обхватывают мои ягодицы. И я пою осанну своим занятиям спортом, потому что оба моих полушария идеально ложатся в его ладони.

— Держись крепко, — произносит Уилл, приподнимая меня над собой, а потом с той же силой, что и в первый раз, опускает обратно.

Приглушённый всхлип вырывается из горла вовсе не от боли, а от сверх-эмоций, которые захлёстывают с головой, стоит мне снова почувствовать себя заполненной до предела. Я словно чёртова девственница со своим вторым разом, когда уже знаешь, чего ждать, но всё ещё зажата.

— Да, вот так, — выдыхает Уилл мне в рот, и я не могу ему не вторить, потому что в месте нашего соединения жёсткие волосы его паха дают нужное трение, от которого я становлюсь ещё более влажной.

Уже нет заботливости и чуткости. Есть жёсткость и резкость в движениях, доминирование, которое я никак не ожидала. Тем разрушительнее для моего самообладания становится наступление оргазма — не закручивающегося спиралью, не накатывающегося приливной волной, а обрушивающегося на голову, как ведро с холодной водой в айс баскет челлендже. Его первые судороги простреливают прямо в горло. Я кричу, выплёскивая его из себя вместе с остатками рваного дыхания, и скрюченными пальцами впиваюсь Уиллу в голову.

Он снова рычит и ловит мой крик губами. Я чувствую, как вибрирует его грудная клетка, пока я содрогаюсь, пришпиленная к нему, словно бабочка к картонке.

Очень мягкой, очень горячей и очень живой картонке, которая, дождавшись моей последней судороги начинает активно двигаться. Мои руки — вермишелены. Мои ноги — спагеттины. Мой мозг закручен в макаронины-спиральки, набит ватой и звенит одновременно. Может, поэтому я не сразу слышу эту фразу:

— Помоги мне, Джесси.

— Скажи, как.

— Обхвати ногами.

Из последних сил я делаю это и — о, чудо! — Уилл поднимает нас с пола, словно я ничего не вешу, и несёт меня в спальню.

Не знаю, как это происходит, но мы всё ещё соединены, когда он кладёт меня на край кровати и нежно целует. Несколько поступательных движений внутрь и обратно, и Уилл выскальзывает из меня, обдавая бёдра своим жаром.

— Мне надо вернуться за презервативом. Хочу кончить в тебя.

— Не уходи. Я на таблетках.

— Ты правда настоящая? — со смехом ко мне возвращается моя же фраза. 152e1bc

Я тоже улыбаюсь и широко расставляю ноги.

— Неужели, ещё не распробовал?

— Нет, конечно. Только надкусил. — И показывает как, прикусывая мой подбородок, а затем проходя по нему языку.

А дальше губы начинают творить что-то невообразимое с моим телом. Я изгибаюсь, подставляю себя, показывая, где именно хочу его чувствовать, и Уилл послушно следует за моими желаниями.

Он распаляет меня с новой силой и, может поэтому, может из-за смены позы, но когда он в следующий раз соскальзывает в меня, это не причиняет телу никакого дискомфорта. Мои ноги согнуты в коленях и задраны к плечам. Его бёдра работают как поршни. Почему-то в этот момент я вспоминаю Уилла в спортзале — игру мышц на его спине, напряжение рук, цепкий хват на штанге снаряда. Так же крепко он сейчас держит меня и вонзается, вонзается, вонза-аетсяя-яаа…

На этот раз всё привычно. Оргазм закручивается в солнечном сплетении и распространяется по всему телу тёплыми, щекочущими сгустками. Я дрожу, вжимаюсь в Уилла, подгоняя его движением таза навстречу толчкам и в этот момент слышу:

— Ну же, Джесси. Давай вместе. Порадуй меня снова, детка.

И я рассыпаюсь на множество солнечных зайчиков…