Глава 7

Аркадия Ильтир Гаро, Белая Квинлиг с Драконьих Гор

В камине весело трещали сгорающие поленья. Закутавшись в плед, я устроилась на толстой шкуре и грела ладони о чашку с какао. Мамин новый дом оказался очень уютным. Воздух был пронизан светом и ароматом шоколада и выпечки. В нашем старом особняке никогда так не пахло.

— До самого дома вас сопровождал дух. — В каминную гостиную вошёл высокий плечистый мужчина.

Его темные волосы были забраны в низкий хвост, и только одна выбившаяся прядка падала на лицо. Очень привлекательный мужчина. Как будто даже немного знакомый. На самом деле мама представила нас друг другу, но я не запомнила.

— Ты уверен, Райт? — ахнула мама.

Ох, вот уж действительно «немного знакомы» — ректор Венрайт. Тот самый, про которого говорила мама. Да и я сама видела его на нескольких праздничных банкетах. Но не запоминала — у нас считалось неприличным и опасным долго смотреть на преподавательский стол. Зато некоторые бесстрашные и безголовые студентки были готовы бить стекла, лишь бы попасть к ректору в кабинет. Судя по тому, что он еще не женат, ничего интересного в его кабинете не происходило.

— Абсолютно. Как и в том, что сейчас за оградой дежурит другой дух. Давайте, красавицы, рассказывайте, куда вляпались. — Ректор Венрайт занял массивное кресло и пристально посмотрел на маму.

Та, нервно оправив волосы, медленно опустилась на софу. На короткое мгновение мне показалось, что между леди Маркаду и ректором есть что-то большее, чем… А чем, собственно, что? Мне даже не пришло в голову спросить, откуда мама его знает.

Поглядев друг на друга, они дружно уставились на меня. А я пожала плечами и честно ответила:

— Драконьи Узы. Я знала, что меня ждёт. Но оказалась не готова это увидеть. Сейчас даже немного стыдно за свою истерику.

— Это не считая того, что я влила в тебя недельную дозу успокоительного, — вздохнула мама. — Та леди выглядела ужасно. Вернее, она была красива, но… Прости Богинюшка, бывает, дети рождаются умом скорбными, но и в них, когда вырастают, жизни больше. Какие-то чувства, желания. Гудят что-то, просят, лепечут. А тут…

Венрайт прямо из воздуха вытащил поднос. На нем стояла бутылка гранатового вина и три бокала. Он наполнил все три, но я пока не спешила покидать свой уютный кокон.

Подав маме бокал, он задумчиво произнес:

— Актур уже несколько лет готовит законопроект, запрещающий Драконьи Узы на территории Данкатлской Империи.

Нахмурившись, леди Маркаду коснулась губами бокала, формально обозначив глоток, и отставила напиток на стол. Сплетя между собой тонкие нервные пальцы, она зло выдохнула:

— Не торопится наш король спасать своих подданных. Оно и правильно, чего женщин защищать. Не люди же.

Ректор грел в руках вино и не спешил его пить. На гневные слова мамы он только хмыкнул и пояснил:

— Ты не права. Посмотри на свою дочь. Сильная, талантливая, умная. Кто знает, может, через время она бы открыла свою зельеварческую школу или возглавила кафедру Высших Зелий. Но теперь она обречена.

От мрачной уверенности ректора Венрайта я вздрогнула, и какао плеснуло мне на руки. Обречена. Какое просто слово. Четкое такое, немного звонкое и по-своему красивое. Теперь это мое слово. Аркадия обречена. Почти фамилия.

— К чему ты клонишь? — спросила мама и левитировала мне салфетку.

— К тому, что полноценную войну с Драконьими Горами мы не потянем.

— Они угрожали? — хрипло спросила я и сжала подлетевшую ткань.

— Да. Причем это была не тонкая политическая игра, а прямая угроза. Откровенней только бандиты в подворотне. — Венрайт криво улыбнулся. — Отступление не равно сдаче. Сила дракона не зависит от цвета чешуи, но цвет чешуи зависит от силы. Род Золотых драконов был побежден их ближайшими родичами — Серебряными. Сейчас самое время для принятия решений.

Я выпуталась из объятий пледа и села рядом с мамой. Приняла протянутый бокал и тоже обозначила глоток. Из вежливости. Вино сейчас последний помощник. Ну, хотя в него можно добавить яд. Тогда наверняка все вопросы снимет — мертвые не интересуются живыми.

— Угрожали Золотые, верно? — мне пришла в голову занимательная мысль.

— Верно.

— Значит, Серебряные ничего не знают. — Я прикусила губу. — Мы должны работать с разных сторон. Запрещать ритуал бесполезно. Лорда Белтеша не остановило общественное порицание — блеск золота затмил все.

— Есть готовое решение — говори, — спокойно сказал Венрайт.

— Есть. Мы должны натравить журналистов на Тарнро. Все помнят, как людей отучали обращать магию внутрь себя? Душераздирающие статьи, фотографии. Рассказы очевидцев и очерки литераторов. Стать супругой дракона — сказка, о которой мечтают многие девушки. Эта сказка должна потемнеть.

Венрайт допил свое вино и поставил бокал на стол. Он хмурился и о чем-то настороженно размышлял.

— Это жестоко по отношению к детям Карса Тарнро — журналисты бывают бестактны, — задумчиво протянула мама, — но люди имеют право знать всю подоплеку таких браков. Ничем не подтвержденных слухов недостаточно.

— У нас есть официальная статистика, — Венрайт потер подбородок, — Актур уже говорил, что готов показать свою единственную жену людям.

— Зачем он это сделал? Я имею в виду короля, — тихо спросила я.

— Тогда он не был королем, — хмыкнул ректор. — И у него была невеста. Из хорошего, богатого и влиятельного рода. Но на одном из приемов молодой принц увидел прекрасную девушку, он полюбил ее, она его. Дело могло закончиться иначе — фавориток никто не отменял. Но леди Малира была слишком строго воспитана. Она отказалась ублажать принца и согласилась выйти замуж за кого-то другого. Я, если честно, все это не застал.

— Она должна была выйти замуж за старшего брата моего бывшего мужа, — подсказала леди Маркаду. — Но за несколько дней до свадьбы старший лорд Белтеш погиб на дуэли. Это свело леди Белтеш в могилу раньше времени.

— А через пару дней король отправил сына в ссылку, — хмыкнул Венрайт. — Потому что Драконьи Узы нерасторжимы. Скандал был знатный.

— Тогда люди тем более должны знать, — решительно произнесла я. — Мне будет легче, если, лишаясь воли и желаний, я буду уверена, что больше никто не пострадает.

— Мы сделаем все возможное, — решительно сказала мама.

— Но, если дракон придет требовать ее обратно, — Венрайт развел руками, — мы ничего не сможем сделать.

— Я смогу.

И я действительно чувствовала себя способной на это. Если Гаро попробует ограничить мою свободу — я стану самой невыносимой женой на свете. Леди Мариос показала мне, что бояться уже нечего. Я умру раньше, чем остановится мое сердце. Это страшно и странно, но у меня есть шанс изменить мир. Будет преступлением упустить эту возможность. Ректор Венрайт оставался с нами до ужина, но после был вынужден вернуться в Академию. Перед уходом он перепроверил защиту, влил силу в охранный контур и что-то долго объяснял маме. Затем они вернулись в дом, мужчина надел свой плащ, взял перчатки и двинулся к выходу. Леди Маркаду следовала за ним. На ее лице застыла маска непроницаемого спокойствия.

Я не хотела подсматривать за ними. Но, к сожалению, из-за успокоительного зелья очень хочется пить. А на кухню можно пройти только сквозь прихожую. Поэтому мне удалось увидеть, как ректор целует кончики пальцев леди Маркаду. И как она, закрыв за ректором дверь, прижимается к ней лбом. Маска спокойствия сползает с ее лица и разбивается на крохотные осколки. Мне кажется, что я слышу этот звон. И даже пить перехотелось.

— Мам?

— Он ухаживал за мной, — тихо ответила она. — Но лорд Белтеш предложил больше. А я никогда не умела бороться.

Она все еще стояла ко мне спиной. В полумраке прихожей она выглядела как молоденькая девчонка, а не как мать двух взрослых детей. Я не знала, что сказать. Мне было интересно, поддерживала ли она связь с ректором после свадьбы. Но вместе с тем я не могла это спросить. Родных людей нельзя бить по больному месту.

— Может, возьмем какие-нибудь книги и посидим в саду? Можно травяной отвар сделать.

Повернувшись ко мне, леди Маркаду небрежным жестом стряхнула со щеки крошечную слезинку и покачала головой:

— Нельзя, там защита хуже. Ты пить хотела? Идем.

Мы зашли на крошечную кухню, и мама принялась ворошить полки. На стол, мягко покачиваясь, прилетел кувшин. В него тут же спикировали ягоды, лед и несколько ломтиков лимона.

— Он предлагал мне уйти от Гарвейна, — вдруг произнесла мама. — Но я не смогла. Это казалось таким сложным.

Пожав плечами, я заметила:

— Но ты ведь ушла. Так ли важны причины?

— Райт предлагал мне руку и сердце, но с тех пор прошло уже шесть лет. Да и до любви ли мне сейчас. И не возражай! Бери кувшин и две чашки, — она вздохнула и едва слышно добавила, — хотя недавно он… Неважно.

В итоге мы устроились в каминной гостиной. Я бездумно листала научную периодику и вздыхала. К сожалению, успокоительное зелье серьезно притупляет остроту ума. С другой стороны, мне сейчас было очень хорошо. Мысли о будущем не беспокоили, все страхи улеглись. Я начинаю понимать тех, кто подсаживался на успокоительное зелье. Выпил с утра — и весь день как в сказке.

Мама что-то высчитывала на бумаге, похмыкивала и сквозь зубы поминала обскурантов. Рядом с ее креслом уже скопилась кучка скомканных бумажек.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь высчитать твой магический потенциал, — леди Маркаду сосредоточенно хмурилась и покусывала карандаш, — тогда можно будет попытаться создать барьер между тобой и Гаро. Что-то вроде артефактной парюры. Чтобы не позволить магии циркулировать между вами.

— Это прорва магии, где ты ее возьмёшь? — Даже в одурманенном состоянии я понимала, что такая парюра доступна только королям.

— У Гаро и возьму. Точнее, сам отдаст, — спокойно сказала леди Маркаду. — Я не успела хорошо его узнать, но уверена, что он действительно не знал. Подожди возражать. Позволил бы он тебе, да и мне, увидеть леди Мариос? Тогда бы уж тебя ждала подставная леди Тарнро. Нет, Гаро и сам сегодня был ошеломлен.

Отложив журнал в сторону, я медленно кивнула. Да, действительно. Он ведь собрал подарок для леди Мариос. Подарок, которым она воспользоваться не сможет.

— Да, ты права. Но это тоже плохо, — задумчиво произнесла я.

— Почему?

— Потому что он не знал, — я попыталась объяснить свою мысль, — вот, смотри. Если бы он знал, отчего женщины становятся такими, мы бы могли попробовать убедить его рассказать нам. Шантажом или подкупом.

— Пытками, — кивнула мама. — Король бы не сдержался. Он хочет вернуть свою жену. Он уже устал от своей подставной второй жены.

— Или так, — согласилась я. — Но сложно рассказать то, чего не знаешь. Я пробовала на экзамене — не вышло.

По дому разнёсся мелодичный перезвон. Словно сотня крошечных хрустальных колокольчиков была задета чьей-то небрежной рукой.

— Кто-то пришел. — Мама отложила свои записи и поднялась на ноги.

Я последовала за ней. Не представляю, что делать, если это дракон явился требовать свою самку.

Мне казалось, что у мамы маленький домик — три спальни, кабинет, столовая и две гостиных, маленькая кухня да прихожая. Но за то время, что мы шли от каминной, я успела разозлиться, потом испугаться, потом опять разозлиться.

Мы вышли на улицу и в сгущающихся сумерках увидели стоящего перед воротами дракона. Он уже успел переодеться? Узкие черные штаны, сапоги и белая рубашка. Ни камзола, ни плаща.

— Молчит, — удивилась мама. — И войти не пытается. Подойдешь к нему?

От крыльца до ворот где-то сорок шагов. Но я не могла сделать ни единого. Меня будто приморозило к ступеням.

Сжав мамину руку, я тихо выдохнула:

— Я не готова. Мне нечего ему сказать.

— Тогда мы можем лишь понадеяться на то, что он не рискнёт взламывать нашу защиту. Идём в дом.

Мама повернулась к дракону спиной, а я на мгновение замешкалась. И увидела, как дракон, безнадежно улыбнувшись, медленно опускается на колени. Гаро больше не смотрел на меня, его голова была низко опущена.

— Идём. Или ты уже готова обсудить с ним сложившуюся ситуацию? — Мама замерла в дверях.

— Нет. Я едва соображаю. Такое ощущение, что у меня крови успокоительное зелье плещется, — ответила я.

— Возможно, зелье было слишком концентрированным, — мама пожала плечами, — но ты не видела себя, Аркадия.

Мы вернулись обратно в каминную. Но ощущение уюта пропало. Я знала, что дракон все еще у ворот, — колокольчики продолжали звенеть. Неужели не утихнут? Мама вздохнула, волнообразно повела рукой, и перезвон стих. Если прислушаться, то колокольчики все еще были слышны. Но уже не так сильно.

Все же это очень странно — осознавать, что дракон «Для вас милорд Гаро» сейчас стоит за нашими воротами. И, может быть, все еще не поднялся с колен. Мне хотелось выйти к нему и сказать, чтобы он уходил. А еще мне хотелось спрятаться дома и никуда никогда не показываться.

— Ничего удивительного. — Я слабо улыбнулась. — Напряжение слишком долго копилось. Вот оно все и вышло, с шумом.

— Давай-ка я уложу тебя спать. — Мама решительно закрыла книгу, которую пыталась читать, и встала. — Немного сонного зелья тебе не повредит.

— Для крепкого сна мне хватит настоя ромашки, — фыркнула я. — А вот полноценное сонное зелье превратит меня в овощ раньше времени.

Мы вновь отправились на кухню. Леди Маркаду вскипятила воду, а я подготовила все остальное. Размяла соцветия ромашки, напитала их магией. Добавила цветочный мед и лимон. Кто бы мог подумать, что приготовление настолько простого настоя способно доставить мне такое удовольствие?

Разлив горячий напиток, я села к столу.

— Я вот думаю: а не из-за детей ли все это происходит с Квинлиг? — Я сделала небольшой глоток и пояснила свою мысль: — Сын у короля нашего получился просто удивительным. Он собрал в себе все родовые таланты, да ещё и красив сверх меры. Никогда не простужался и обладает нечеловеческой выносливостью. Помнишь, его даже проверяли на нелюдскую кровь?

Леди Маркаду нервно хмыкнула, подвинула к себе настой ромашки и щедро сдобрила его бренди.

— Как мать двоих детей, могу сказать, что здоровье действительно ухудшается. Но это легко поправить после родов. Правильный комплекс витаминных зелий восстанавливает ломкие ногти и волосы, возвращает коже матовый свет.

Настой был слишком горяч, чтобы пить его большими глотками. Жаль, что я не подумала об этом, когда хватанула слишком много. С другой стороны, зато потренировалась в исцеляющих чарах.

— Значит, вполне может быть, что драконы забирают у матери желание жить, — сказала я, как только небо и язык перестали саднить.

Леди Маркаду нахмурилась и добавила себе еще немного бренди. Отвечать она не торопилась — хмурила тонкие брови и, шевеля губами, что-то подсчитывала. Затем вздохнула и покачала головой:

— Звучит немного бредово. Целители подробно объяснили, как ребенок забирает из организма матери кальций. Даже перепады настроения объяснили. Но чтобы отнять эмоции… Нет, чисто теоретически это можно притянуть к неправильной работе внутренних органов. Но тогда диагностическое заклятье показывало бы, что за орган перестал правильно работать. Да и сбой в работе внутренних желез может произойти и без беременности.

Хмыкнув, я пожала плечами. Спорить бессмысленно — я-то про то, как ребенок забирает из матери кальций, ничего не знаю. Могу вообразить, конечно, но эти моменты скорее относятся к плоскому черному юмору, чем к реальности. Но все равно идея богатая. Я бы даже сказала, что это единственное разумное предположение. Либо же мы должны взять за аксиому другую ересь — все Церпены моральные уроды и извращенцы, которым жизненно необходима жена кукла. И опять же, есть бесчисленное количество заклинаний и артефактов, которые могут сотворить с женщиной то же самое. Не нужно вступать в брак и ждать неизвестно сколько времени.

— Пойдем, я уложу тебя.

Надо же, я так задумалась, что даже не заметила, как выпила весь настой. Видимо, он успел остыть. Или мама его остудила.

Гостевая спальня в мамином особняке была всего одна. И, судя по обстановке, леди Маркаду гостей привечать не собиралась. Ибо обстановка могла бы служить образцом истинного аскетизма: узкая постель, стул, туалетный столик и маленький шкаф. Зато в комнате было широкое окно и не светились стены.

— И не надо так фыркать, — проворчала мама, — тебе напомнить, сколько времени прошло? Это я еще молодец, что пустой дом так обставить успела.

Я лукаво улыбнулась и спросила:

— Наверное, ректор Венрайт тебе помог?

— От его помощи больше вреда было, — отмахнулась мама. — Спи, а то, знаешь ли, любопытной Варваре…

— Сплю. — Я шутливым жестом прикрыла нос.

— Здесь есть сорочка, халат. — Мама кивнула на шкаф. — Спокойной ночи.

Она вышла, а я быстро скинула платье и надела сорочку. Устроившись под одеялом, я прикрыла глаза и провалилась в лавандовую дрему. Как же давно мне не спалось так сладко! Никаких сновидений, никаких тревог — я просто провалилась в уютную, теплую темноту. И вынырнула из нее под громовой раскат.

Несколько минут я просто лежала на спине и бездумно таращилась в потолок. С улицы проникало немного света — в саду горело несколько фонарей. Так что на потолке танцевали тени — это ветви деревьев извивались под порывами ветра. Хорошо. Лучше, чем открыть глаза среди колдовских огней холодной пещеры.

Я всегда любила засыпать под звуки дождя, но сейчас у меня это не получалось. Подушка перестала быть удобной, лавандовый аромат начал раздражать. И даже одеяло начало колоться! Да что ж такое-то? Причем глаза продолжают слипаться, зелья-то успокоительного сколько выпито было! А все равно, голова уснуть не может.

"Интересно, Гаро остался у ворот?" — мелькнула сонная мыслишка. И мне тут же стало смешно. С чего бы ему оставаться?

Но как бы забавно это ни было, а бодрости прибавило. Я как-то сразу представила дрожащего от холода дракона, что в бесплодной надежде смотрит в темные окна… Тьфу, глупость.

Чтобы прогнать назойливые думы, я выбралась из-под одеяла и принялась искать одежду. В шкафу висел плотный халат, а у постели нашлись домашние туфли.

Туго затянув пояс, я вышла в коридор. Передвигаться я старалась как можно тише — не хотелось разбудить маму. Что бы я ей сказала? Беспокоюсь, что дракон изойдет на чих и кашель? По-хорошему, так ему и надо. Но… Но все равно я не хочу таких вот пафосных жестов. Они навязывают обязательства, а мне и без того хватает проблем. Так что я схожу до ворот, удостоверюсь, что дракон ушел, и спокойно досплю до утра.

Именно с такими мыслями я добралась до прихожей, повоевала с дверью и вышла в ночную прохладу. Ветер, уже не сильный, холодил ноги. Зябко поежившись, я всмотрелась в темноту. Дракон был в белой рубашке, ничего такого у ворот не видно. Но ладно уж, дойду и посмотрю. Хочу быть уверена, что…

Неспокойно и не досплю. Он сидел прямо на размокшей земле. Опирался спиной о наши ворота и курил трубку. Вот ведь какой — трубку защитил от дождя, а себя нет.

— Больше вам покурить негде? — спросила я, и дракон выронил трубку.

— Аркадия?

— Нет, ее оскорбленный призрак, — фыркнула я.

Да, играть в мнимую покорность я больше не хочу и не буду.

Он щелчком пальцев развеял трубку, затем встал. Встал только для того, чтобы опуститься передо мной на оба колена.

— Клянусь своей крылатой душой, своей красной кровью и бессмертной магией — я не знал, что становление Квинлиг может навредить человеческой девушке.

Вокруг дракона взметнулось пламя. Взметнулось и истаяло, оставив его целым и невредимым.

— И что теперь?

— Мы будем искать ответ, — серьезно сказал дракон.

— Значит, на освобождение от вас, милорд, мне рассчитывать не стоит?

Я и не надеялась, но так хотелось уязвить его.

— Мертвые Церпены не докучают своим Квинлиг, — усмехнулся он. — У тебя есть шанс, о великий зельевар.

— О, я не рискну, — я невесело рассмеялась, — меня не привлекает идея о погребении заживо.

— Заживо? — удивился дракон и ловко очистил свою одежду от грязи. — Как жестоко.

— Ужасно жестоко, — хмыкнула я. — Так почему вы остались здесь?

Гаро как-то странно похлопал себя по карманам, потом вспомнил, что трубки уже нет, и заложил руки за спину.

— Не желаете прогуляться?

Я выразительно посмотрела на себя, развела руки и уточнила:

— Вот так?

— А что-то не так? — удивился дракон и, посмотрев мне в глаза, добавил: — Я не обращал внимания на то, что носят человеческие женщины. Но, как мне кажется, это вполне прилично. И длина, и декольте. Тут и вышивка есть, вроде бы.

Под моим взглядом он стушевался и замолчал. 1439f7c

— Вы серьезно?

— У драконов совсем другая мода, — он покачал головой, — но я не об этом хотел поговорить.

— Давайте мы разойдемся спать? Вы к себе, а я к себе.

Лидсмад посмотрел на меня и тихо сказал:

— Хорошо. Я приду завтра.

— К обеду, — поспешно добавила я. — Вы придете в человеческий дом, а у нас есть требования ко времени.

— К обеду. — Он кивнул. — Хорошо, звездной ночи, Аркадия.

Он стоял у ворот до тех пор, пока я не закрыла за собой дверь. Как же все странно и интересно вывернулось. Надеюсь, ректор Венрайт знает что-нибудь об этой клятве. Выглядело-то красиво, но я такой формулировки еще не слышала.