Глава 8

Лидсмад Гаро, Белый дракон с Драконьих Гор

Актур не знает, что его тронный зал в точности копирует зал Крылатых Королей в Драконьих Горах. Разумеется, человеческий вариант значительно уступает драконьему в размерах. Но все это прошло мимо короля, а потому он очень удивлен — я не впал в благоговейный трепет.

Он явно оскорблен. Очевидно, на придворных тронный зал производит иное впечатление. Хмыкнув, я посмотрел под ноги — даже дракон не выживет, если упадет с такой высоты. Раскрыть крылья во время свободного падения может не каждый, и Актур это прекрасно знает.

— Мое почтение, Актур. Ты хотел видеть меня?

Нет, все же люди не точно скопировали драконий тронный зал. Иллюзии на порядок выше, чем творят крылатые маги. Но нет ощущения высоты, ощущения свежего ветра. Зато, чтобы посмотреть на короля, приходится щуриться — узкий, тянущийся ввысь трон покоится на облаках, а над головой Актура сияет иллюзорное солнце.

— Почтение? — усмехнулся король. — До меня дошли неприятные слухи, Лидсмад, дракон-изгнанник.

— Ты узнал, что твой заказ еще не готов? Каюсь, виноват.

Я не смотрел на Актура. К чему неволить взгляд? Тонкий слух подскажет все нюансы монаршего настроения. Да и он всего лишь человек, ничем не защищенный от драконьей магии. Я способен узнать его истинные эмоции. Очень жаль, что Квинлиг защищена от магии своего Церпена. Было бы куда проще и удобнее разговаривать с Аркадией, если бы наша эмпатическая связь уже была установлена.

— Аркадия Ильтир Белтеш, — медленно, почти по слогам произнес король. — Зельевар-новатор, возможное светило магической науки.

— Не имел возможности лично удостовериться в ее таланте, — спокойно ответил я. — Но мне лестно, что слава моей Квинлиг достигла королевского дворца.

— Ты ведь не можешь не знать, — разозлился Актур, — для чего ты здесь.

Заложив руки за спину, я насмешливо спросил:

— Я теряюсь в загадках, Актур, король-обманщик. Именно твоя канцелярия внесла Аркадию в список, который потом передали мне. Я сделал великолепный выбор. Сильная, упорная, смелая, она станет жемчужиной рода Гаро.

— Рода, от которого осталось только громкое имя? — Актур бил наверняка, бил точно, бил так, чтобы гарантированно причинить боль.

— А много ли настоящих колдовских родов в Данкатле? — усмехнулся я. — Твои люди страдают от нападений нежити и нечисти, но ты ничего не можешь сделать — боевых магов практически нет. Ты посвятил свою жизнь жене, служению ее бездушному телу. А страна тем временем распадается на куски.

Я тоже знал, куда бить. Актур по-прежнему влюблен в свою супругу. Он любит ее настолько, что скрыл ее недуг. Чтобы не опозорить.

— Мне нужен Универсальный Эликсир, — жестко произнес король. — Ты Великий Маг, дракон. Но ты в моем королевстве. На моей земле.

— Если ты настаиваешь, — я развел руки в стороны, словно предлагая обняться, — могу уйти.

— Оставишь замок?

— Он ждал Гаро четыреста лет, подождет и еще лет сто. Ты как раз успеешь развалить страну.

Тронный зал на мгновение погрузился во тьму. Затем вспыхнул яркий свет, и я увидел этот зал без иллюзий. Серые стены, черная роспись заклинаний и алые рунические круги — это отличает Данкатл от Драконьих Гор. У нас вместо громоздких заклинаний иллюзию поддерживают правильно подобранные драгоценные камни.

— Пообедаешь со мной? — спросил Актур своим обыденным тоном.

— Уже обед? — ужаснулся я.

— Нет, еще нет. Но разговор предстоит долгий.

— Тогда прости, но обедаю я сегодня в гостях у леди Маркаду.

Актур тяжело вздохнул и встал с трона:

— Ты худшее, что со мной случалось за последние пять лет. Мог бы соврать про сложный эксперимент.

Я живу среди людей уже три года, два из которых тесно общаюсь с Актуром. Но порой он ставит меня в тупик. Андиран Златокрылый убивал тех, кто осмеливался ему лгать. Актур Второй Данкатлский хочет, чтобы ему врали. Это кажется ненормальным.

— О чем ты хочешь поговорить?

Что еще меня удивляет, так это то, что малый королевский кабинет в два раза больше тронного зала. Пустое гулкое пространство, стены, увешанные портретами прежних королей, и массивный стол из драгоценного поющего дерева.

— Ты же можешь создать себе достойное кресло? — привычно уточнил Актур.

Я так же привычно, не отвечая, призвал малое колдовское облако и уселся на него. На востоке от Драконьих Гор лежит удивительная страна, где люди носят шелковые халаты и сидят на полу. Научиться так скрещивать ноги было нелегко, зато теперь сидеть на облаке стало особенно удобно.

— Мне действительно нужен этот эликсир. — Актур потер переносицу. — Я знаю, что в вашей семье не все гладко. Твоя Квинлиг выставила очень показательные требования. Человеческий король умоляет тебя, дракон-изгнанник. Мне. Нужен. Ее. Эликсир.

— Время есть?

— Немного.

— Заметь, я не спрашиваю, зачем он тебе, — выразительно произнес я. — Сейчас все сложно, Актур. Но я постараюсь найти компромисс.

— В нашу последнюю встречу ты считал компромисс ругательством, — криво улыбнулся Актур. — Надеюсь, ты понимаешь, что мне действительно необходим этот эликсир?

— Тогда как именно моя Квинлиг оказалась в твоем листе?

Актур хмыкнул и развел руками:

— Я сам не знал. Ты же понимаешь, что это немного не королевский уровень? Я отдал приказ подобрать дракону девиц. Ты передал моему секретарю свои пожелания, и дальше это было уже не мое дело. А вот один молодой и ретивый тайнознатчик решил воспользоваться оказией.

Король помолчал, переложил бумаги с одного конца стола на другой, а потом рассмеялся:

— Ты лучше других знаешь, как сыто и ленно живут маги в Данкатле. Им не интересна магия как наука. Они просто осваивают пару-тройку заклятий и живут припеваючи. Мы вынуждены идти на крайние меры.

— Я знаю, что некоторых магов ты привлекаешь на службу не самым честным путем. Что, на мой взгляд, неразумно.

— Пока что это единственный способ. Так вот, как мне доложили, Аркадия раз за разом ускользала из всех ловушек. Причем так, как будто она действительно не заинтересовалась. Как может девушка не заинтересоваться драгоценностями? Или тайным свитком заклятий для продления молодости.

Не могу сказать, что хорошо узнал свою Квинлиг. Но даже я, дракон, знающий ее меньше недели, не стал бы выбирать это для приманки.

— Он ввел ее в список и потом хотел вывести в обмен на верную службу?

— Именно. Но ты оказался очень быстрым. Тайнознатчик пытался уйти со службы, но, — Актур нехорошо улыбнулся, — не смог.

Еще бы он смог. Интересно, насколько далеко простирается человеческая фантазия? Мы, драконы, весьма изощренно подходим к таким, м-м-м, проступкам.

Аркадия Ильтир Гаро, Белая Квинлиг с Драконьих Гор

К завтраку я вышла с опозданием, но зато была вознаграждена прелюбопытнейшим зрелищем: мама и ректор Венрайт флиртовали как подростки на первом балу. Мне даже захотелось уйти к себе, чтобы не мешать. Неужели они пронесли свою любовь сквозь все эти годы?

— Доброе утро. — Ректор заметил меня первым.

Мне было страшно неловко, особенно когда мама отшатнулась от Венрайта и едва не своротила на пол свою тарелку. Мы все сделали вид, что ничего не произошло.

— Кашенька, ну что ты там стоишь? — выпалила мама.

Я не успела ничего сказать, меня перебил раскатистый хохот Венрайта.

— Да, моя леди, ты умеешь насмешить, — сказал он, отсмеявшись.

Леди Маркаду смутилась и, отведя глаза, ответила:

— Так, а как ещё сократить? Хочется как-то по-домашнему называть ребенка.

— Аркадия, — протянул ректор, — Кади, Дия, Кадия, Ари, в конце концов. Как у вас из этого имени получилась каша, даже не представляю.

— Это Карим, — улыбнулась я и села к столу. — Он был сильно расстроен и искал, как мне насолить.

Едва только я коснулась стола, как ко мне спикировала тарелка. Следом за ней подлетели остальные столовые приборы. А через мгновение передо мной уже исходила ароматным паром каша со свежими ягодами. Как хорошо дома!

Я воздала должное вкуснейшей каше, и так получилось, что за завтраком общались только взрослые… Ох, Богинюшка Искристая, какие взрослые? Я сама уже взрослая дама с драконом! Вот что делает успокоительное зелье вкупе с уютным безопасным домом. Так что правильней сказать: во время завтрака общались только леди Маркаду и ректор Венрайт. Именно так.

— Ари высказала интересную мысль. — И мама пересказала Венрайту мои вчерашние измышления.

Из ее уст это прозвучало особенно странно, но я все равно осталась при своем мнении. И не преминула напомнить ей:

— Но ты сказала, что это невозможно.

— У меня была целая ночь, — серьезно ответила мама.

— Хм, это звучит как невозможно логичный бред, — ректор Венрайт потер подбородок, — что косвенно подтверждает мысль: драконьи общежития не пустуют. Каждый год кто-то поступает, а учеба завершается пышной свадьбой. У девиц уже охота идёт на драконов. Я бы даже сказал, что все расписано на годы вперед, — все хотят замуж за дракона.

Я отложила ложку и тяжело вздохнула: с кем бы поменяться? Хотя не уверена, что смогла бы вот так перекинуть это проклятье с себя на другую девчонку. Да и Гаро…

— А ведь никто не мог помешать Гаро устроить пышную свадьбу, как у всех, — задумалась мама. — Куда так торопился твой дракон?

— Он не мой, — возмутилась я и даже головой помотала, — не мой!

— Пусть лучше он будет твой, чем ты его. Формулировка приятней, согласись. — Мама подмигнула мне.

— Если бы он был мой, я могла бы его продать. Или сдать в лавку старьевщика, — рассмеялась я. — Это если предположить, что милорд Гаро вещь.

Ректор Венрайт усмехнулся и, допив свой чай, поднялся:

— Я прибуду к обеду. Сейчас надо вложить заместителю немного жажды деятельности. — Ректор усмехнулся и добавил: — И вы, Ари, можете звать меня по имени.

— Спасибо, это большая честь, — восхитилась я и попыталась вспомнить, как же зовут ректора.

У нас, тех, кто не охотился за ним, было распространено его прозвище — Страх. Вряд ли он хочет, чтобы я называла его именно так.

— Дориан Венрайт, — он улыбнулся, — вряд ли вы знаете мое имя.

— А почему мама зовёт вас Райтом?

После этого простого и невинного вопроса мне довелось увидеть двух стремительно краснеющих людей. После чего Дориан быстро произнёс:

— Это из нашей юности. Я приду к обеду.

Он исчез прямо из нашей гостиной. Я тут же повернулась к маме и спросила:

— Это была интересная история?

— Детям такое не рассказывают, — фыркнула мама. — Не ехидничай, лучше скажи, как твое самочувствие.

А как мое самочувствие? Эмоции вроде на месте, желания присутствуют. Примерно так я маме и ответила. На что получила полный скептицизма взгляд и замечание:

— Я намекала на то, не нужно ли тебе успокоительного зелья.

Из поясной сумочки мама вытащила флакон с зельем, как будто иллюстрируя свои слова.

— А, нет, не нужно, спасибо. — Я отмахнулась и вспомнила, что не успела предупредить леди Маркаду: — К нам на обед сегодня придёт дракон. В смысле, Гаро.

Не говоря ни слова, мама откупорила флакон, осушила его и спокойно спросила:

— Это предвидение?

-. Я ночью вышла, чтобы убедиться, что он ушел. А он сидел под воротами… Ах ты ж обскурантова память! Я забыла у Дориана спросить про клятву.

— Я и раньше не понимала, что происходит, но сейчас все стало ещё запутанней. — Мама покачала головой и вытащила еще один флакон. Потом подумала и вернула на место. Оно и правильно, не стоит злоупотреблять.

— Гаро поклялся, что ничего не знал. Но я никогда не слышала такой клятвы, — с трудом вспомнив, я пересказала слова клятвы.

Она не стала надеяться ни на свою, ни на мою память. Потому быстро нашла клочок бумаги и записала драконью клятву.

— Теоретически, драконы и должны клясться иначе. Но тогда и зелья на них должны действовать иначе, — задумчиво протянула леди Маркаду.

— Не вижу связи.

— Это логика, дочь. Простейшая логика.

Я пожала плечами и встала. До обеда немного времени, но утром ректор принес несколько коробок книг. Надо посмотреть, что там, и разделить на читанное и не читанное.

Коробки с книгами стояли в каминной зале. Там мы и устроились, потому что в этом особняке библиотеки не было. Мама развела руками и честно сказала:

— Я не уверена, что найду достаточно книг.

— А это? — Я показала на коробки.

— Это закрытая секция академической библиотеки. Так что будь осторожна, эти книги невероятно ценные.

В этот момент мне стало очень обидно: у меня хватает недостатков, но с книгами я всегда предельно нежна!

До самого обеда мы шуршали страницами. Кажется, Дориан просто взял и притащил из библиотеки все книги, в которых хотя бы косвенно упоминались драконы. Теперь я, кстати, знаю, что носят драконицы. Ни за что не надену этот полупрозрачный разврат! Странно, что при таких женских нарядах у них рождается так мало детей.

— Все не то. — Мама с треском захлопнула книгу и откинула ее на стол.

— Будь осторожней, эти книги невероятно ценные, — насмешливо пропела я.

— И в кого ты такая вредная? — вздохнула мама.

По дому разнесся нежный перезвон невидимых колокольчиков. Я бросила взгляд на часы, что украшали стену рядом с камином, и недоуменно нахмурилась — слишком рано для гостей.

— А вот и наш обед. — Мама встала и направилась к выходу из каминной залы.

— Обед?

— В доме нет слуг, а я все это время сидела здесь, с тобой. — Леди Маркаду остановилась в дверях и насмешливо спросила: — Ты думала, что обед принесут с собой наши гости?

Ох, надо признать, что про еду я совершенно не думала. Стало стыдно. В замке Гаро я впервые столкнулась с необходимостью выдумывать и просчитывать меню. Но я довольно легко избавилась от забот. Было ли это правильным?

«Было. — Я решительно оборвала неправильные мысли. — Гаро может быть сколь угодно хорош в ночном полумраке, в мокрой одежде и с проникновенно-скорбным лицом. Но он все равно остается тем, кто меня уничтожил».

— Ты могла бы помочь, — донесся до меня мамин голос.

Думаю, это не предложение, а приказ.

Правда, я, в отличие от леди Маркаду, свою книгу закрыла аккуратно. Затем записала названия прочитанных глав и только после этого последовала в гостиную.

— Что мне делать? — без особого энтузиазма спросила я.

— Расставь приборы, они в шкафу за твоей спиной. — Мама левитировала в воздухе несколько коробок. — Накроем на стол и укутаем все чарами сохранности. Я знаю, что драконы предпочитают грубую и питательную пищу. Рагу, где мяса больше, чем овощей, и супы, где пять-шесть видов мяса.

Я пожала плечами — в принципе, мама сейчас описала то, что стояло на столе в замке Гаро.

— Но прочитанные книги подсказали мне, что, возможно, драконы просто не знают, как далеко шагнула кулинария.

— То есть ты решила повредничать и накормить Гаро травой со специями. А сейчас тестируешь на мне оправдания?

Леди Маркаду искренне рассмеялась и одним жестом заставила содержимое коробок разместиться по выставленным мною тарелкам и мискам.

— Оправдания? Моя дорогая, мне не стоило так доверять твоим учителям. Я в своем доме и не обязана ни перед кем оправдываться.

— А законы гостеприимства?

— Точно таковы же, как и правила поведения в гостях. И я точно знаю, что ты их знаешь.

Я вздохнула и на выдохе протарабанила:

— Будучи гостем, вы должны со смирением и пониманием принять все правила дома, в который вы приглашены. Нельзя критиковать стол, кров и манеры хозяев — гость должен благодарить, хвалить и восхищаться хозяевами.

— Так нужны ли мне оправдания?

— Почему это никогда не работало в доме Белтешей? Когда намечался прием, только и слышно было: надо сделать так-то и так-то, чтобы те-то и те-то были довольны. Нет, цветов нельзя — на них аллергия у леди Н. И все в том же духе.

Леди Маркаду тяжело вздохнула, укутала уже накрытый стол чарами сохранности и мягко сказала:

— У твоего отца была страшная болезнь, Ари. Он хотел нравиться всем. Он хотел, чтобы его дом всем нравился. Это никогда не получалось, но он продолжал пытаться. Упорный человек.

Я внимательно посмотрела на погрустневшую маму и спросила:

— Карим не писал тебе?

— Написал. — Мама поманила меня к выходу из гостиной. — Теперь я знаю, что у него все хорошо.

Мы не стали возвращаться в каминную залу и вышли в сад. Правда, там было не так хорошо, как в доме Белтешей. Не журчал искусственный ручеек, не цвели гортензии. Вообще ничего не цвело, если честно. Те, кто жил здесь раньше, явно предпочитали хвойные породы.

— Но ведь это хорошо? — осторожно спросила.

— С его письма только мед с мармеладом не капали, — фыркнула мама. — Вы не замечали меня, но я замечала вас, Ари. И я знаю, что письмо Карима полно лжи и недоговорок. Он осмелился соврать даже про отца! А уж Гарвейн-то мне известен от и до!

Я смотрела на сердитую и обеспокоенную маму и гадала, стоит или не стоит сказать ей про Карима и его любимую? Брат все-таки первый раз мне доверился. С другой стороны, это может спасти его. Что же выбрать?

Мне не пришлось решать сию секунду — у ворот материализовался Дориан. Который, кстати, был нагружен вместительной корзиной.

— Похоже, некоторые гости приходят со своей едой, — хмыкнула я.

— Интересно, почему? — удивилась мама.

— Пойдем узнаем.

Сад был не настолько велик, чтобы Дориану пришлось долго ожидать у ворот.

— Как прошло внушение? — с интересом спросила леди Маркаду.

— Весьма успешно, — он улыбнулся, — у меня даже есть новости.

— А что в корзине? — Мама коснулась его руки и чуть приподнялась на цыпочки. — Что-то сладкое?

— Да, эти новости хотелось хоть как-нибудь смягчить.

Я стояла в стороне и смотрела на них. Все-таки они любили друг друга все это время. Каково смотреть со стороны на возлюбленную, что замужем за чужим мужчиной? Возлюбленную, которая рожает детей от чужого мужчины? А мы ведь точно Белтеши, здесь ошибки быть не может.

— Давайте пройдем в дом, — прервала я их. — Люди смотрят и завидуют… нашим сладостям.

В доме мама быстро забрала корзину у Дориана и отправила нас с ним в каминную. Чтобы мы не мешали ей правильно дополнить стол.

— Что именно вы хотели смягчить, Дориан?

Он сел в кресло и предложил мне сделать то же самое.

— Только не тяните, умоляю. Это как кошке хвост по частям рубить, потому что жалко животину, — нервно выпалила я.

— Я думаю, ты помнишь мои слова о том, что многие студентки убыли в Драконьи Горы?

— Это было пару часов назад, — напряженно ответила я. — Конечно, помню.

— Сейчас я точно знаю, что счастливицы, вышедшие замуж, держали связь с подругами. И вовремя сообщали о том, что очередной дракон собирается отправиться в академию.

— Это логично. Взаимопомощь и все такое.

Дориан согласно кивнул и заметил:

— Но многие оставались ни с чем. Или влюблялись не в драконов.

— Вы как-то очень издалека подходите.

— Последние пять лет ни от одной из наших студенток нет писем, — с непроницаемым лицом произнес ректор. — А три года назад одна из счастливых Квинлиг пыталась сбежать.

— Почему вы раньше не сказали?

— Потому что никто не поставил меня в известность. Увы, моя власть над жизнями студентов скоротечна. Пять лет — и все, дальше они считают себя взрослыми и умными. Как и вы, Ари. Верно? Вам ведь даже в голову не пришло написать в Академию.

— А что писать? Все ведь уже свершилось, — я пожала плечами. — Вы только и можете, что посочувствовать.

Дориан смотрел на меня нечитаемым взглядом. Абсолютно спокойное, непроницаемое лицо ничуть не помогало разгадать его эмоции. Хотя на мгновение мне показалось, что я чувствую его искреннее изумление и капельку гнева.

— Вам, Ари, я бы мог посочувствовать. Вы ребенок небезразличной мне женщины. Но вообще я не склонен к пустым переживаниям, — холодно произнес он.

Я попыталась найти слова, чтобы как-то прокомментировать его пассаж, но была прервана небрежным взмахом руки.

— Я всеми силами стараюсь вывести магическую науку вперед. Я заставляю профессоров не просто начитывать лекции, а вкладываться в свой труд. И я просто закатываюсь в припадках бешенства, когда прилетают наши соседи и забирают лучших из лучших! — Он не кричал, он даже не повышал голоса, но я поймала себя на том, что вжимаюсь в кресло и стараюсь дышать тише.

— Лучших? — только и смогла выдавить я.

— Лучших, — с горечью подтвердил он. — Вы ведь помните, Ари, на факультете благородного магического искусства отродясь не было светил и гениев.

— Там вообще непонятно чему учат, — буркнула я.

— Зато это самый благородный факультет, — хмыкнул Дориан. — С самой дорогой оплатой. Так вот драконы не просто проходят мимо, они шарахаются от этих благородных пустоголовых дурочек. Мне, как мужчине, это понятно. Я тоже полюбил не глупышку с приданым. Но чтобы все были одинаковы? Не верю.

Если так подумать, то и я не верю. На факультете благородного магического искусства учились самые популярные студенты. Точнее, студенты этого факультета всегда становились популярными. Красивые, обеспеченные, не замученные домашним заданием и отработками. Ни одного из них никогда не отправляли мыть пол в главном холле. И да, именно из-за учившихся на благородном факультете леди происходили самые жаркие дуэли. Порой доходило до серьезных травм. А драконы воротят нос. Это как-то очень подозрительно.

И вот сейчас передо мной в полный рост встал вопрос: показать ли свиток Дориану? Точнее, показать ли ему конспект, записанный леди Маркаду. Все-таки одно дело — поделиться с мамой, а вот так, почти чужому человеку… А с другой стороны, я очень хочу жить полной жизнью.

— У нас есть кое-какие записи, — нерешительно произнесла я. — Мама придет и найдет их. Они у нее.

— В данной ситуации очень глупо что-либо утаивать, — нахмурился ректор. — Где эти бумаги? И, Ари, возвращаясь к началу — я много что могу сделать. Например, сегодня ваш супруг принесет все положенные клятвы.

— Клятвы?

— Клятвы, — кивнул ректор. — Его Сияющее Величество не зря прописывал их. Если супруг вдвое сильнее своей жены, он обязан принести определенные клятвы. Не причинять вреда магией, не подчинять магией, не давить чистой силой.

То, что лорд Белтеш даже не вспомнил про эти клятвы, особенно сильно меня обижало. Мало того, что моя жизнь резко укоротилась, так еще и я оказывалась в полной власти Гаро. Хотя должна заметить, что ничего подобного дракон не делал. Или не успел сделать — времени прошло всего ничего.

— Я… Но как? Я же уже его жена.

Дориан рассмеялся, но смех его звучал совсем не весело:

— Но ведь и вы, и ваш супруг подчиняетесь Данкатлу. Королю Данкатла. Я мало что могу сделать для тех, кто покинул нашу страну и отправился в Драконьи Горы. Но здесь вы должны подчиняться законам королевства. А конкретно этот закон сроков не имеет. Это было специально оговорено, что муж и жена имеют право принести эти клятвы в любой момент. Вы понимаете, для чего это было сделано?

— Закон обратной силы не имеет, — задумчиво произнесла я. — Но в данном случае под этот закон попадают все.

— И вы, Ари, в том числе. А я представитель законной власти. Вы, надеюсь, в курсе, что я не только ректор, но и один из председателей магического суда?

Я сделала умное лицо и покивала. Об этой тонкости мне было прекрасно известно, но отчего-то я никогда об этом не задумывалась. Просто откуда у него на это время? Ладно бы он был просто судьей, но председатель… Это же и судить, и собирать статистику, и контролировать — откуда у него столько часов в сутках?

— У меня нет семьи, — усмехнулся Дориан. — Не смущайтесь, у вас все на лице написано. Так что можете поверить на слово — у меня очень много времени. Было много. Сейчас оно, возможно, сократится.

Именно в этот момент в каминную вошла мама и, не успела она и слова сказать, по дому разнесся перезвон колокольчиков.

— Кажется, мы все в сборе. — Дориан поднялся на ноги. — Если вы позволите, я бы хотел встретить нашего гостя.

Мы с мамой переглянулись и пожали плечами — ректору явно не требовалось наше позволение. Потому как ждать его он не стал и вышел.

— Надеюсь, они не опустятся до банальной драки, — вздохнула мама. — Скандал нам сейчас не нужен.

— А может, нужен? Чтобы привлечь внимание?

— Мы еще не определились, что и где публиковать, — напомнила мама.

— Зато, возможно, удастся заставить драконов привезти девушек в Данкатл. Показать и доказать, что все это неправда. А если не привезут — значит, публикации правдивы, — сказала я и добавила: — Не могу перестать об этом думать.

— Да, — согласилась леди Маркаду, — хотелось бы посмотреть всех Квинлиг.

Хлопнула входная дверь, и мы поспешили встретить мужчин. Беглый осмотр показал, что если они и ссорились, то только на словах. У дракона вообще руки были заняты корзиной с цветами. Изумительнейший бело-голубой букет из гортензий и фрезий. Я бы хотела найти в себе силы, чтобы гордо бросить: «Отнесите в сад, букет прекрасно его дополнит». Но руки сами протянулись за этой прелестью. Но, если так подумать, дракон не сам букет собирал. А что мне плохого сделала неизвестная человеческая садовница? Абсолютно ничего!

— Прошу к столу, — негромко произнесла мама. — У людей многие важные переговоры происходят во время еды.

Гаро кивнул и с улыбкой произнес:

— Я живу здесь и готов подчиняться законам королевства.

Хм, а когда Дориан заведет разговор про клятвы, он так же скажет? Посмотрим.

Вот только мне кажется, что дракона это не смутит. Все-таки по обмолвкам Ашраи я поняла, что Квинлиг ограничивают совсем иначе — нельзя алкоголь, работать с алхимическими реагентами и прочее. Дух говорила, что руку на женщин поднимать нельзя. Да, скорее всего, Гаро просто будет удивлен. Если Ашрая не соврала.

В гостиную, где был накрыт стол, я вошла последней. Все гадала: куда пристроить подаренные цветы? В центр стола или поставить их рядом с собой?

Но на столе места не оказалось — все заняли принесенные Дорианом деликатесы. Мне это показалось странным. Вообще-то, если так подумать, то Венрайт ведет себя нетипично. Нет, я не знала его раньше и мне не с чем сравнить, но… Сверхсильную защиту на особняке можно списать на желание покрасоваться перед возлюбленной. Вот только быть ректором — значит быть бесконечно занятым человеком. А он еще и председатель суда — не вяжется. Особенно учитывая, что последнее время он постоянно рядом.

Дориан сел во главе стола. Мама устроилась рядом с ним, а мы с драконом оказались друг напротив друга. И… Я не могу объяснить, но почему-то меня эта рассадка покоробила. Особенно сильно задел ректор. Как-то сразу вспомнились первые годы в академии: где он был? Где было его хваленое "Я забочусь о магической науке и студентах, способных ее продвинуть вперед»? Вот в тот момент, когда мой труд приписывали другим, — где он был? Я не могу сказать, что без меня оскудеет мир в целом и наука в частности. Но кто знает, до чего бы у меня получилось додуматься в спокойной обстановке? Почему все было так, будто мы, талантливые студенты, никому не нужны?

"Потому что нельзя усидеть на двух стульях. Либо ты ректор, либо председатель магического суда. Иначе во вверенной тебе академии будет твориться бардак, да и вторая работа не может не пострадать".

Я понимала, что не должна ни в чем подозревать Дориана. Понимала, что кроме него мне никто не сможет помочь. Но… Но голова уже включилась, и я замечала все больше нестыковок. Это больно осознавать, но за этим столом у каждого свой корыстный интерес. Остаются непонятными мотивы мамы. Она-то искренна со мной? Пожалуйста, пусть она будет искренней. Остальное ерунда, остальное не обидно.

Углубившись в свои мысли, я даже не заметила, что букет поставила прямо перед собой. Я, если быть честной, вообще ничего не замечала. И не принимала участия в разговоре. Да даже и не вслушивалась.

— Ари, ты с нами?

— Прости, мам, я не слушала, — честно сказала я.

— Вам безразлична ваша судьба, Ари? — с прохладцей осведомился Дориан.

Наверное, стоило промолчать. Найти отговорку, сослаться на переизбыток успокоительного зелья — и это было бы правдой, после такой дозы любой человек будет реагировать неадекватно. Но проснувшаяся подозрительность не давала мне спокойно довериться Дориану. Я решила быть прямой:

— Я не хочу обидеть вас, Дориан. Или оскорбить. Но мне непонятны ваши мотивы. Почему вы сейчас здесь?

В гостиной повисла тишина. Клянусь, эту тишину можно было потрогать руками.

— О чем ты, Ари? — тихо спросила мама.

А Гаро отложил приборы и откинулся на спинку стула. Он что, рассчитывает на скандал? Не дождется. Вот только, судя по спокойной ухмылке, дракон что-то знал.

— Я ведь понятно объяснил, — бросил Дориан. — Большая часть магов использует магию как способ прокормить себя и совершенно не интересуется наукой. Я пытаюсь это изменить.

Все бы хорошо, но я каким-то чутьем, обострившейся интуицией почувствовала, что он врет. В его словах была лишь крупица правды.

— Понятно. Но почему тогда мне было так тяжело учиться? Почему за мой труд похвалу получали другие? Почему, когда я пыталась найти справедливость, мне пришлось мыть пол в холле? Не раз и не два я хотела все бросить, — напряженно спросила я.

Как же вывести его на чистую воду? Заявить, что он лжет и настаивать на своем? Но я ни разу не телепат и не менталист, у меня нет к этому способностей. Кто мне поверит?

— Но не бросила, — усмехнулся Дориан. — И справедливость ты искала странными методами. Я создал все условия для студентов. Но оберегать вас от каждого чиха? Увольте. Разве тебе запрещали занимать лабораторию? Разве тебе не давали дополнительные книги в библиотеке? Разве специально для тебя не была созвана комиссия? Свои первые патенты ты получила именно в академии. Именно в академии за тобой была закреплена личная лаборатория, в которую никто не мог войти.

Он давил на меня, заставлял устыдиться и отступиться. Но я уже ощутила крошечный надлом, трещинку, через которую можно было увидеть истину. У Дориана имеется двойное дно, глубоко запрятанная личная причина помогать мне. И это явно не чувства к моей матери.

— Лаборатория, в которую никто не мог войти, — разве мой рецепт не был присвоен? Чужие маги прошли сквозь вашу хваленую защиту, спеленали меня обездвиживающими лентами и забрали лабораторный журнал! А через месяц модифицированное ранозаживляющее подали как находку молодого, но многообещающего ученого, чье имя решено скрыть.

Я как наяву ощутила свое бешенство, свою боль и обиду. Меня будто вернули в тот день, когда чужие, безразличные ко всему люди ворошили мои вещи, искали журналы и небрежно комментировали происходящее. Именно тогда я решилась приготовить для Ирртин очередное запретное зелье — она, к сожалению, не брала за работу деньги.

Но я все равно не позволю Дориану сменить тему. Утерев выступившие слезы, я надорванным шепотом спросила:

— Как вы можете говорить, что заботитесь, если вся академия ездит на талантливых нищебродах?

— Ари, ты никогда не была нищенкой, — ахнула леди Маркаду.

Мамин вопрос я оставила без ответа. Да, Белтеши нищебродами не были. Да я вообще не это имела в виду, просто не смогла подобрать правильное слово и ляпнула первое, что пришло на язык.

— А я что — бог? Или король? — с горьковатым изумлением спросил Дориан. — Я уже прыгнул выше головы. А твое зелье… Сейчас я жалею, что позволил это сделать. Но тогда это был самый разумный поступок.

Меня будто оглушили. Желая узнать сегодняшнюю тайну, я открыла секрет прошлого. О той ситуации я размышляла долго. Долго думала, говорить ли лорду Белтешу. Но тогда мне не хотелось рисковать ни им, ни всем родом. Ведь те, кто по-хозяйски расхаживают по академии, не могут быть простыми бандитами. Так что я многое подозревала. Но ректор, позволивший ограбить свою студентку?!

— Позволил?! — ахнула я.

— Позволил. Иначе сейчас ты была бы частью тайного отдела. И на творческий поиск у тебя бы времени не оставалось. Я продал твое же зелье в обмен на клятву главы тайнознатчиков — ни он, ни его люди ни при каких условиях не будут вводить тебя в игру.

Какой информационно насыщенный выдался обед. Я еще и куска не съела, а уже сыта по горло.

— Семейные обеды очень занимательная вещь, — хмыкнул дракон. — Вот только ошибочка вышла. Аркадия была включена в список моих гипотетических невест именно вашим тайным отделом. Его отдельной личностью. Как, кстати, этот отдел называется?

— Отдел тайных знаний, — негромко произнесла я. — Немного пафосно, но довольно емко и точно. Тайнознатчики занимаются всем и сразу — от политических заговоров до особо изощренных убийств.

Дориан подался вперед и впился взглядом в дракона:

— Если вы правы, то милорд Салден должен был серьезно пострадать. За попытку нарушить клятву он должен был получить откат.

— Мои сведения получены из надежнейшего источника, — усмехнулся дракон, — я узнал это от короля.

Хорошо, что я смотрела на Дориана в этот момент. Иначе пропустила бы эту темную, пугающую тень. Ректор ненавидел Гаро? Но ведь они не могли быть знакомы. Может ли Венрайт ненавидеть драконов?

— Скажите уже правду, Дориан, — устало попросила я. — Не меняйте тему. Почему. Вы. Здесь?

Дориан молчал. Мама, побледнев, нервно мяла в пальцах салфетку. Растерянный взгляд, скорбно поджатые губы — сейчас она была похожа на себя как никогда. Неужели Дориан был той опорой, что позволила ей обрести уверенность в себе? Неужели я сейчас все это уничтожу?

Мне было страшно, а вот дракон… Дракон явно веселился. Он не позволял себе открыто смеяться, но яркие, полные насмешки глаза выдавали его с поличным.

— Он не скажет, — хмыкнул Гаро. — Но вы можете спросить меня.

— Вы издеваетесь, милорд? — возмутилась я. — Откуда бы вам это знать?

Мама отодвинула от себя пустую тарелку и неуверенным, подрагивающим голосом предложила:

— Давайте перейдем к чаю. Дорри принес яблочную пастилу, она стоит того, чтобы перестать ссориться.

— Никто не ссорится, — возразила я. — Неужели ты не видишь, что я права?

А правота моя была очевидна — ректор продолжал молчать. Он хмурился, явно пытался найти правильные слова или придумать грамотную ложь. Но он не успел.

— Он ищет одну из Квинлиг, — с усмешкой произнес Гаро. — Забросал письмами посольство, пытался прорваться в Драконьи Горы. Я тогда еще не был изгнан, так что информация из первых рук. Именно мне пришлось возвращать его в Данкатл.

Из Дориана будто выпустили воздух. Он склонил голову и нервно сплел между собой пальцы.

— Она особенно талантлива? — подрагивающим голосом спросила леди Маркаду. — Дорри? Ответь мне. Пожалуйста.

Гаро встал из-за стола и протянул мне руку:

— Выйдем в сад. Клянусь, что не сделаю ничего против твоей воли.

Да, выйдем. Леди Маркаду и Дориану Венрайту явно есть что обсудить наедине.

В нашем саду не было ни единой скамейки. Зато был каменный лабиринт, и я без колебаний ступила на первый камешек. Гладкий, теплый, он притягивал взгляд, обещал покой и умиротворение. Никто не знает, откуда пошла мода выкладывать по спирали плоские овальные камни, но уже три или четыре столетия маги ищут ответ именно в этих лабиринтах.

— Значит, драконы разлучают любовные пары, — задумчиво произнесла я и перешагнула на следующий камень.

— Я в растерянности, Аркадия. — Дракон ступил на первый камень. — Я не считал для себя возможным создать семью с Квинлиг, поэтому никогда этим не интересовался. Это дурной тон, когда не Церпен лезет туда, где ему не место.

— Но ты Церпен, — напомнила я ему.

— Я держал это в тайне, — серьезно сказал дракон. — Никто не должен был узнать.

Дракон остановился и задумчиво посмотрел на меня:

— Не хочу говорить об этом здесь. Ты готова довериться мне ещё немного?

— Ты хочешь увести меня отсюда? — Начав двигаться, я уже не могла остановиться. Хотя, как правило, такие лабиринты не бывают заколдованы. — В замок?

— Не в замок. Здесь, с южной стороны Данкатла, есть река, а на ней…

— Много беседок, — кивнула я и повернулась к нему, — это своеобразный и весьма модный ресторан, беседку там нужно заказывать заранее. Особенно учитывая, что сейчас лето, — очень многие хотят посидеть у прохладной воды.

Гаро поднял голову и, не щурясь, посмотрел на солнце. Затем перевел взгляд на меня, и я с замиранием сердца проследила за тем, как перестраивается его зрачок. Невообразимо, а ведь все мои знания опровергают физиологические различия между людьми и драконами. Когда драконы в человеческом облике, разумеется. Когда они крылаты, эти самые различия видны невооруженным взглядом.

— После того, как я заново познакомился с Мариос… Нет, не так. После того, как ты ушла, я понял, что нам потребуется нейтральное место для разговора. И, может быть, не один раз. Тогда я на месяц выкупил одну из самых популярных беседок.

— Ту, что стоит над водой? — поразилась я и, оставив его за спиной, последовала дальше.

— Да. Она интереснее других, и ее проще защитить от прослушивания.

До конца лабиринта было ещё долго. Как там положено делать? Отрешиться от мыслей и ощутить гармонию окружающего мира? Шаг, другой. Дракон вышел из лабиринта. Удивительно, что он может сопротивляться желанию дойти до центра. Шаг, ещё шаг. Кому верить? Отрешиться. Ну же, Аркадия. Очисти свой разум от мыслей. Все равно в них нет никакого прока — мечутся, как нидонийские тараканы перед варкой.

Не знаю, была ли это магия лабиринта или я сама запустила правильный мыслительный процесс, но… Я решила отправиться с драконом на реку. Немного страшно, но не стоит забывать, что он имеет право хоть силой утащить меня домой. Я его жена, и брак наш расторгнуть невозможно. А значит, даже если городская стража и попытается вмешаться, закон все равно на стороне дракона. Получается, Гаро нет смысла обманывать.

Из центра лабиринта я себя левитировала. Коснувшись ступнями земли, чуть покачнулась и произнесла на выдохе:

— Я согласна тебе поверить. Сегодня.

— Это и бесконечно мало, и вполне достаточно одновременно, — усмехнулся дракон.

А я поправила его:

— В нашей ситуации это бесконечно много.

Гаро хмыкнул и подошёл ко мне вплотную.

— Я могу тебя коснуться?

— Зачем?

— Чтобы переместить нас в беседку.

Вместо ответа я положила ладонь на его плечо. Лидсмад осторожно прижал меня к себе и попросил закрыть глаза:

— Перемещение без портального круга довольно неприятная штука.

Ну, мне и с портальным кругом не всегда нравится. Но в этот раз и правда ощущения били все рекорды омерзительности. Меня будто обдало горячим липким паром, чтобы через секунду подморозить ледяным ветром. В довершение всего меня начало ужасно мутить.

— Можешь открывать глаза, — негромко сказал Гаро и отпустил меня.

Зря он это сделал сразу после телепорта — ноги меня не удержали, и я плавно съехала на дощатый пол. А дракон, вместо того чтобы меня поймать, сел рядом.

— Дыши через нос.

— Что происходит? — с трудом выдавила я. — Мне никогда не было так плохо.

— Это из-за твоей магии. Она меняется. — Гаро кончиками пальцев коснулся моего лба, и дурнота отступила.

— Меняется? — ужаснулась я и отстранила его руку от своего лица.

— Да. Меняется. Ты можешь встать?

— Разумеется, — фыркнула я и рывком поднялась на ноги. — Вы же спасли меня от дурноты.

Дракон улыбнулся:

— Я просто поделился с тобой своей силой.

Несмотря на испуг, я не торопилась начинать сложный разговор. То, что моя магия меняется, не должно было стать сюрпризом. Просто мне было проще и приятней не замечать этого. Начала ощущать чужие эмоции? Просто не думай об этом. Перестали сниться сны? Пф, даже не пытайся обратить на это внимание. А ведь мне всегда снились яркие, цветные сны.

Дракон сел на резной стул и спокойно ждал, пока я закончу осматриваться. Я же обошла беседку по кругу, посмотрела на широкую реку и подивилась обыденности культового места. Нет, деревянное кружево беседок поражало своей лёгкостью. Отполированное дерево будто впитывало солнечный свет, а щиты конфиденциальности заставляли верить, что мы одни. Но вместе с тем я не могу понять, отчего это место так популярно. Когда я поделилась своим мнением с Гаро, дракон пожал плечами и сказал:

— Случайность, может быть? Здесь удобно проводить переговоры. Говорят, что ночью на воду выпускают венки со свечами. Но я здесь ночью не был. Ты чего-нибудь хочешь? Я заметил, что ты ничего не съела за обедом.

Не съела, но и аппетита нет. Хотя…

— Закажи мне охлаждённый лимонад. А там видно будет.

Дракон положил ладонь на деревянную столешницу и громко произнес:

— Большой кувшин лимонада и два бокала.

Не прошло и минуты, как на столе сама собой появилась белая с красным орнаментом скатерть, а на ней большой запотевший кувшин. Через мгновение рядом с кувшином материализовались два высоких стакана.

Дракон разлил лимонад и поставил на стол небольшую фигурку. Это был лежащий дракон, на крыле которого сидела хрупкая девушка. Внезапно каменный дракон встрепенулся, поднялся на лапы, а женщина спряталась под его крыло.

— Теперь нас никто не подслушает. Прежде чем ты начнёшь задавать вопросы, я хочу кое-что рассказать.

Кивнув, я взяла стакан и сделала несколько глотков. Лимонад оказался хорош. Вкусный, освежающий. Отпив еще немного, отставила его в сторону. Мало ли что мне сейчас поведает дракон? Не хотелось бы поперхнуться от неожиданности.

— Как ты помнишь, Церпеном становится каждый третий дракон в семье. — Гаро откинулся на стул, сложил на груди руки и смотрел куда-то на реку. — Прабабушка Квинлиг и прадед Церпен создают следующее поколение, условно первое. Дракон первого поколения создает дракона второго поколения. И у этого второго дракона рождается новый Церпен. Иногда, кстати, Церпенами становятся женщины. Такие драконицы отправляются в Священные Пещеры.

Он замолчал, покрутил в руках уже опустевший стакан с лимонадом и продолжил:

— Если ты обратила внимание, то я говорил, что моя бабушка Квинлиг была очень живой и веселой.

Его фраза явно требовала ответа, и я, тихо откашлявшись, шепнула:

— Я слышала, но не обратила внимания. Точнее, я списала это на случайности. Вдруг Церпен родился вне очереди. Бывает.

Лидсмад рассмеялся и покачал головой:

— Не бывает. Цикл стабилен. Моя настоящая бабушка родила вне брака. Я не знаю, кто был ее мужчиной. Никто не знает. Моя прабабушка воспитывала своего внука так, будто он ее сын. Сын Квинлиг, первый дракон в поколении. Понимаешь?

Я медленно кивнула и осторожно заметила:

— Но ведь это все равно бы всплыло. Ты же Церпен? Хотя времени прошло немало, может, никто и не заметил.

Дракон встал, долил нам лимонад и, постояв у отполированных беседочных бортиков, повернулся ко мне:

— Поверь, это заметили. Заметят. Я не должен был создавать семью. Приводить в дом Квинлиг и все такое. Поэтому я практически ничего не знал о ритуале и прочих… нюансах. Мы с Карсом вряд ли сможем восстановить дружбу. Я солгал ему. Перед тем, как решиться на свадьбу с Мариос, он пришел ко мне и спросил, уверен ли я в правдивости наших свитков. Я сказал — да. Но уверенности у меня не было.

— Почему вы не сказали ему об этом?

— Он не мог продолжить род Тарнро иным способом. Карс слишком слаб, чтобы провести ритуал поиска наследника и ввести найденного дракона в главную ветвь семьи. Я мог это сделать, и я собирался это сделать. — Лидсмад вздохнул и вернулся за стол. — Мне казалось, что, подбадривая его, я совершаю благое дело.

Мне было безумно жаль Мариос, но…

— Но при чем здесь вы? Разве не милорд Тарнро должен был позаботиться о благе своего рода? Что там нужно было сделать — просчитать ритуал, узнать все подводные камни, поговорить со старейшинами или кто там у вас?

— Круг Старейшин был упразднен как раз в тот год, — вспомнил Гаро.

— А что, просто в гости напроситься нельзя? Оттого, что Старейшин упразднили, они глупее не стали. Я считаю вас виновным, милорд, только в нашей с вами ситуации, — жестко сказала я. — Вы не отвечаете за чужие семьи.

Гаро смотрел мне в глаза и будто что-то искал, искал и не находил. Что происходит?

— Тебя не смущает, что мой отец — ублюдок?

— Серьезно? Мне, в принципе, безразлично, кто и как. — Тут я проглотила ругательство и попыталась сформулировать иначе, мягче. — Мне безразличны обстоятельства рождения вашего отца, милорд.

Дракон поморщился и сказал:

— Я думал, ты сама поймешь, что наша свадьба… В общем, не надо мне этого твоего «милорд», Аркадия. Я не хотел тогда говорить тебе это.

Посмотрев ему в глаза, я пожала плечами и спокойно ответила:

— Благодарю, милорд, за разрешение обращаться к вам столь же вольно, сколь и вы обращаетесь ко мне. Если такое желание у меня возникнет, я немедленно воспользуюсь вашим позволением.

Он кивнул и хмыкнул:

— А никто и не обещал, что ты сможешь меня простить, верно?

Я подалась вперед и процедила:

— Вы не виноваты в том, что случилось с леди Мариос. Но если или когда это произойдет со мной — это будет ваша вина. Вы за неделю не только выбрали себе жену, но еще и поняли, чем и как подкупить родственников. Вы спешили так, будто это ваш последний шанс. Вам было наплевать на все слухи и страхи, вы отмахнулись от них. А ведь вы сами признали, что видели королеву! Как выяснилось, все еще живую.

Гаро прикрыл глаза, медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. На его висках появились белоснежные чешуйки. Что, правда глаза колет?

— Я хочу напомнить тебе, Аркадия, что помимо королевы я видел еще и свою бабушку, — не открывая глаз, процедил дракон. — О том, что случилось с Мариос, я не знал. Других Квинлиг не видел — я не посещал те рауты… Да я вообще никакие светские сборища не посещал, мой титул и моя личная колдовская мощь позволяли мне посылать бездельников к обскурантам. Я не знал, Аркадия! Я не знал и не интересовался. В глазах общества я не был Церпеном, и для меня были закрыты те двери, что пропускают только них.

И что теперь? Мне его пожалеть? Погладить по чешуйкам и сказать: «Ничего, ничего. Все хорошо, когда я стану овощем, посадишь меня в саду!»

«Лучше помолчи и послушай», — приказала я сама себе.

— Квинлиг тяжело выносить дракона. Самой женщине ничего не угрожает, но ребенок… Для Квинлиг пережить три или четыре выкидыша вполне нормально. Все на ранних сроках. Именно поэтому до рождения первого ребенка Квинлиг ограничена практически во всем.

— А после второго?

— Второй ребенок — это благословение богов и великая редкость, — с тоской произнес Гаро и открыл глаза, в которых не осталось ничего человеческого. — А еще чем старше Церпен, тем меньше шансов, что его Квинлиг сможет родить. Я достаточно стар, Аркадия.

— Я могу быть беременна? — У меня даже голос сел.

И через секунду я ощутила самый быстрый перепад настроения — от паники к смеху. Потому что чешуйки на висках дракона начали розоветь.

— Эм, боюсь, что таким методом завести детей невозможно, — кашлянув, произнес дракон. — Надеюсь, ты не думала, что я занимался с твоим безвольным телом чем-то интересным?

— Нет, — соврала я, — просто уточнила. Мало ли как размножаются драконы.

— Точно так же, как и люди, — заверил меня Гаро. — Я торопился, Аркадия. И сейчас понимаю, что был неправ. В моем случае не имеет значения, потратил бы я пару месяцев, а то и год на ухаживания за тобой. Вот десять лет — это уже срок. А так нет. Но спешка и купля-продажа невесты замечательно ложились на описанные в свитке советы, и я рискнул. Пышную свадьбу, прием, кучку завидующих подружек — и что там еще полагается? Все это можно устроить и позднее.

Я смотрела на него и понимала, что чисто логически в его словах есть смысл. Есть. Но как мне хотелось его убить. Просто взять, связать по рукам и ногам и бросить в реку. Заказать кофе и ждать, когда к поверхности воды всплывет последний пузырек воздуха.

— Вы очень сильно ошиблись, — выдавила я наконец. — И что теперь? Я, заметьте, даже не подвергаю сомнению ваши слова. Дальше-то что?

— У меня есть идея, — улыбнулся Гаро. — Вопрос в том, согласишься ли ты посетить Драконьи Горы.

— Те самые, откуда вас изгнали? — уточнила я. — Просто если на площади сожгут только вас, то почему бы и нет. А вот если нас вместе будут убивать — то не хочется.

Лидсмад чуть помрачнел, но даже смог еще раз улыбнуться:

— Нас примут во дворце как дорогих гостей. Если ты приготовишь свой эликсир, а я обменяю его у Актура на дипломатическую неприкосновенность.

— И король отправит дракона послом к драконам?

— Нет, послом будет жена дракона, — хмыкнул Лидсмад, — а мою жизнь защитит наш брак. Семьи дипломатов неприкосновенны.

Гаро только что не светился от осознания собственной гениальности. А вот я ощущала, что медленно, но неотвратимо превращаюсь в олицетворение недоумения. Я посол? Это невозможно. Это даже немного противоестественно — куда мне, с моими узкоспециализированными знаниями, в политику?!

— Милорд, это интересный и любопытный ход. Но я не смогу быть послом. Вы хоть представляете, сколько всего должен знать дипломат? У драконов свой язык, разве не так?

— Так, — кивнул Гаро.

— У вас свой сложный этикет.

— Ничего сложного.

— Да, для вас ничего. Но…

Лидсмад улыбнулся и поднял вверх обе руки:

— Сдаюсь. Но разве у тебя есть мысль получше? Меня как посла не примут. И, кстати, никто из человеческих послов не использует драконий язык.

— Почему? — поразилась я.

Дракон удивленно посмотрел на меня и пожал плечами:

— Так сложилось. Мы говорим на своем языке только во втором облике.

— Зато официальные бумаги и книги пишут на драконьем, — возразила я. — Я там наподписываю бумаг — весь Данкатл под драконье крыло перейдет.

Слава Богинюшке, дракон меня услышал и даже понял — покивал и замолчал. Но в целом есть здравое зерно в этой идее. Где еще искать разгадку, как не там, где появилась загадка? Посетить бы эти Священные Пещеры. Интересно, Квинлиг имеет на это право?

— Я думаю, что королю бессмысленно отзывать нынешнего посла, — произнес наконец Гаро. — Он останется и будет нас консультировать. Да и вообще, продолжит выполнять свои обязанности. Мы же будем искать ответ.

Кивнув, я прищурилась и спросила:

— Тяжело было притворяться?

У дракона даже лицо немного вытянулось, настолько он не ожидал такого странного и непонятного вопроса. А я уверилась — не показалось. Не показалось, что Гаро сильно изменился. Слишком сильно для прошедшего времени. Тогда, перед обрядом, я видела перед собой холодную, расчетливую мразь. Сейчас передо мной сидел совсем другой человек. Другой дракон. Он не сдерживает эмоции и не пытается никого унизить.

— Я никогда не притворялся, — справившись с недоумением, произнес дракон.

А я решила прояснить свои слова и попробовать докопаться до истины:

— В доме Белтешей, в день проведения обряда, вы вели себя иначе. Меньше улыбались, слова цедили через губу. Презирали всех нас. Разве не так?

Он взлохматил волосы и задумчиво ответил:

— Что во дворце золотых драконов, что при дворе Актура — меня везде считали высокомерным и равнодушным.

— Стоило бы задуматься, — хмыкнула я. — И люди, и драконы не могут ошибаться. Не одновременно.

— Но я не чувствую себя таким, — возразил Гаро. — Я просто никогда не любил бывать в обществе. Но это и понятно — скрывать чешую очень сложно. У нас не приняты закрытые наряды. Если дракон не Церпен, конечно.

Одежда меня не интересовала и я настояла:

— Что ты чувствовал во время обряда?

Лидсмад замолчал. Он прикрыл глаза, склонил голову к плечу и как будто уснул. Неужели он решил вернуться в тот день? Не могло же его на солнышке сморить.

Минут через десять у меня возникло неодолимое желание встряхнуть дракона. Клянусь, если он всхрапнет, то я его…

— Я хотел пить. Человеческие вина слишком кислые. Было лёгкое ощущение голода. И понимание, что все уже почти закончилось. Я почти справился, осталось только завершить ритуал, — монотонно заговорил Гаро. — Люди раздражают. Они чего-то хотят, но не говорят прямо. Я должен угадывать. Хорошо, что Гарвейн согласился на пегасов, — их некуда было девать.

Он резко открыл глаза и уже нормальным голосом добавил:

— Кажется, я ничего толком не чувствовал. Не считая жажды и голода.

Только базовые физиологические ощущения? Как любопытно.

— А то, что меня опоили? Тебя это не смутило, верно? — с обидой вспомнила я.

— А это разве ненормально? — искренне удивился дракон. — Я не могу судить о простых людях, я их почти не видел. Но при дворе девиц постоянно чем-то опаивали.

Он замолчал на мгновение и тут же возмущённо добавил:

— Так я же и сказал тогда. Что девицы при драконах ведут себя неадекватно. Ты забыла?

— Забыла?! Да я этого никогда не забуду, — вспылила я. — Сидел там весь из себя хозяин жизни! Наглый, высокомерный, расчётливый, мерзкий, холодный дракон! Я тебя возненавидела в тот момент.

Меня будто с головой макнуло в ту острую, кипящую ярость и обиду.

— Но я же правду сказал, — осторожно произнес Гаро. — Один раз я остался наедине с юной леди. Так она рванула на себе платье и закричала, что ее насилуют. Через мгновение в комнате оказался ее отец. Большой скандал был. Я с трудом доказал, что не делал этого, отец юной глупышки с пеной у рта доказывал, что я насильник. Даже когда появились неопровержимые доказательства. Жаль, что Актур не позволил мне вызвать отца той леди на дуэль.

— Дуэль?

— Если хочешь нанести дракону смертельное оскорбление — обвини его в изнасиловании. Если хочешь вынудить дракона вызвать тебя на дуэль — обвини его в убийстве ребенка. Остальное ерунда. У людей больше таких вещей, и некоторые из них довольно глупые. Вы ссоритесь из-за одежды, из-за шуток и глупых слов.

Чешуйки на висках дракона жили своей жизнью. Появлялись и исчезали, произвольно меняли цвет. Вернее, приобретали тот или иной оттенок. И я готова поспорить на рецепт универсального зелья, что чешуйки реагируют на эмоции дракона. Оч-чень многообещающий вывод.

— Я готова поехать в Драконьи Горы, — невпопад произнесла я. — Ты сможешь пригласить в наш дом троих женатых Церпенов и троих холостых?

Лидсмад на мгновение опешил, затем осторожно произнес:

— Конечно. Но нельзя будет не пригласить Квинлиг тех троих женатых.

— Если я права, то они их не приведут.

Покачав головой, дракон принялся объяснять мне прописные истины: что нельзя пригласить в гости мужа и при этом не позвать его жену. И что на прием в дом посла пойдет любая Квинлиг, ведь это довольно почетно. Я только кивала и, прервав дракона, предложила поспорить.

— Согласен. Если хоть одна Квинлиг останется дома, то я… Чего ты хочешь?

— Свою школу зелий, — спокойно сказала я. — Для детей.

Дракон кивнул и протянул мне руку для скрепления договора. Но, прежде чем вложить свою ладонь в его, я поспешила уточнить:

— Ты же понимаешь, что ни о каких близких отношениях между нами не может идти речи?

— Я приказал подготовить нам раздельные спальни. На тот случай, если ты захочешь вернуться в замок, — серьезно сказал дракон. — Я боюсь, что проблема Квинлиг кроется в детях. Я не хочу ни тебе, ни себе, ни нашим детям того, что сейчас есть у Тарнро. Но я буду настойчиво ухаживать за тобой тогда, когда мы со всем этим разберемся.

С этими словами он коснулся моих пальцев и коротко выдохнул условия клятвы. Я подтвердила свое согласие и спохватилась:

— А что получишь ты?

— Желание, — подмигнул дракон и отпустил мои пальцы. — Я не попрошу невозможного, клянусь.

Я уверена, что своим желанием дракон мог бы распорядиться самым причудливым образом. Но ему не выиграть. Если я права, разумеется.