Глава 5

Свиток жег руки. Я металась по кабинету, не зная, что делать. И не зная, что сказать маме. Впрочем, она не спешила меня ни о чем спрашивать. Леди Маркаду совершенно спокойно дописывала свои письма, сворачивала их в трубочки и запечатывала своей магией.

— Тебе совсем не интересно? — не выдержала я.

— Просто жду, пока ты успокоишься. И скажешь главное: когда мы отправляемся в гости? И что за уродство ты на себя надела.

Я передернулась и недовольно буркнула:

— Сегодня. Драконы привязывают визиты только к дням. Главное, около полуночи не приходить. А уродство не я надела, а на меня надели. Большая, знаешь ли, разница.

— Хм, а вот, к примеру, пять утра — нормальное время для светского визита? — заинтересовалась леди Маркаду.

— Судя по тому, что Ирртин порой вваливалась ко мне именно в пять утра, — да.

— Вот же драконы, все не как у людей, — покачала головой мама. — Ладно. Ты мне лучше расскажи, зачем он нацепил на тебя это, м-м-м, произведение ювелирного искусства. Я вот так, с ходу, даже не могу вообразить, какому типу лица эта драгоценность может подойти.

— Лошадиному, — вздохнула я. — Это артефакт чистой ауры.

— О? Значит, супружеский долг он взыскивать не собирается, — мама пожала плечами, — чудненько. Я боялась, что твои артефакты с тебя снимут и придется выдумывать что-нибудь неаппетитное. Что-то вроде фурункулов по всему телу.

— Еще немного, и я начну сочувствовать милорду Белтешу, — неуклюже пошутила я. — Откуда ты знаешь про… Ах да, ты же обыскивала мою комнату. Это меня всегда обижало.

Леди Маркаду пожала плечами:

— Или я, или отец. Заметь, твои действительно тайные вещи оставались на своих местах.

— Но почему вы это делали?! — взвыла я, стискивая свиток. — Вы так хотели, чтобы я сохранила свою чистоту, но чем, чем обыск помогал?

— Да какая чистота, — вспылила мама, — ты хоть что-то, кроме своих изобретений, замечала?! Единственный раз за все супружество я была солидарна с твоим отцом — мы боялись за тебя! Ты ведь даже не скрывала своих способностей, и это сейчас, когда король взялся за магов! Я не знаю, чего именно боялся Гарвейн, а я тряслась при мысли, что тебе что-нибудь подбросят, потом обвинят в чем-нибудь мерзком — и все, состаришься над котлом в лаборатории тайной королевской службы!

Я, потрясенная и ошеломленная, молчала. Мама, тяжело дыша, взмахнула рукой и с горечью добавила:

— Хотя сейчас я сожалею, что тебя не завербовали.

— Я… Прости. А почему ты не боялась, что мне что-то подкинут в академии?

— Потому что милорд Венрайт правит своей академией жесткой рукой истинного диктатора, — усмехнулась леди Маркаду. — Поверь, с этим человеком никто не спорит. Вспомни свою учебу, разве случалось у вас что-то из ряда вон выходящее?

— Нет, — я улыбнулась, — мы, конечно, шалили порой. Но если вдруг шутка переходила границы разумного, то таких юмористов вычисляли за несколько часов и… Духи?

— Да, Академия наводнена духами, — леди Маркаду улыбнулась, — и служат они только Венрайту. Я от него о них и узнала. Ну что, ты достаточно успокоилась, чтобы рассказать мне о свитке, который ты вот-вот переломишь пополам? И позови своего духа, надо отправить письма.

Я позвала Ашраю, но она не появилась. Видимо, еще в городе. Хорошо, подождем.

— Итак? — выразительно произнесла мама.

И я подробно, но сумбурно пересказала наш с Гаро разговор. Правда, самое главное пришлось утаить, и это было довольно заметно.

— Ты сказала не все, — прищурилась мама.

— Мне совесть не позволяет попросить у тебя клятву хранить молчание, — спокойно ответила я, — а без этого рассказать не могу.

— Какая глупость, — фыркнула мама. — Я этих клятв за свою жизнь надавала — на десяток благородных леди хватит.

Леди Маркаду вытащила откуда-то из рукава тонкую золотую иглу и ткнула ею в палец:

— Клянусь в жизни и посмертии хранить тайну Аркадии Ильтир Гаро, доверенную ей ее супругом Лисмадом Гаро, Белым драконом с Драконьих гор.

Выступившая капелька крови поднялась в воздух, сверкнула алым и превратилась в тонкую нить, которая на мгновение обвилась вокруг шеи леди Маркаду. Теперь, если мама не смолчит, магия перережет ей горло.

— Зачем такую? — едва выдавила я.

— А какую? — удивилась мама. — Это единственная хорошая, надежная клятва. Все остальные можно обойти на раз. Выкладывай.

Я сдвинула горку маминых писем и села на край стола. Свиток оставался у меня в руках, но открывать его не хотелось. Слишком все хорошо — дракон, который плохой, а стал хорошим. И плохим-то он был не потому, что он сволочь, изувер и гад, а потому, что его ввели в заблуждение… Нет, это все надо делить. Но вот на десять ли?

— В общем, если я Квинлиг, то Гаро Церпен. Драконы почитают за богов Квинлиг и Первого Дракона, которого звали Церпен. Каждое третье поколение рождается особенный дракон, которого называют Церпеном. Этот Церпен обязан взять в жены человеческую женщину, которую начнут называть Квинлиг. Для этого есть целый свиток правил.

Я взмахнула свитком и чуть не свалилась со стола.

— Ну а о том, что Квинлиг живут долго и радостно, я уже говорила.

— Я выдам тебе тайну, старую, — задумчиво протянула мама. — Видишь ли, первая жена короля была моей подругой. Недолго. Маркаду не настолько знатны, чтобы девица из их рода общалась с королевой. Кстати, я всегда была уверена, что Гарвейн выбрал меня именно из-за близости к королевской чете. Так вот, она до сих пор жива. Просто… Положишь ее — лежит. Поставишь — стоит, а потом медленно опускается на пол. Глаза стеклянные, по подбородку нитка слюны стекает. Если не покормить — сама есть не станет, голода не чувствует.

Меня затрясло. Это еще хуже, чем стать просто равнодушной! Это позор, ужаснейший позор!

— Откуда ты знаешь?

— Мы были подругами и долго боролись за свое право продолжить общение, но на нее давили, а потом и мне стало тяжело — нежеланная свадьба, первенец, война с мужем. Это она мне подсказала, как приструнить Гарвейна. Правда, тогда я уже носила тебя. Да. Так вот, меня пригласили во дворец, взяли несколько клятв и привели к королеве. Все отчаялись настолько, что таскали к ней старых друзей, рассказывали анекдоты и смешные истории, надеялись вытащить ее из этого состояния. Ничего не помогло. Она до сих пор жива, к слову.

— Но если с тебя брали клятвы, то как ты…

— Потому что единственную надежную не взяли. Я отказалась ее давать. Открывай свиток.

Читать свиток мне пришлось вслух, потому что для мамы он был девственно чист. И чем дальше я читала, тем сильней мрачнела леди Маркаду. Она что-то выписывала на лист, барабанила пальцами по столу и хмурила тонкие брови.

— Какая-то глупость, — выдохнула она в итоге. — Нет, в плане выбора женщины я согласна. Сильная, смелая, умная, общительная — полезные качества. Преуспевающая в магической науке — не понимаю. Зачем? Или дети перенимают у матери вообще все? Потому женщины и теряют эмоции?

— По мнению Гаро — не теряют.

— А мы можем доверять его мнению? — Мама фыркнула. — Как твоя мать, я рада, что он решил не следовать правилам. Но если смотреть в целом, то его это не с лучшей стороны характеризует.

— Почему?!

— Потому что в данном случае я вижу только два пути: либо изначально делать по-своему, либо положиться на предков и довести до конца. А тут… ой, не получается, брошу на полпути.

Я молча пожала плечами. После сегодняшнего разговора с Лидсмадом я перестала понимать, что происходит.

— Ты правильно сделала, что потребовала встречи с другими квинлиг, — сказала леди Маркаду. — Даже если леди Мариос — ее так зовут? Ага, так вот, даже если она здорова, это еще ни о чем не говорит. Так, где твоя Ашрая?

— В городе, покуп…

— Я здесь. — В кабинете материализовалась Ашрая и протянула мне красивую корзинку с пышным синим бантом. — Я все сделала, но не нашла бант с серебряным отбликом.

— Ты молодец.

Я осторожно положила в корзину свой рецепт, быстро проверила ингредиенты — отменное качество — и хлопнула в ладоши:

— Будь любезна сообщить милорду Гаро, что мы готовы идти в гости и ждем его на террасе.

— Вы найдете дорогу? — с беспокойством спросила Ашрая.

— М, скорее всего, — я пожала плечами, — давай так. Как поговоришь с милордом, найди нас.

Но мы не заблудились. Может, я запомнила дорогу, а может, вело чутье — не знаю. Но появившаяся на террасе Ашрая была очень довольна.

— Письма, — напомнила мама, и я спохватилась:

— Отправь, пожалуйста, мамины письма. Они на моем столе.

— Все адресаты подписаны, — добавила леди Маркаду.

Когда Ашрая исчезла, мы подошли к парапету. Леди Маркаду с удовольствием любовалась Данкатлом и вполголоса комментировала золотые крыши особо обеспеченных семей.

— Почему ты отказалась от ожерелья? — решившись, спросила я.

— А зачем мне настолько долгая жизнь? — Она пожала плечами. — Это глупо. И цена слишком высока. Если бы могла, я бы кинула ему эти камни в лицо. Но артефакт он передал через духа. Жуткого такого, будто призрак доспехов.

— Дион, его дух-помощник.

Мама поежилась:

— Я даже заикаться начала, когда его увидела. Вот и сказала, чтобы уносил туда, откуда принес. В моих мыслях это было гордо и величественно, но в реальности получилось жалко и обиженно. Трудно принять королевскую позу, когда нос красный и забит соплями.

— А как же правильные слезы? Которые только украшают истинную леди?

— А я никогда и не умела, — отмахнулась леди Маркаду.

— И что, лорд Белтеш не потребовал с тебя ожерелье? — с любопытством спросила я.

Мама покачала головой:

— Гарвейн неприятный человек, но женские украшения его не интересуют. Даже настолько дорогие. Продать-то ожерелье нельзя. Ты же знаешь, такие вещи передаются по женской линии, от матери наследника к жене наследника. Продать такое ожерелье — это просто расписаться в том, что род перешагнул последнюю грань бедности.

— Понятно. Значит, он не говорил, как именно отдаст меня замуж?

— Нет. Он даже позволил меня вызвать портных с образцами тканей. Они, к слову, сегодня должны были прийти. Я виновата в том, что не нашла в себе сил открыто возразить. Но мне было так страшно, — мама поежилась, — до сих пор в дрожь бросает.

— Кто тебя так напугал?

— Я не боялась кого-то или чего-то. Я просто была напугана, беспричинный страх. Я сталкивалась с подобным только один раз. — Леди Маркаду передернулась. — Однажды, в доме Венрайта, меня дух отпугивал от тайника. Ощущения были неописуемые и почти такие же.

Тихий шелест, и я, резко повернувшись, вижу Гаро. Он, как и я, с корзиной. Но на его корзине банта нет.

— Это подарок? — удивился дракон.

— Для милорда Тарнро, — кивнула я. — Нехорошо, если мы принесем дар только для леди Мариос.

— Да, верно, — кивнул Лидсмад. — Ты забыла про амулет.

И он протянул леди Маркаду простенький деревянный кулончик. Поблагодарив, мама намотала его на запястье:

— Он же и так работает?

— Да, — кивнул дракон и легко открыл портал, — прошу.

Мама шагнула первой, за ней последовала я, и уже за мной — дракон. Когда я вышла из портала, то сразу услышала злой детский голос:

— Ну и сиди! Не люблю тебя! Не люблю! Тоже не люблю!

Мама поманила меня к себе. Леди Маркаду стояла у пышного цветущего куста и за кем-то подглядывала.

— Что там? — шепнула я.

Я-то ничего не видела — ухоженный сад, неподалеку виднеется вместительный особняк. Хотя нет, садовые дорожки выложены очень дорогим камнем. Как по мне, так звездчатый мрамор в саду — расточительство.

— Что-то любопытное, — отозвалась мама.

Но Лидсмад не дал нам толком разобраться в том, что происходит.

— Подсматривать неприлично, — громко произнес дракон и еще громче добавил — Эрик, я слышу тебя.

Послышался топот, и на дорожку выскочил мальчишка лет восьми. Красный, со следами слез на щеках, он стискивал кулачки и зло щурился.

— Здравствуй, дарованный отец, — коротко бросил мальчишка.

Дракон явно оторопел. Он как-то передернулся и спросил:

— Что-то случилось?

— Ничего, — скривился Эрик. — Все как было. Лорд Карс в доме, леди Мариос — там.

И мальчишка показал на садовую дорожку.

— А давайте обменяемся подарками, — мило улыбнулась мама. — Мы с Кашенькой передадим ваш дар для леди Мариос, а вы одарите милорда Тарнро. Жаль, что ничего не прихватили детям.

— У нас чужакам нельзя одаривать детей, — чуть виновато улыбнулся дракон, — а чужие — все, кроме родителей и дарованных родителей. Даже бабушки с дедушками не могут дарить детям подарки. До пятнадцати лет, конечно.

— Какая славная традиция, — мама забрала у меня корзину и протянула ее дракону, — так что?21b4bc

— Не вижу в этом ничего плохого, — наконец ответил он. — Но я бы хотел, чтобы вы присоединились к нам.

— Немного поболтаем и, конечно же, придем, — прощебетала мама, забрала у Лидсмада корзину и потянула меня за собой.

Извилистая дорожка привела нас к резной деревянной беседке. Оттуда слышалась тихая музыка и бормотания:

— Поговори со мной, поговори со мной, поговори со мной.

От этого равнодушно-отчаявшегося голоса у меня заледенело сердце. Я не хочу, я не готова узнать, что там!

Но леди Маркаду не сомневалась, она с уверенностью злого обскуранта шла вперед, и мне пришлось следовать за ней.

В беседке на каменном полу сидел мальчишка. Маленький, бледноватый и худой. Рядом с ним устроилась женщина. Невероятно красивая женщина. Прямая спина, роскошная грива черных волос и скульптурно вылепленные черты лица. В руках женщина держала музыкальную шкатулку.

— Леди Мариос, лорд Тарнро пригласил нас в гости. Позвольте преподнести вам дар от его имени, — жизнерадостно произнесла мама.

Тишина. Внезапно музыка стихла. И, как только погас последний звук, леди Мариос закрыла глаза. Мальчишка, никак не отреагировавший на наше появление, выхватил из ее рук коробочку и завел шкатулку заново. Потом вложил ее назад в безвольные пальцы и вновь уселся у ног матери.

— Богинюшка Искристая, — выдохнула я.

Леди Мариос Тарнро жила и здравствовала. Но души в этом прекрасном теле не осталось. У меня потемнело перед глазами, горло перехватил спазм. Я потерялась в пространстве и времени и очнулась только тогда, когда поняла, что сижу на траве и вою. Вою, вцепившись в мамину юбку.

— За что?! За что?!

— Замолчи, — зашипела мама. — Замолчи и успокойся.

— Мама…

— Мы в городе. — Она сверкнула глазами. — Не в замке.

Бежать? Мы можем бежать? Я захохотала. Бежать. От брачного обряда не убежишь и не скроешься.

Хлесткий удар, и щеку обжигает болью. Я прижимаю ладонь к лицу и немо смотрю на маму. Она хватает меня за руку и тянет на себя:

— А ты хочешь провести оставшееся время в замке?

— Нет. — Я поднимаюсь. — Нет.

Наваливаюсь на маму всем телом, и мы медленно идем по садовой дорожке. Надеюсь, она приведет нас к выходу. Но если честно, то уже даже на надежду не осталось сил. За спиной играет навязчивая мелодия, и детский голос как заведенный повторяет:

— Поговори со мной, я люблю тебя, поговори со мной, я люблю тебя. Ну пожалуйста, мама!