Глава 29

В правом, «семейном» крыле я была от силы пару раз. А уж в святая святых, в кабинете Мэм, и вовсе единожды — в тот день, когда меня впервые привезли в этот дом.

Родители жили просто, поэтому великолепие особняка в Ривер Оакс меня немного придавило. Я мало что помню из того визита, но ощущения остались. Выражение «не в своей тарелке» и на десять сотых процента их не описывает.

Я словно попала во дворец из мультика «Красавица и Чудовище» и в растерянности топталась на пороге, боясь что-нибудь испачкать и сломать. Чудовище ждало меня за закрытыми белыми дверями с филёнками, окантованными позолоченными шнурками, а до Красавицы я, в силу возраста, ещё не дотягивала. Кем я была тогда? Возможно, Чипом — пронырливой чашкой с щербинкой, которую Мэм Ходжес так безуспешно пыталась заполировать.

В комнате, которую мне выделили для проживания, было гораздо проще. Тоже красиво, но без помпезности и вычурности — такой, как в гостиной, в которую нас привёл мистер Олдридж. Минус один процент за десятки фотографий на нескольких консолях, придиванных столиках и на низком журнальном, стоящим между двух обитых полосатым сатином оттоманках.

Присесть нам с Уиллом не предложили.

Бросив короткое «вас пригласят», Олдридж скрылся за теми самыми белыми дверями.

Мой пониженный уровень тревожности дал сбой, и, обхватив себя за плечи я нервно мялась у входа. Уилл же, напротив, абсолютно спокойно прошёл на середину комнаты и принялся рассматривать фотографии. Я следила, как независимо он передвигается по вражеской для меня территории, и внутри неожиданно закопошился маленький червячок сомнения. Вертлявый, противный и дурно пахнущий.

Вернее, два дурно пахнущих червячка.

А что если спокойствие это наносное, и внутри у Уилла кипящий котёл нервов? Я же его почти не знаю. Вдруг, это затишье перед бурей, которая в моём воображении почему-то была направлена на меня. Вот он сейчас походит так, походит, потом скажет «разбирайся со своим дерьмом сама, детка» и уйдёт — не только из этого комнаты, но и из моей жизни.

Честно говоря, я и представить не могу, почему он до сих пор этого не сделал. Неужели, я так хороша собой? Может, дело в сексе, который, к слову, реально был бомбезным. Или же причина и вправду в его профессиональных амбициях и в желании, как Уилл выразился, «надавать по роже» моей нерадивой бабуле.

А может дело в другом, и он здесь неслучайно?

— Что бы ты там себе не думала, это всё хрень собачья.

Мой без пяти минут бойфренд сказал это, даже не взглянув в мою сторону, и продолжил так же свободно ходить по комнате, заложив руки за спину.

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?

— Ты так красноречиво сопишь, что выводы напрашиваются сами. Если хочешь о чём-то меня спросить, спрашивай.

— Ты впервые в этом доме? — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Да.

— Ты не специально привёл меня сюда?

— Нет.

— Ты правда здесь потому, что хочешь мне помочь, хотя ещё в начале недели не догадывался о моём существовании?

— Правда.

Ответив, Уилл подошёл ко мне и остановился в одном шаге.

— И всё же, почему ты здесь со мной, Уилл? — спросила я, смотря прямо в его красивые ореховые глаза. Врать с такими глазами противопоказано. Хотя, в этом мужчине наверняка столько скрыто талантов! Может, это его типичный покер-фейс — откуда мне знать-то?

Но хотелось верить, что знаю.

— Ключевое слово «с тобой», — сказал он просто. И, да — я знала! — Ты нравишься мне, Джесси. А ситуация, в которую вы с сестрой попали, нет. Я тоже оказался втянут, и, волей-неволей, нам всем придётся из неё выруливать. Как воспитанный человек, женщину в беде я оставить не могу.

— А я в беде, Уилл?

— Судя по твоему наряду, милая, в большой. Там на фотографиях я насчитал четырёх президентов. Полагаю, рядом с ними запечатлены твои родственники.

— Возможно.

— А ещё, знаешь, что я заметил? Ни на одной фотографии нет тебя. Ни тебя, ни твоей сестры.

— Это неудивительно. Мы засохшая ветка на семейном древе.

— Которую отчего-то принялись обильно поливать.

— А ну-ка, подожди!

Мысль пришла внезапно, и я едва не сбила Уилла с ног, желая как можно скорее в ней убедиться.

Я металась от столика к столику, брала в руки фотографии, внимательно в них вглядывалась.

Лица, лица, лица, лица.

Улыбки, улыбки, улыбки.

Много улыбок. Заученных, фальшивых, известных на всю страну. Оба Буша, несколько голливудских актёров, кантри-певцы, телеведущие. Эпохи менялись, как и длина платьев у женщин, фасон причёсок, их объём и цвет. Черно-белые фото стояли вперемешку с цветными — нерезкими из семидесятых, к девяностым козырявших цифровым качеством.

Уилл ходил за мной попятам, заглядывая через плечо и поправляя за мной криво поставленные фотографии.

— Что ты ищешь, Джесс? Может, скажешь.

— Вот найду, скажу. Ещё здесь посмотрю…

Мягкое покашливание за спиной раздалось так неожиданно, что последняя массивная рамка выскользнула у меня из рук. Нет, она не разбилась — Уилл вовремя её подхватил, и когда выпрямился, с тем же недоумением, что и я, уставился на женщину средних лет, стоящую у приоткрытых белых дверей.

— Мисс Ходжес, пройдите, пожалуйста. Вас ждут.

И снова на спине оказалась тёплая рука, которая легко подтолкнула меня вперёд, сопровождая и ведя.

— Мистер Джордан, пожалуйста, останьтесь, — последовал тихая, но твёрдая просьба той, что ждала меня в конце комнаты.

— Нет.

Голос Уилла звучал не менее твёрдо, и я мысленно его поблагодарила, прежде чем обернуться и неожиданно поддержать просительницу.

— Пожалуйста, жди меня здесь.

— Джесси? — Уилл выглядел растерянным.

Растерянным. Не уязвлённым.

Боже, какой же он всё-таки милый! Я в лепёшку расшибусь, только бы у нас всё получилось. Умный, сообразительный, заботливый, чуткий и необидчивый. Золото, а не мужчина.

— Поверь, я знаю, что делаю. Я и до этого знала, но сейчас убедилась, что была права. Это искупление. Кривое, злое, беспощадное, но какое есть.

— О чём ты, милая?

— Жди меня здесь, — повторила я. — Думаю, это ненадолго.

— Хорошо. Помни, я знаю, куда ты ушла, и, если надо, приведу сюда всю Армию Севера.

- «Красные мундиры, красные мундиры», — пропела я и, улыбаясь, сделала шаг назад.

Уилл неожиданно дёрнул меня на себя и впился губами в мой рот. Не углубляя поцелуй, не возбуждая — он сделал это чисто для поддержки. Чтобы я знала, что мне есть к кому возвращаться.

Три секунды, не более длился тот поцелуй, но для меня он значил очень мное.

Уже в дверях Уилл меня окликнул:

— Что ты увидела на тех фото, Джесс?

Прежде чем обернуться, я улыбнулась про себя: с любопытством в качестве порока я точно справлюсь.

— Важнее, кого, помимо нас с Джули, я там не увидела. Расскажу, когда вернусь.

Я дождалась кивка Уилла и смело шагнула в сумрак личного кабинета Мэм Ходжес.