Глава 24. Правда наружу

Друзья отправились отдыхать, а мне не спалось. Зажгла ночник, закуталась в халат, влезла в мягкие домашние туфли и отправилась на поиски тёплого молока и герцога, решив не беспокоить камеристку. Видимо, день был перенасыщен эмоциями, но если поговорю с отцом, увижу его мягкую улыбку, смогу расслабиться и спокойно заснуть. В покоях его не обнаружилось, я спустилась в кухню, нашла на столе оставленный для меня стакан молока, прикрытый салфеткой, и улыбнулась. Похоже, повар не забыл моих привычек. Взяла его, пригубила и отправилась наверх, надеясь застать отца в кабинете, он часто работал допоздна. Кабинет оказался не заперт, но самого герцога в нём не обнаружилось, что странно. Он редко оставлял дверь вот так открытой. Отлучился куда-то ненадолго? Я вошла, озираясь. Провела пальцами по книгам, стоящим на полках, огладила бархатную спинку кресла. Оказывается, я скучала. Скучала по этому месту, по этому дому. Нахлынули воспоминания из моей жизни уже после гибели мамы. Так странно, я сохранила любовь к ней, тёплые чувства, но будто бы совершенно не помню её, не помню моменты, проведённые вместе. Точнее, я знаю о них со слов отца, я знаю о матери всё и в то же время ничего, потому что всё, что мне о ней известно, было рассказано им. … в груди неприятно потянуло беспокойство. Что если всё было ложью? Ложью, рассказанной во благо? Может, она была совершенно другим человеком? «Нет…» – я потрясла головой, отказываясь в это верить. То, что моя мать была известным алхимиком и то, что она погибла во время взрыва на Площади мира – общеизвестный факт. Тогда откуда взялась эта гнетущая тревога? Судорожно сглотнула, ощущая, как застучало в висках. Поставила стакан и упёрлась руками в столешницу, пытаясь прийти в себя и успокоиться. Да, я зря себя накручиваю. Всё из-за травмы, из-за неё я почти ничего не помню. – Мэй? – Я вздрогнула, подняв на отца испуганный взгляд. И чего переполошилась? Раньше со мной подобного не случалось… – Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженной, – произнёс он, приближаясь ко мне. Остановился и с улыбкой погладил меня по волосам. – Не можешь уснуть? – кивнул на стакан с молоком. – Я могу тебе почитать, как раньше… – произнёс лукаво. – Не стоит, – натянуто улыбнулась в ответ. – Я просто хотела побольше расспросить тебя о Викторе Гарде. Показалось, он очень тепло относится к маме, к памяти о ней… – Ну это естественно, – бесстрастно произнёс герцог и, обойдя меня, устроился в кресле. – Люси заботилась о нём в период становления, как о собственном сыне. Логично, что он испытывает глубокую благодарность. Я же рассказывал уже, Вик жил у нас на протяжении трёх месяцев, а потом мы всё время поддерживали общение. До того, как он ушёл на войну, а когда она закончилась… на какое-то время мы потеряли связь. Позже я узнал, что Виктор был в плену, он сумел освободиться уже после гибели твоей мамы и, кажется, очень скорбел, что не успел повидаться с ней. Виктор приходил на могилу, но такое чувство, что его до сих пор это гложет. А почему ты так интересуешься этим? В ваших отношениях что-то произошло? – внезапно хитро спросил он, на краткий миг выбив меня из равновесия. Рассеянно моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Сопоставить всю имеющуюся у меня информацию. Мог ли Виктор попытаться сблизиться со мной нарочно? Из-за чувства благодарности или каких-то иных побуждений? Он ведь внимателен ко мне с первой нашей встречи… Конечно, его поведение можно объяснить дружбой с моей семьёй, но отчего-то стало не по себе. Не хотелось, чтобы в его действиях был некий скрытый смысл. – Ничего такого, – передёрнула плечами, отводя взгляд. – Просто стало любопытно, потому что, когда мы говорили о маме, Виктор так глупо улыбался. Подумала, может, он был в тайне влюблён в неё… – Ещё не хватало, чтобы мужчина, который мне понравился, раньше страдал от неразделённой любви к женщине, что меня родила. Герцог хлопнул глазами и внезапно рассмеялся. – Ох, милая! Что за глупости в твоей голове? – спросил, веселясь, вытирая влагу в уголке глаза. – Это же ты не давала проходу Вику. Мы с твоей матерью не знали, как защитить его от тебя. Всюду за ним ходила, всё время докучая, – отец смолк, став серьёзным. – Ты провожала его на поезд, когда Вик вздумал отправиться на войну. Не помнишь? Люсильда говорила, что это неуместно, но ты устроила настоящий скандал. В итоге мы были вынуждены отвезти тебя на вокзал. Ты подарила Виктору букет белых лилий и заявила, что если он вернётся живым, то выйдешь за него замуж. Не описать словами степень стыда, который я испытал в тот момент… К щекам прилила кровь. – Я не могла такое сказать… – пробормотала, не веря собственным ушам. – Ещё как могла, – насмешливо поддел отец. – А потом ещё и письма ему отправляла. Если бы не трагедия, забравшая у нас с тобой маму, то, наверное, ты выскочила бы за Виктора, ещё три года назад, когда он приходил просить твоей руки… – он осёкся, но было поздно. Я вопросительно вскинула бровь. – Виктор приходил к нам, когда я достигла брачного возраста? Почему я об этом ничего не знаю? Герцог вздохнул, уткнувшись лбом в раскрытую ладонь. – Потому что ты была не готова. Я просил Виктора подождать. – Ясно, – вымолвила глухо, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации. Похоже, к Виктору у меня тоже есть некоторые вопросы. – Постой. – Осенило меня. – Когда мы с тобой ругались перед моим поступлением в Драгхар, ты говорил, что выдашь меня за своего друга с военной выправкой. Речь шла о Викторе? Вы же не договорились за моей спиной? – Лучше тебе поговорить с ним, – уклончиво отозвался отец. – Но ты должна помнить, что именно Виктор был тем, кто убедил меня позволить тебе учиться. Я кивнула, принимая к сведению. Действительно, человек, который бы просто хотел заключить выгодный брак из-за того, что на него наседает император, не позволил бы невесте учиться, не стал бы ждать три года. Надеюсь, у Виктора есть правдоподобное объяснение. Иначе я за себя не ручаюсь… – Благодарю, ваша светлость, за разговор, – улыбнулась, беря эмоции под контроль. – Не сидите до глубокой ночи, – поцеловала отца в щёку и покинула кабинет, сославшись на то, что пора уже ложиться. На самом деле сна не было ни в одном глазу. Недолго раздумывая, я отправилась в место, в которое не заходила со дня смерти мамы. В северную башню. Раньше я подсознательно сторонилась её, боясь зайти. Слишком много в ней хранилось маминых вещей, но сейчас меня отчаянно туда тянуло… Внутри стоял холод и было темно, по полу тянулась узкая полоска лунного света, что пробивался сквозь окно. Я хлопнула в ладони, призывая силу. На пару мерцающих рыжих огоньков её хватило. Я прошлась, озираясь. Среди коробок и ящиков не было ничего, что привлекло бы моё внимание, а рыться желания не возникало. Взяла сверху шкатулку, раскрыла её и грустно улыбнулась. На бархатной подушечке лежал аметистовый гарнитур. Нашла гребень, отделанный жемчугом, покрутила его в руках, представляя, как мама расчёсывала свои волосы. Было ли так в действительности или это только моё воображение? Среди вещей было много книг, колб и мензурок. Но меня заинтересовала вешалка с платьями. Медленно перебирая их, я старалась хоть что-то вспомнить. … на одном из платьев обнаружились бурые въевшиеся пятна, прожжённые дырки, подпалены. Я сняла его, начав лихорадочно осматривать. Задержалась на обугленном подоле и… висок прострелило болью, вынуждая меня осесть. Перед глазами замелькали размытые образы. Люди. Много людей, мечущихся в панике. Показалось, будто я чувствую запах гари. Стало больно. Заложило уши. Я не слышала голосов. Не могла разглядеть лиц. Но в беспорядочных обрывках воспоминаний я отчётливо разглядела лежащую на земле женщину. «– Мама! Мама, очнись! Кто-нибудь! Помогите!..» Меня оттащил отец. Прижал к себе, приказывая не смотреть. … из горла вырвался судорожный всхлип. Неужели всё случилось на моих глазах? Следом за этим воспоминанием в разум ворвалось ещё одно. Я лежу в своей комнате, безжизненным взглядом уставившись в потолок. Ощущения такие, словно из меня вынули душу. Рядом приглушённо звучали голоса. – Она ничего не ест… а если ест, то сразу тошнит. Есть ли какой-то способ спасти её от угасания? – Обратитесь к менталистам… только они смогут помочь вашей дочери… Нервно усмехнулась, пытаясь подняться с пола. Похоже, мне и правда помогли. Заблокировали все воспоминания, связанные с тем днём, но слегка перестарались. А может, так и было задумано? … ноги подрагивали от напряжения. Нет. Меня трясло. От осознания. От злости и бессилия. Всю жизнь отец врал, глядя мне в глаза, прекрасно зная правду. Мою память заблокировали по его просьбе, а не в результате травмы. Почувствовала себя немного преданной. Неужели я бы не справилась с горечью утраты? Неужели нужно было решать вопрос таким кардинальным способом? С другой стороны, мне до сих пор неизвестны подробности, но в данный момент я едва ли могла мыслить здраво. Перед глазами то и дело вставал момент взрыва. Воспоминания о том, как я продираюсь сквозь толпу, расталкивая людей руками, как едкий дым обжигает горло и лёгкие… … пока пыталась привести маму в чувства, вся перемазалась кровью. – Мэй! – раздался возглас герцога, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальность. – Мэй… девочка моя… – он перескочил через ящик и заключил меня в крепкие объятия. – Я всё вспомнила, – пробормотала сипло. – Хорошо, – выдохнул он, продолжая удерживать меня и гладить по голове, успокаивая. – Потом скажешь мне всё, что захочешь. Но давай вернёмся в дом. Холодно, ты можешь заболеть… Сопротивляться не стала. В душе кипели эмоции и как бы мне не хотелось их выплеснуть, держалась. Мне нужно успокоиться, разложить всё «по полочкам». Я не могла себе позволить безумно накричать на человека, который обо мне заботился всю жизнь и даже в такой момент беспокоится исключительно о моём здоровье. Позволила себя увести и передать в заботливые руки камеристки. Она принесла грелки, укутала меня одеялами и напоила успокаивающим отваром с мёдом. Слуги ушли, оставив нас с герцогом в покоях одних. – У меня не было выбора, поверь, – в голосе отца чувствовалась горечь сожаления. Я закрыла глаза, наслаждаясь ласковыми прикосновениями к моим волосам и голове. – Я был напуган и растерян. Потерять любимую, а следом дочь… я не был готов. Казалось, будто ты хочешь умереть, будто ты отторгаешь жизнь… – Зачем ты хранил платье, в котором мама была в тот день? – поинтересовалась глухо, не открывая глаз. Послышался печальный смешок. – Во-первых, мне было тяжело избавиться хоть от одной вещи, принадлежащей Люсильде. Во-вторых, менталисты сказали, что лучше оставить что-то, что в будущем может помочь разблокировать твою память. Вмешиваться второй раз они не рискнули, сказали, слишком опасно. Ты и так забыла больше, чем я рассчитывал. – Так и случилось… – вымолвила, ощущая, как медленно проваливаюсь в сон. – Благодаря платью, воспоминания вернулись. Злость улетучилась. Впрочем, исчезли и другие чувства, в душе поселилась пустота. – Отдыхай. Поговорим позже, – произнёс герцог, поцеловав меня в лоб. – Надеюсь, ты сможешь простить меня. – Уже… – произнесла едва слышно. – Всё это в прошлом. Я не знаю, как сама бы поступила на твоём месте… – Мудрость передалась тебе от мамы, – ответил он, вновь погладив меня по голове. – Но знай, я всегда рассказывал тебе правду о ней. Я безумно любил её, но тебя ещё больше и не мог потерять вот так… – Я знаю, – произнесла, прикрыв веки. – Я тоже люблю тебя, папа… Герцог сжал пальцами переносицу, ненадолго зажмурившись. – Когда ты так говоришь, мне хочется подарить тебе весь мир. Ты не представляешь, какое огромное влияние имеешь на меня. – Представляю, – усмехнулась, развеселившись. – И всегда этим пользовалась. Из вас несложно вить верёвки, ваша светлость. – Ах ты негодница, – ласково пожурил он и, пожелав спокойной ночи, собирался уйти. … я остановила его, схватив за руку. – Останься со мной, пока не усну. – Хорошо, – улыбнулся он и сел рядом. Похлопал меня по плечу и начал рассказывать, как мы однажды втроём отправились на пикник. И если раньше я могла только представлять, как всё было, теперь вспоминала, видя эти моменты очень отчётливо. Больше я не чувствовала себя, словно слепой щенок. Я обрела потерянную часть себя и хоть мне только предстоит научиться с ней жить, я готова. Приму прошлое таким, какое оно есть… Утром меня ждал неожиданный «сюрприз». Виктор Гард в моих покоях. Я даже приподнялась на локте, не веря своим глазам. Лохматый, небритый, в одной рубашке. Сюртук валялся на полу. Кажется, он примчался сюда ещё ночью и так устал, что забылся сном, сидя в кресле. Неужели герцог был так обеспокоен моим состоянием, что решил позвать его? – Доброе утро, моя дорогая невеста, – резко распахнув глаза, хриплым ото сна голосом, произнёс он… ***Посланник явился посреди ночи. Виктор не спал, дел скопилось немало, а время поджимало. Конечно, в императорский дворец человека даже от герцога не пустили, но сообщение передали. Прочитав несколько неровных строк, написанных, без сомнений, рукой Ральфа Асвид, Виктор быстро собрался и заглянул в соседний кабинет, зная, что Леннарт также усердно трудится. – Ваше Величество, – произнёс, прикрыв за собой дверь. – Боюсь, мне нужно отлучиться по одному нетерпящему отлагательств делу. Со своей частью я фактически закончил, упорядочил всю информацию о безграничной магии, отдельно вынес данные о ведьмах. Вернусь завтра. Император утомлённо потёр пальцами уголки глаз, положил ручку и потянулся за чашкой с кофе. – Могу я узнать, мой дорогой племянник, что такого срочного могло случиться, что ты срываешься в столь поздний час? Или это государственная тайна? – поинтересовался насмешливо, сделав глоток. Виктор задумчиво прищурился. В этот момент Леннарт подозрительно напоминал его самого. «И правда… родственники». – К моей невесте вернулась память, – бесстрастно произнёс он. Император тяжело вздохнул, поджимая губы. – Что ж… рано или поздно это должно было случиться… – он помолчал, стуча пальцем по столу. – Если нужна будет помощь… – Я обращусь, – кивнул Виктор. – С момента трагедии прошло достаточно времени. Вы с герцогом и так постарались, чтобы нигде не «светились» подробности того дня, а психика Мэй, думаю, вполне окрепла. Она сможет справиться с правдой и принять её. Но я хочу быть рядом в этот непростой для неё момент. Губы монарха дрогнули в улыбке. – Знаешь, я ведь всё ещё сожалею о том, что мой сын так и не смог завоевать внимание прелестной Мэй Асвид. Эх, мечты-мечты… – вздохнул притворно, безжалостно потешаясь. Виктор даже бровью не повёл. Не маленький уже, чтобы реагировать на подобные провокации. Уверенно приблизился к столу, упёрся в него руками и серьёзно произнёс: – Ваше Величество. Присмотритесь к Бриане Лассе. А что вы так удивляетесь? – поинтересовался, якобы непонимающе. – Прекрасный древний род, преданный короне. Богатый, с красивой историей и наследием. Графиня прекрасна собой, не лишена манер. Ведьма. Только представьте, вся безграничная магия в ваших руках, что сделает Флоррарию самой могущественной державой в мире. А какими сильными и одарёнными будут наследники… – протянул многозначительно и, выпрямившись, иронично улыбнулся. –  Не благодарите, – отвесил поклон и поспешил удалиться, пока поражённый император не очнулся и не передумал отпускать его. Хотя… если подумать, он так и не дал разрешения, но ведь и не запретил. Значит, можно со спокойной душой потеряться на сутки… Герцог беседовал в гостиной с семейным врачом, куда Виктора сразу проводили, стоило ему появиться у ворот поместья. Оказалось, его с нетерпением ждали. – Вик! – встревоженно поприветствовал хозяин, поднимаясь навстречу. – Я совершил ошибку… Видеть Ральфа Асвид таким обеспокоенным Виктору давно не приходилось. Но, как выяснилось, повод для тревоги и паники был пустяковым. Подумаешь, проговорился… – Это даже к лучшему, – произнёс, принимая чашку с травяным чаем из рук лакея. – Мэй бы всё равно узнала, если бы не от вас, то от меня. Я не намерен был скрывать от неё правду. Как её самочувствие? – обратился к врачу. – Стабильно, – кивнул тот и протянул Виктору жёлтый лист. – Я записал рекомендации. Настой для восстановления и поддержания мозговой деятельности. Некоторое время возможны головные боли и слабость. Когда спадает ментальное воздействие, так бывает. Волноваться не о чем, у вашей невесты крепкий организм. – Благодарю… – Виктор простился с врачом и тщательно ознакомился с оставленными рекомендациями. Покой, сон, фрукты и овощи в рационе… … под рёбрами ныло. Не было уверенности, что Мэй адекватно воспримет новость о том, что они давно помолвлены. От неё вообще можно ожидать чего угодно. Прижал ладонь к щеке, вспоминая лёгкое касание к ней мягких девичьих губ. Это был самый невинный и самый восхитительно-желанный поцелуй в его жизни, от которого всё трепетало. Который заставил Виктора ощутить себя неумелым юнцом. Лично проводив врача, герцог вернулся обратно и сел в кресло напротив. За его спиной в камине потрескивал огонь. – Я переживаю, что Мэй может заупрямиться, как обычно… – поморщился он. – Я ведь фактически выдал её замуж за её спиной, такого предательства она может не простить. – Не волнуйтесь об этом, – ровно произнёс Виктор, вырабатывая в голове стратегию своего поведения, когда невеста проснётся. – Я возьму весь удар на себя. Более того, я уверен, это отвлечёт её от вернувшихся воспоминаний. Пусть весь её гнев будет направлен на меня, я справлюсь с этим. Герцог прищурился. – Ты так её любишь? – Видимо, – усмехнулся Виктор и встал, поправляя мешающийся шейный платок. – С вашего позволения, я бы хотел подняться в покои невесты и быть первым, кого она увидит, когда проснётся. Если герцог и удивился, то виду не подал. – Надеюсь на твоё благоразумие, – кивнул деловито. – Это даже не обсуждается, – серьёзно отозвался Виктор. – И… знаю, что такие вопросы не решаются посреди ночи, но я буду настаивать на тайном венчании. Как можно скорее. Когда Мэй закончит академию, сможем провести ещё одно. Просто подумайте над этим… Император будет в восторге. – Усмехнулся иронично и, отвесив поклон, поспешил наверх… Невеста крепко и безмятежно спала, укутанная в несколько одеял. Только голова торчала. – Моя Мэй… – едва слышно прошептал Виктор, подцепляя пальцами светлый локон волос. – Ты не представляешь, каких усилий мне стоит держаться. Но ради тебя… я готов ждать и следовать за тобой, куда бы ты не пошла… Сейчас казалось, что вся жизнь вращалась вокруг этой несносной девчонки с момента первой встречи с ней. И все пути, все дороги вели только к ней. Мысли о ней преследовали постоянно. Виктору казалось, он никогда не познает любви. Что все чувства выжжены войной, что в сердце одна лишь тьма и дыру в душе не залатать детскими обещаниями. Но… стоило лишь немного лучше узнать Мэй, провести с ней чуточку времени, как всё кардинально изменилось. – Теперь я знаю… – нежно вымолвил он, проводя пальцами по лицу невесты. – Ты моё исцеление. Моё спасение. Моя надежда…