Глава 27

Разговор с сестрой прошёл легче, чем я ожидала.

Подобные вещи, правда, принято говорить лицом к лицу и не бегом. С подводкой и разъяснениями. Всё, что у меня было — это полчаса времени и ФейсТайм.

— Джесси, ты уже в Нью-Йорке?

— Нет, милая. Всё ещё в Хьюстоне. Ты свободна? Надо поговорить.

— Сегодня заключительный день конференции. Алекс занят до самого вечера. Но мы договорились пообедать в городе, так что пара минут у меня есть.

— Окей. Сейчас перезвоню по видеочату.

Возникшее на экране личико сестры заставило мой рот растянуться в улыбке.

— Привет, карамелька. Выглядишь до противности влюблённой.

Джули помахала рукой и счастливо засмеялась.

— Так и есть. Я будто выиграла во всех лотереях мира. Алекс потрясающий. Не представляю, что будет, когда он уедет.

— Вы уже говорили об этом?

— Пока нет. У нас ещё два дня, и мы оба прячем голову в песок, как страусы.

— Между вами будет океан. Хорошая проверка для чувств.

— Кажется, есть такая песня, да?

Джули грустно улыбнулась и поудобнее устроила на коленях планшет. Я не узнала обивку дивана, значит, сестра всё ещё в гостинце, а не в своей квартире. Вспомнились слова Уилла, что за Джули приглядывают люди его друга.

Как я такое допустила?

— Ты скоро вернёшься? Хочу познакомить вас до отъезда Алекса.

— Я бы вылетела уже сегодня, но возникло одно дело. По его поводу и звоню. Приготовься слушать и не перебивать.

Это Уиллу я могла предоставить выжимку из своей жизни, как и Кэролайн из последних событий. Тётя всё и так знала, а вот для Джули история началась с момента знакомства наших родителей. Я нисколько не сомневалась, что наша девочка правильно отнесётся к важности информации, и она доказала это, в середине рассказа прервав меня на то, чтобы отменить обеденную встречу со своим возлюбленным.

С Алексом она разговаривала при мне.

— Привет, это я. Прости, что отрываю, но у меня важный разговор с сестрой. Увидимся вечером, ладно?… Да, всё в порядке… Нет, всё в силе. Я съезжу к себе, переоденусь, а потом снова вернусь в отель… И я тебя… Пока. Продолжай, Джесси.

— У вас уже дошло до признания?

Проблемы подождут. То, что происходит сейчас в жизни Джули, намного важнее.

— Конечно! Мы же занимались любовью, как же без признания?

Ох-ххх, сестрёнка!

— Разумеется.

А что ещё я должна сказать? Что искренне желаю, чтобы у неё никогда не было шанса убедиться в обратном? Зачем сейчас Джули эта правда жизни, она всё равно мне не поверит. Если у них ничего не получится, я помогу сестре пережить разочарование. Но может, случится обратно, и их с Алексом история станет образчиком, что в жизни бывают чудеса.

Об остальном я рассказала без утайки, и, думаю, лимит на шокирующие новости Джули исчерпала лет на двадцать вперёд.

Главным шоком для неё стала новость, что мы с Уиллом…

А что, мы с Уиллом? Мы провели вместе волшебных пол ночи и одно чудное утро. Уилл ведёт меня на чёртов приём к чёртовым родственникам, однако мы ещё даже не страусы. Вокруг нас нет песка — так, непонятное нечто: приятное, будоражащее, но неопределённое. Варп-пространство, где чувства и эмоции передвигаться со скоростью света. Но куда нас из него вынесет — ни я, ни Уилл не знаем. Так что мне просто пришлось признаться сестре, что я замутила с её боссом.

— Если скажешь, что всё время рядом с ним ты провела в моём образе, я на работу не выйду.

— На эту тему можешь не беспокоиться. Боюсь, в скором времени у тебя будет новый начальник.

— Уилла уволили? — Глаза Джули стали похожи на синие блюдца.

— Он сам решил уйти. Никогда не работал под давлением. Одного раза хватило.

— Ох, мне жаль. Он, правда, классный мужик, хоть и большая задница в том, что касается работы. — Джули внезапно осеклась. — Ой, Джесс, прости. Я совсем не то имела в виду.

— Никаких проблем. Взрослые вполне могут заниматься любовью и без признаний.

— Но он же тебе нравится?

— Нравится. И даже очень.

— Уверена, Уилл тоже от тебя без ума. Иначе не пошёл бы сегодня с тобой.

— Вот мы и подошли к главному. Джули, я на пушечный выстрел тебя не подпущу к Хьюстону, но по закону ты — наследница Дрейтонов. Это большие деньги. Подумай хорошенько. Мы можем подключить своих адвокатов. Помнишь Нору и Эйдана Дженсенов? Дядя Норман хранит в их лодочном сарае старую яхту. У них сын — юрист. Говорят, талантливый. Правда, живёт в Чикаго, но вряд ли откажет в помощи. Подумай, Джулс. Но недолго.

— Я… я не знаю, Джесси.

Джули выглядела такой маленькой и растерянной под грузом свалившейся ответственности, что я в очередной раз пожелала нашим вновь приобретённым родственникам гореть в аду.

— Эти люди — они причинили так много горя тебе и маме. И если от их денег отказался наш отец, то какое право на них имею я?

— Самое прямое. Законно это или нет, но его мать сделала тебя своей наследницей.

— Ты только не сердись сейчас, ладно? Но если бы это была мама Эдварда — тогда я бы с тобой согласилась. А так… Не думаю, что я кого-то предаю, когда говорю, что мой папа — доктора Росса.

— Нет, милая, ты никого не предаёшь. Это лишний раз доказывает, что эти люди тебя вовсе не знают.

— Ты сказала, там есть другие девочки. Если надо, я напишу отказ от наследства в их пользу. Ты знаешь, у меня никогда не было амбиций стать супер-богатой. Вот Блум Вингс — да. И то потому, что была по уши влюблена в принца Ская. Кстати, Алекс на него чем-то похож, — хихикнула Джули, и я неожиданно для себя поняла, какая же, в сущности, она ещё девчонка. Умная, самостоятельная, успешная, влюблённая, но всё ещё моя маленькая девочка. Добрая и светлая. Пусть и с математическим складом ума.

Не отдам её Ходжесам. Пусть будет свободной рядом со своим шведским Скаем.

— Ты не будешь против, если после сегодняшнего вечера и тебя объявят невменяемой?

— Будь моей гостей. Только не взорви там ничего. Хотя, по химии, как помнится, у тебя трояк.

Взорвать не взорву, но кислотность точно повышу.

Пять с половиной футов плюс каблуки — и вот уже дом не кажется таким большим, как в детстве. Да, это всё ещё солидный особняк, который при дневном свете вполне может напугать своей монументальностью. Сейчас же он весь залит огнями и выглядит вполне по-дружески.

На мгновение я замерла, почувствовав важность этого момента. Ведь, я впервые осознанно вхожу в дом, где вырос мой отец и до какого-то времени, скорее всего, был здесь счастлив. По крайней мере, мне бы очень хотелось в это верить. Потому, в противном случае, он вряд ли привёз сюда маму. И вряд ли её неприятие родными ранило его так сильно, что он разорвал с ними все отношения. Значит, папа рассчитывал на другой исход, который не был возможным, не будь у него здесь союзников.

Кому-то Закари Ходжес точно был дорог. Не могло так быть, чтобы не был. Дед, к которому он приехал на юбилей. Отец и мать. Последнюю из этого списка я бы вычеркнула, но это будет предвзято. Однако и про её мужа, папиного отца, я мало что знаю.

Освальд Ходжес был жив, когда меня перевезли в Ривер Оакс. Мы встречались на ужинах, но он вряд ли помнил моё имя. Его взгляд на мне никогда не останавливался. Справедливости ради надо отметить, что и на других внуках тоже.

Значит, родителей вычеркиваем.

Оставались братья. Неужели, все четверо такие же высокомерные снобы, как и их родители? Дядьёв я помнила плохо, их жён и детей тоже. Времени с ними я провела мало, от силы и двух дней в сумме не наберётся.

Вон они — два тёмных окна на втором этаже левого крыла. Комната, где я проводила львиную долю своего времени. Моим главным развлечением было смотреть в окно на эту самую подъездную дорожку, где сейчас стояла взрослая я, а у маленькой меня с каждой подъезжающей машиной замирало сердечко: вот сейчас она остановится, откроется дверь и выйдет мама.

Если там наверху что-то такое есть, и ушедшие смотрят на нас с небес, то, папа, мне очень жаль, что ты это видел.

Мам, мне жаль, что ты видишь это сейчас.

Слёзы скопились в уголках глаз, и чтобы не разреветься, мне пришлось прикусить уголок губы.

— Мы слишком долго здесь стоим, Джесси. Давай войдём в дом.

Уилл положил руку мне на талию, но больше ничего не предпринимал, предоставляя мне возможность самой сделать первый шаг.

Да, это мой вызов. Мой шаг. Но воспоминания навалились бесконечной чередой мелькающих кадров, заслонили собой реальность и я остановилась.

— Дай мне минутку, пожалуйста.

— Конечно.

Рука, лежащая на талии, двинулась вверх, распространяя тепло по всей спине.

Которая, оказывается, заледенела.

Жаркий августовский вечер, а у меня ощущение, будто мы стоим перед дверью громадного рефрижератора, и на нас ощутимо веет холодом. Хорошо: на меня.

И вот уже ничего дружеского в сияющих окнах первого этажа я не вижу. И распахнутая дверь, впускающая в себя очередную порцию нарядно одетых гостей, кажется ощеренной плотоядной пастью.

Страх вернулся.

Мне тридцать два, но стоило оказаться в этом самом месте, и я снова чувствую себя девятилетней.

Именно этот момент Уилл выбрал, чтобы встать передо мной, заслоняя собой и дом, и огни, и пасть, и заставил посмотреть на себя. Он не взволнован, не серьёзен, это просто Уилл, которого я не то чтобы хорошо знаю, но очень хочу узнать — как он сказал? — «в нашем спокойном будущем».

И оно обязательно будет — наше с ним будущее, в котором мы проживём так, как нам хочется и настолько же долго, насколько хотим. Мы сами будем решать, что делать с ним, как быстро двигаться, останавливаться или же нестись вскачь. Никакого вмешательства — только двое людей, идущих рядом.

Мне кажется, папа потому и ушёл из этого дома, потому что нашёл это самое будущее в маме. И, может, она так же делала его живым, как я делаю это с Уиллом. Он сам мне об этом сказал.

А сейчас всего лишь одним взглядом он делает живой меня.

— Возьми меня за руку, Джесси, — говорит Уилл. — И не выпускай.

И я слушаюсь.

— Сэр, могу я увидеть ваши пригласительные?

— Моя фамилия Джордан. Я сопровождаю мисс Ходжес. Полагаю, вы предупреждены о нашем приезде.

— О, разумеется, сэр! Предупреждены. Здравствуйте, мисс Джулия. Добро пожаловать домой.

Да неужели! Прям вот так домой? Вы тут все на ушах, похоже, стоите. Каждую незнакомую девушку сканируете масляными глазками-радарами. Не единого шанса отказаться от столь значимого приглашения, да?

Вот только улыбка на лице мажордома через мгновение стала кислой, когда, едва окинув его надменным взглядом, я выдала:

— Меня зовут Джули. И мой дом в Нью-Йоуке, а не в этой дые. Не пьедстаавляю, зачем мы сюда пиехали.

Именно так. Тянущаяся «а» и почти полное исключение «эр» из артикуляции в середине слова.

Луи Си Кей дал следующую характеристику Бостону: «Целый город людей, которые неправильно произносят большинство слов». Ему можно так говорить: известный стендап-комик оттуда родом.

Джули хоть и родилась в Техасе, но первые слова произнесла в Массачусетсе, так что в её случае с акцентом пришлось справляться с помощью логопеда.

Вы не заметите его у Мэтта Дэймона. У Умы Турман тоже. И у Капитана всей Америки Криса Эванса. Но бостонский акцент здорово протягивают на всевозможных ток-шоу, и я ухохатываюсь над ним вместе с Джеймсом Корденом и Джимми Фэллоном.

Переключение на него происходит автоматически, стоит мне сойти с трапа самолёта в аэропорту Логан, и впервые в жизни я использовала его намеренно.

А Уилл молодец, почти справился с неожиданностью. Лишь уголок губы дёрнулся, и глаза заискрились от смеха.

— Джули, эти милые люди пригласили нас на праздник. Дай им шанс тебя узнать.

Тон обращения как у санитара с неврастеничкой.

Сейчас ещё добавим.

— Миста Джойдан, в мои пуофессиональные обязанности не входит сопуовождаать вас на пиёмы, если только вы не плаатите за это свейхуочные.

Я более чем уверена, что наш диалог дословно будет передан по адресу. Джули дала мне полный карт-бланш в том, какой предстать перед Ходжесами. Именно поэтому я тщательно вылепливала образ алчной девочки-ломаки, которая с азартом примется транжирить неожиданно свалившееся богатство.