Глава 10

И пусть я пока не могу доверять дракону, зато он, кажется, начал доверять мне. По меньшей мере он без лишних слов забрал собранные мамой чемоданы и отбыл в замок, оставив меня одну. Не то чтобы мне было необходимо одиночество, но времени все меньше, а брат все-таки у меня один. И, судя по поведению Венрайта, новых братьев-сестер у меня не будет.

В каминной я нашла несколько тонких листов и старый карандаш. Набросав несколько строчек, я вышла на улицу. Второй раз за день нужда привела меня к площади Фонтанов. Но если днем хотелось развеять грусть, то сейчас мне были необходимы помощники.

Как и всегда, на краю площади, рядом с самым непопулярным фонтаном крутилась стайка босоногих мальчишек. Что самое интересное, они не были сиротами. Просто у их родителей было слишком много работы и слишком мало свободного времени.

— Кто сможет быстро передать Кариму Белтешу письмо? — Я показала несколько монет, и мальчишки приободрились.

— Это который в Грушевом особняке живет? — шмыгнув носом, уточнил один из ребят.

— В нем самом, — кивнула я, — как тебя сегодня зовут? Зак или Пим?

— Чак, — мальчишка показал мне свою щербатую улыбку, — деньги вперед.

Отдав ему и письмо, и монеты, я направилась к особняку. Вряд ли брат быстро отреагирует на мою записку. Да и захочет ли? У него там тоже довольно драматическая история происходит.

Когда я вернулась к особняку, дракон уже сидел на ступенях и подкидывал на ладони сгусток синего пламени. Подойдя к нему, я присела рядом и спросила:

— Успел заскучать?

— Успел уведомить милорда Венрайта о нашем скором визите. — Лидсмад пружинисто поднялся на ноги.

Я со вздохом посмотрела на свою запыленную юбку, припомнила, что волосы собраны в простую косу, да и… Да и к обскурантам! У нас цель вытрясти из Дориана информацию, а не понравиться ему.

— И что же он ответил? — Вставать я не торопилась. Все-таки ноги немного устали, да и новые туфли предательски жали ступни.

— Откуда ж я знаю? Я к нему малого колдовского письмоносца отправил. — Дракон протянул мне руку и помог встать. — Все по правилам: поздоровался и назвал дату и время.

— Колдовской письмоносец? — удивилась я.

Лидсмад не менее удивленно посмотрел на меня и одной рукой вытворил замысловатый пасс. В результате прямо передо мной появилась клыкастая черно-алая харя, которая утробно выдохнула:

— Это малый письмоносец.

Испугавшись, я с такой силой сдавила руку Гаро, что на его коже остались глубокие лунки от моих ногтей.

— Ты не думаешь, что мы можем прибыть к его остывающему трупу? Знаешь, когда сердце останавливается, — я нервно передернулась, — магия не всегда может помочь.

Лидсмад остановился и, склонившись, заглянул мне в лицо:

— Ты напугалась?

Я немного отстранилась и смущенно буркнула:

— А кто бы нет? Такое страховидло неожиданно появилось.

— Странно, Актур еще лет пятнадцать назад купил у Драконьих Гор патент на контракты с письмоносцами.

Нервно потерев переносицу, я уточнила:

— То есть оно еще и живое?

Дракон взял мою руку, уложил себе на локоть и увлек меня дальше по улице. Как ни странно, но шаг он замедлил, и мне не приходилось судорожно перебирать ногами в попытках нагнать слишком быстро идущего Церпена.

— Ты не ответил на вопрос.

— Я формулировал, — отшутился Гаро. — Письмоносцы не совсем живые. Это создания из мира духов, они даже не полностью разумны. Зато за определенную плату запоминают короткие фразы и доносят их до получателя.

— Послать их можно только знакомому человеку?

— Да. При этом его нужно представить очень четко, чтобы не случилось какой-нибудь неловкой ошибки, — Лидсмад тепло улыбнулся, — у нас это очень распространено. И почтенные матери юных дракониц совсем не удивляются, когда чужие письмоносцы поют о любви.

— Путают?

— Путают, — кивнул Гаро. — У нас все просто: сын похож на отца, дочь — на мать. Со златокосыми только какой-то странный прокол.

Дойдя до площади телепортационных кругов, мы подошли к контролеру. Хм, Гаро же телепортируется куда хочет и как хочет?

— На двоих в Академию, — коротко бросил дракон и ненавязчиво продемонстрировал браслет с королевским вензелем.

Контролер уважительно посмотрел на браслет, а вот мне достался слегка презрительный взгляд. Что, мол, такая замарашка делает рядом с человеком, имеющим допуск ко всем стратегическим объектам королевства.

— В Академию можно переместиться только через зарегистрированные портальные круги, — пояснил дракон и нахмурился: — Чем ты недовольна?

Я одернула подол простого, непарадного платья и проворчала:

— Все в порядке.

А ведь и правда, наверное, пора поставить дракона перед фактом: Квинлиг и Церпен — это драконья песня. А если по-людски, то мы как раз не по-людски живем. Звучит глупо, но суть отражает точно. Что был ритуал, знают всего несколько человек. И при этом бесчисленное множество человек знают, что драконы закатывают пышные свадьбы. Вернее, я как раз об этом не знала, но если это происходит в Академии, то свидетелей должно быть много.

Гаро уверенно провел меня в центр одного из телепортационных кругов и, прижав к себе, шепнул:

— Приготовься.

— Ваш ритуал совершенно точно нерасторжим? — спросила я, и дракон сбился, сияние круга погасло, а контролер недовольно нахмурился.

— Совершенно точно, — кивнул дракон.

— Тогда нам нужна нормальная свадьба по человеческим традициям. — Тут я чуть подумала и откорректировала: — Зайдем в магистрат и внесем себя в списки. Лорд и леди Гаро, муж и жена. Вероятно, быть Квинлиг и правда почетно. Но не среди людей.

Дракон пожал плечами и спокойно сказал:

— Если хочешь. Но для духов это ничего не изменит.

— Зато для людей многое поменяется, — так же спокойно ответила я. — Да и для меня тоже. Мало удовольствия быть без спросу отданной замуж. Но так же без спросу стать «женщиной без определенного социального статуса» еще гаже.

Дракон прижал меня к себе еще крепче, уткнулся носом в макушку и прошептал:

— С каждым днем я все лучше понимаю людей, Аркадия. Я все исправлю, верь мне. Ты Квинлиг рода Гаро, и ты станешь кем захочешь.

На глаза навернулись слезы. Вокруг разгоралось сияние портальной магии, а я думала о том, что уже не особенно хочу становиться кем-то особенным. Тут лишь бы овощем не стать. Эх.

Мучительный рывок, головокружение, и вот я вновь наблюдаю портальный зал Академии.

— Мне кажется, — шепнула я, преодолев дурноту, — что Дориан тоже видел письмоносца впервые. Иначе с чего бы ему обзавестись ссадиной на виске?

— Быть может, леди Маркаду все-таки попала по нему? — пожал плечами дракон и решительно направился к ожидающему нас ректору.

Тот, поймав мой взгляд, чуть поежился, но постарался улыбнуться:

— Добро пожаловать в Академию. Если я не ошибаюсь, то раньше вас, милорд Гаро, сюда никакой ветер не приносил.

— Намекаете, что все Церпены побывали в стенах вашей обители? — усмехнулся Лидсмад. — Это совершенно не так.

— Вот как? В любом случае прошу, следуйте за мной.

Ректор круто развернулся и практически полетел к выходу из зала.

— Нервничает, — хмыкнула я.

— Еще бы, — так же ехидно усмехнулся дракон.

А вот за ректором пришлось спешить. Запыленная юбка путалась в ногах, волосы выбились из косы и упали на лицо. Да что он себе позволяет, в конце-то концов? Мы, конечно, заинтересованы в его знаниях. Это если допустить, что он знает хоть что-то стоящее. Но и он без нас не обойдется!

«Хотя я не готова брать его в Драконьи Горы. Да и не получится, — подумала я. — Ритуал обратно не отыграть, драконы лучшие из лучших, если дело касается поисковых обрядов. На что рассчитывает Дориан?»

— Если я исчезну, сколько времени вам понадобится, чтобы найти потеряшку? — шепнула я украдкой.

— Нисколько, — уверенно ответил дракон. — Церпены всегда знают, где находится их Квинлиг. Когда ты ушла, я отрядил духов следить, чтобы никто не обидел ни тебя, ни леди Маркаду.

— Тогда я совершенно перестаю понимать что-либо, — озадаченно произнесла я. — Ритуал нерасторжим, Квинлиг украсть не получится. Чего же хочет ректор?

— Не торопись, — улыбнулся Гаро, — мы скоро это узнаем.

Очевидно, что дракон прав: ректор остановился у двустворчатых дверей и явно поджидал нас. К сожалению, мои новые способности сбоили и мне не удавалось прощупать эмоции Дориана.

— Прошу. — Он открыл перед нами двери.

Мне не доводилось бывать в кабинете ректора, и потому обстановка стала для меня откровением. Вот уж где человек не просто живет на работе, а живет с удовольствием. Огромный, просторнейший кабинет, рабочий стол и трон (а по-другому я это кресло назвать не могу) стоит перед витражом. Мягкий ковер на полу, диван вдоль одной стены и великое множество книжных полок.

Дориан прищелкнул пальцами, и диван ожил, подскочил и расположился напротив ректорского стола.

— Для удобства, — тонко улыбнулся ректор Венрайт. — Не сажать же дорогих гостей на стулья для провинившихся студентов.

Через витраж солнце не так сильно режет глаза, но все равно неприятно. Да и не видно выражения лица — ректор и его трон-кресло стали просто темной тенью на фоне ярких красок.

— Что вам нужно? — спросила я прямо.

— Мне? — поразился Дориан. — Это вы хотели встретиться. Да так хотели, что прислали письмоносца, а ведь в приличном обществе не принято использовать этих существ.

Дракон развалился так, что занял большую часть диванчика. Мне пришлось сидеть как очень скромной и очень хорошо воспитанной леди — только так удавалось и удержаться на крошечном пятачке, и не навалиться на Гаро.

Дориан пытался казаться уверенным в себе, и у него это прекрасно получалось, за одним исключением. Его выдавали нервные движения пальцев — он вертел карандаш. Слишком быстро, слишком резко. Будто хотел не разговоры вести, а атаковать и силой добиться желаемого.

— Просто мы очень торопимся, — я опустила глаза, — видите ли, Дориан, нам скоро отбывать в Драконьи Горы.

Мой расчет оказался верным, одна фраза пробила брешь наносного спокойствия ректора. Карандаш погиб с тихим хрустом. Дориан с отвращением отбросил от себя обломки и процедил:

— Прошу прощения, нервы. У нас то проверки, то свадьбы — отдыхать некогда.

И замолчал. Гаро лениво потянулся и подался вперед:

— У нас нет времени на досужую болтовню. Либо ты рассказываешь, либо мы уходим.

— И ты готов рискнуть своей Квинлиг? Я могу знать что-то запредельно важное. — Ректор тоже наклонился вперед.

А я с удивлением осознала, что яркий витраж совершенно не мешает мне видеть. Или это бессильная ненависть Дориана настолько откровенна, что острое зрение совершенно не нужно?

— Я на многое готов ради Аркадии, — спокойно ответил дракон. — Практически на все. Но что тебе до этого?

Ректор вышел из-за стола, поискал что-то на книжной полке и положил перед нами книгу. Она не поражала ни богатым переплетом, ни интересной обложкой. Просто серая дешевая ткань, пожелтевшие от времени страницы да ощущение чьего-то колдовского отпечатка. В книжном я бы, скорее всего, прошла мимо нее.

— Подлинная история Риориены. — Ректор оперся бедром о собственный стол. — На старом языке. Вы владеете им, милорд Гаро?

— Разумеется, — бросил дракон. — Но с чего вы взяли, что она подлинная?

— Только с того, что таких книг была почти сотня. Сама Риориена оставила свой колдовской отпечаток на страницах этих книг. И каждый экземпляр был уничтожен, а читавшие или хранившие их люди — убиты. — Ректор смотрел перед собой. — Мне жаль, что я не заинтересовался в достаточной степени и не перевел ее раньше.

— Люди не говорят на нашем языке, — нахмурился Лидсмад.

— Да, не говорим. Но мы читаем и переводим.

Поерзав и устроившись удобнее, я попробовала вернуть Дориана поближе к сути:

— Так что там?

— Ари, неужели ты не хочешь подождать, пока милорд Гаро прочтет книгу? Он бы рассказал тебе, — неприятно улыбнулся Дориан.

Вот ведь мерзавец, бьет в заведомо слабое место. Он хочет рассорить нас? Нет уж, на такой дешевый трюк я не поведусь.

— Я не сомневаюсь, что милорд мне расскажет, — не дрогнув голосом, соврала я, — но знать хочу сейчас. И сравнить ваши слова, Дориан, с тем, что расскажет милорд.

Ректор рассмеялся и несколько раз хлопнул в ладоши:

— Каково это, когда жена не только не любит, но и не доверяет? Каково это, когда жена слегка презирает тебя?

— Отвратительно, — усмехнулся дракон, — но чуть лучше, чем оказаться преступно слабым. Каково это — упустить любимую женщину? Дважды? Каково это — метаться в ужасе у подножия Гор? Каково это — не смочь спасти свою любимую?

Между мужчинами только что искры не проскакивали. Они сверлили друг друга яростными взглядами и явно не собирались останавливаться на словесной пикировке.

— Один-один, — вздохнула я, — но все-таки давайте не будем превращать нашу жизнь в оперетту. Иначе сейчас должен появиться отравленный кинжал или конфеты с ядовитой начинкой.

Дориан рассмеялся, покачал головой и выдохнул:

— Ты очаровательна, Ари. Никакого яда, если только вербального. Суть этой книги в том, что Риориена не смогла пережить… Нет, не так. Святая Риена не смогла принять ужасающий факт: драконы паразиты. Не величественные Покорители Небес, а всего лишь паразиты, не способные жить и существовать без человеческой расы.

В одно мгновение Лидсмад оказался на ногах. Вокруг него вскипела яростная, горячая магия, и он холодно процедил:

— Тебе лучше извиниться, человек.

— Правда глаза колет? — Ректор закрылся мощным щитом, а я вжалась в угол дивана. — Но это факт. Каждые три поколения рождается чешуйчатый ублюдок. Ублюдок, которой находит себе человеческую женщину. Ублюдок, который вытягивает из несчастной все человеческое!

Дориан почти кричал, в то время как Гаро продавливал, разрушал его щит.

— Почему вы берете человеческих женщин? Потому что без людей вы выродитесь в тех, кем и являлись, — в крылатых ящериц, ящериц, не способных к обороту в человека!

Щит ректора лопнул как мыльный пузырь, но Дориану удалось выставить новый.

— Милорд, прекратите! — Но дракон меня даже не услышал.

На мое счастье, магия Гаро признавала меня своей, соскальзывала с кожи, не причиняя вреда. И я решилась на большее. Встала, подошла вплотную к разгневанному дракону и обняла его.

— Лидсмад, — позвала я своего Церпена. — Лидс, в его словах есть зерно истины. Остановись, мы должны знать больше.

Он обернулся, посмотрел на меня безумными глазами, осторожно оттолкнул и бросился вперед, к ректору. Я зажмурилась, не желая видеть кровавой расправы, но вместо предсмертных хрипов я услышала звон разбитого витража и сочный, искренний мат ректора.

— А книгу он забрал, — задумчиво произнес ректор. — Вина, Ари?

— Спасибо, обойдусь, — осторожно ответила я. — А вот подробностей очень хочется. И давайте сядем иначе, я и вправду не провинившаяся студентка, чтобы слезящимися глазами наблюдать силуэт вашего кресла на фоне светлого оконного проема. Тут даже витража не осталось.

Дориан коротко кивнул, и обстановка кабинета изменилась в мгновение ока. Правда, витраж так и остался разбитым, зато исчезли письменный стол и диван. Вместо них появились круглый столик и два изящных креслица. Изящных, но довольно потрепанных, отметила я про себя.

— Сок? Кофе? Чай?

— Ничего, — спокойно ответила я. — Не доверяю я именно вам.

— Вот как.

Этих двух слов для меня было достаточно, чтобы вспыхнуть подобно огненному зелью:

— Вот так! Вы совершили страшную подлость, ректор Венрайт. Вы зло и жестоко манипулировали любящей вас женщиной. Мама пронесла свою любовь к вам сквозь всю свою жизнь. Каким бы ни был Гарвейн Белтеш по отношению ко мне, к своей супруге он относился с должным уважением. И, кто знает, не поставь она его в рамки, — я пожала плечами, — их жизнь могла сложиться иначе.

— Вы не знаете, каково это, — зло произнес Венрайт, — видеть свою любимую в чужих объятиях.

— Зная леди Маркаду, — усмехнулась я, — вряд ли вы могли где-то видеть эти самые объятия. Она никогда не позволяла лорду Белтеш интимных прикосновений на публике. Но скажите, что вы сделали, чтобы спасти ее от навязанного брака? В то время никто не запрещал главам родов распоряжаться дочерьми по своему усмотрению. Что вы предложили старшему лорду Маркаду? Позвольте, я угадаю: вы к нему даже не пришли. Заранее смирились с положением и предпочли со вкусом страдать. Поэтому я спрошу еще раз: чего вы хотите? Вот сейчас чего вы хотите? Или в вашей книге есть рецепт разрушения драконьих уз?

— Мне нужна всего одна встреча, — тихо сказал Дориан. — Она должна знать, что я не забыл и не бросил искать ее.

Мое чутье вновь проснулось. И я очень ясно, очень четко ощущала: недоговаривает. Не врет, нет. Ему и правда нужна только одна встреча. Но совсем не для того, чтобы просто поговорить и утешить. Нет.

— Вы хотите ее убить? — прищурилась я. — Чтобы не досталась никому?

В этот момент я почувствовала, как меня будто волной окатило: Венрайт начисто закрыл разум. Зло сощурившись, он нехорошо улыбнулся и процедил:

— Вам не стоит думать, Квинлиг рода Гаро. У вас это плохо получается.

— Зато я прекрасно угадываю, — огрызнулась я.

— И вас даже не беспокоит, что Гаро присосался к вам? Паразит, пьющий ваши эмоции, вашу жизнь. Выдаивающий последние соки. Нет, все, что вас беспокоит, — покрывшаяся пылью история любви.

Меня это беспокоило, очень беспокоило. Но разве я могу позволить себе расклеиться? Да еще и перед Венрайтом. Нет, для этого у меня будет ночь. Ночь и мое прекрасное ментальное убежище, оно полно тишины и покоя. То, что нужно.

— Вы причинили боль моей матери. — Я усилием воли задавила все эмоции. — Это был ваш самый глупый поступок.

— Мне необходим пропуск в Драконьи Горы.

— И вы могли его получить, — пожала я плечами. — Фиктивный брак не новость, эти браки процветают в Данкатле. Вы могли прийти и все объяснить. Маме было бы больно, но это была бы правильная боль, честная. А вы обманули, предали, ударили в слабое место.

Я встала и сделала несколько шагов к двери.

— Мне больше не о чем с вами говорить, милорд ректор, — бросила я напоследок. — Провожать не нужно, выход я найду.

— А вы считаете, что вот так просто выйдете отсюда? Пока я не получил желаемое? — вскинул брови ректор и тоже встал. — Вы глупы.

— Глупец здесь только один, и это вы, — усмехнулась я. — Лидсмад проломит все ваши щиты к обскурантовой матери, стоит ему только заподозрить, что мне угрожает опасность.

Дориан покивал, неприятно улыбнулся и вкрадчиво произнес:

— А как он это сделает? Я защитил от духов дом твоей матери, уж поверь, в Академии щиты мощнее. Твой Церпен носится где-то за пределами столицы, переживает эмоциональный кризис. Он ведь не дурак и сам наверняка заподозрил нечто подобное. А ты — ты вернешься к нему. Вечером. Никто ничего не заподозрит.

Прижав к груди руки, я медленно отступала. Мне нужно оказаться напротив разбитого витража. Готова поспорить, что Лидс, улетая, снес там все защитные плетения. Но вообще, если мне удастся выбраться, я устрою этому умнику головомойку. Ишь ты, перенервничал и улетел. А то, что Квинлиг бросил с врагом?! Это как — вписывается в драконьи нормы поведения?

«Церпены всегда знают, где находится их Квинлиг». Я вспомнила его слова дословно. Но чувствует ли он меня?

— Достаточно, улететь вам никто не позволит. — Дориан резко выбросил вперед руку.

Его первое заклятье мне удалось принять на щит, спасибо браслету. Мощный круговой щит пожирал мою энергию, как лесной пожар поглощает сухостой.

— Прекрасная разработка. Ирртин Шорнро потрудилась, не так ли. Но не с твоим уровнем силы, Ари, использовать браслет.

— Это придумка на крайний случай, — процедила я. — Что это вы, милорд ректор, никак определиться не можете? То я Квинлиг, то леди, то опять Ари. Я вот настаиваю на том, чтобы вы обращались ко мне исключительно «леди Гаро».

— А разве ты его леди? — глумливо спросил ректор. — Король готов подписать указ, переводящий ритуал драконьих уз из брачных в запрещено-рабские. И, таким образом, вы получаетесь не женой и леди, а рабыней-подстилкой.

— Грустно понимать, что это коснется и вашей возлюбленной, — хмыкнула я. — А вот мы с Лидсом пойдем в магистрат. Сделаем все по правилам.

Дориан потерял человеческий облик — он оскалился и принялся осыпать мой щит боевыми заклятиями. Его не беспокоил ни тлеющий ковер, ни воющая сигнализация. Он хотел добраться до меня любой ценой. Он взъярился до такой степени, что уже не боялся меня убить.

— Если щит лопнет, дракону вы предоставите только мой труп! — крикнула я.

Браслет раскалился и прижигал кожу, глаза слезились, а в груди поселилась пульсирующая боль. Эту боль приносила чужая сила, сила, которая вливалась в меня толчками и сразу уходила к браслету. Что происходит?

— Не паразит, а симбионт, — хрипло выдохнула я и почувствовала, что сознание плывет, не выдерживает двойного напора.

Но уплыть в небытие мне не дали — давление на щит ослабло. Ректор, бледный, с выступившим над верхней губой потом, отошел к столу.

— Как это может работать? — Он выхватил из воздуха бутылку и сделал несколько жадных глотков.

— Во мне сила моего Церпена. — Я не спешила убирать щит.

«Искренне надеюсь, что Гаро не настолько силен, чтобы не заметить пропажу такой прорвы силы», — сердито подумала я.

— Тебе лучше снять щит, Ари.

— Так все-таки Ари? — усмехнулась я. — А щит не сниму. Пусть рука хоть до кости дожарится, лучше уж нервные окончания отключу, но без щита рядом с вами не останусь.

Дориан рассмеялся, сделал еще несколько глотков и отправил бутылку куда-то туда, откуда и взял.

— Такое ощущение, что ты на боевом факультете училась, — задумчиво произнес он. — Запрещенные артефакты, редкие навыки и преступный талант. Как ловко ты взорвала свою домашнюю лабораторию. И даже рука не дрогнула. Но что, если там был кто-то живой?

— Кто? — вскинула я бровь. — Прислуге туда хода нет, а те, кто могли бы, находились рядом со мной.

Покачав головой, Дориан взмахом руки убрал все последствия своего колдовства: копоть с мраморного пола, тлеющие креслица и разбитый столик — все это безвозвратно исчезло.

— Меня просто пугают твои наклонности, Ари, — вкрадчиво произнес ректор. — Ты прости меня за эту сцену, но не сдержался, очень уж хотел проверить твой щит.

Я кивнула:

— Допустим.

— А еще меня беспокоит, что Лидсмад Гаро выбрал себе в супруги такую бедовую девицу. Ты пойми, Ари, если Актуру кто-нибудь донесет, что ты можешь представлять угрозу для жизни дракона… Толковых артефакторов у нас мало, тебе ли не знать?

— Вы на себе ощутили его мощь, — усмехнулась я. — Угрожать жизни? Да с моей личной силой такому колдуну даже несварение устроить невозможно.

Дориан покивал, присел на собственный стол и выдохнул всего одно слово:

— Яд.

Мне хотелось сказать, что с этой гадостью я дела никогда не имела! Но врать нехорошо, особенно тому, кто может почувствовать ложь.

— Я не собираюсь травить Лидсмада, — сказала я после недолгой паузы. — Мне хорошо известно, как поступают с мужеубийцами. Нашу с ним историю сложно назвать счастливой, но ведь еще и не финал, верно?

— Ты не хочешь понимать намеков, верно? Тогда я скажу проще: если ты не согласишься мне помочь, то уже сегодня ночью король будет убежден, что ты готовишь покушение на Гаро. Как тебе?

Насколько широки полномочия ректора? Может ли он действительно ввалиться к королю среди ночи и оболгать меня?

— И что же ты хочешь, Дорри? — устало спросила я.

— Ничего такого, из-за чего стоило бы все это, — он обвел кабинет рукой, — устраивать. Маленький ритуал кровного побратимства. Я стану тебе старшим братом, опорой и защитой, а ты станешь моей младшей сестрой, скромной и послушной.

— Драконы это не примут, — уверенно сказала я.

— А это уже не твои проблемы, Ари. Убирай щит, новую руку тебе никто не вырастит.

— Действительно, Аркадия, убери щит, — мягко произнес Лидсмад и сбросил с себя невидимость. — Целители у людей хороши, но не хочу, чтобы тебе было слишком больно.

Я выдохнула и приказала браслету деактивироваться. Интересно, как долго он тут стоит? Все-таки артефакт едва не искалечил меня и…

Еще немного, и я стану самой спокойной леди во всем Данкатле. И на небесный парад драконов прореагирую только равнодушным хмыканьем. Почему? Потому что я в очередной раз смогла удержаться от крика: мою руку, от кончиков пальцев до локтя, покрывала белоснежная чешуя. Сейчас она стремительно светлела и полупрозрачными искорками осыпалась на пол. Значит, это не моя чешуя? То есть она не выросла на мне, а была наколдована? Я прекрасно отношусь к ящерицам, у меня даже кошелек из их шкурок был, но я не готова сама стать обладательницей чешуи. На разок, чисто ради спасения — да, глупо отказываться, но навсегда?! Я не готова.

— Аркадия, сейчас я создам портал и перенесу тебя в замок, — с легкой улыбкой произнес Гаро. — Твоя матушка изволит гневаться, так что будь столь любезна — успокой ее. Убей меня, если я пойму: чем ей так не угодила оранжерея? Я, надо признать, даже не помнил, что она есть.

— Тем и не угодила — прорва духов, а растения не ухожены, — ответила я. — Мама очень любит цветы.

— В доме Белтешей был прекрасный сад, — припомнил дракон.

Ведя эту неспешную беседу, я искренне наслаждалась происходящим. Ведь сейчас Дориан находился на моем месте — он удерживал щит, а Гаро этот самый щит продавливал.

— Не убивай его, пожалуйста, — шепнула я дракону.

— Жалеешь его? — удивился Лидсмад.

Несколькими словами здесь не обойтись, и я, почесав зудящую под браслетом руку, ответила:

— Он не стоит того, чтобы ты его убивал. К тому же ректор Венрайт очень хотел нанести визит королю.

— Хорошо, если он сам меня не вынудит, то останется жив, — серьезно ответил Гаро. — Давай это будет твой первый одиночный телепорт?

— Да.

— Ничего, на той стороне тебя встретят леди Маркаду и Ашрая.

В этот раз я не ощутила ни малейшего дискомфорта от перемещения. Правда, обрадоваться этому сейчас не получалось. На самом деле я все же предпочла бы остаться. Если Лидсмад убьет ректора, у всех нас будут большие проблемы. Каким бы сильным и умелым артефактором дракон ни был, а над законом может стоять только один человек — король. Его Сияющее Величество не позволит дракону резать людей как овец.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросила мама.

И только в этот момент я поняла, что уже несколько минут недвижимо стою на террасе.

— Не совсем. Ректор Венрайт сорвался и чуть не убил меня, потом одумался, — я передернулась, — очень странное поведение. Он как будто метался из крайности в крайность.

Мама грустно улыбнулась:

— Он всегда таким был. Держал эмоции в узде до последнего, а потом отпускал вожжи. На самом деле сейчас, именно сейчас, в эту минуту, я понимаю, почему отец и слышать не хотел о таком зяте. Как ты спаслась? Ты цела?

Леди Маркаду, не дожидаясь моего ответа, бросила диагностическое заклятье и удивленно выдохнула:

— Что? Откуда в тебе столько магии?

— Квинлиг, принимая супруга как часть себя, становятся сильны, не сразу, на это уходят годы, — тихо сказала Ашрая. — Вы простите меня?

— Я? — на всякий случай уточнила я. — А что ты сделала?

Дух подлетела ближе ко мне, протянула руку, будто хотела коснуться, и шепнула:

— Так ведь я уверяла вас, что все будет хорошо. Что люди ошибаются. А потом… Милорд показал нам леди Мариос. Милорд Тарнро был недоволен, но не возражал.

— Судя по тому, что мне поведала Ашрая, — вздохнула мама, — Карс Тарнро решил искать ответ на дне бутылки.

— Значит, нам он не помощник, — подытожила я. — Ашрая, милорд Гаро сообщил тебе, что мы едем в Драконьи Горы?

Дух засеребрилась и от переизбытка чувств хлопнула в призрачные ладоши:

— Ура! Вы точно не сердитесь?

— Совершенно точно. Собери мои вещи, хорошо?

— Х-хорошо, — Ашрая замерла, — вам понадобятся одежды по драконьей моде.

— Я бы не хотела ждать, пока их сошьют, — выразительно произнесла я.

— Вы не будете против воспользоваться гардеробом последней Квинлиг? Там есть неношеные вещи.

— Подбери для меня наряды. На месяц.

— А я предпочту подождать, пока сошьют, — проворчала мама. — Как можно донашивать чужую одежду?

Я пожала плечами. Не знаю. Но ведь Ашрая подберет то, что никто до меня не надевал. Что в этом плохого? Я видела эти разлетающиеся полупрозрачные тряпочки и точно знаю, что не хочу обзаводиться таким гардеробом.

Мы устроились в моем кабинете. Ашрая подала чай, выставила на стол конфеты и приготовилась исчезнуть. Но я предложила ей остаться.

— Благодарю за доверие, — почтительно произнесла она.

— Итак, рассказывай, во что вы успели вляпаться?

— Да не то чтобы вляпаться, — неловко улыбнулась я. — Ректор Венрайт рвется в Драконьи Горы. Когда у него не получилось жениться на тебе, он решил сделать меня своей кровно-ритуальной сестрой.

Леди Маркаду сделала крошечный глоток и отставила чашку.

— Но ведь драконы не принимают эти узы? — сдержанно удивилась она. — Это глупость какая-то.

— Не принимают, — тихо согласилась Ашрая. — Но зато этот человек смог бы пройти охранную линию в Драконьих Горах.

— Как так? — удивилась я.

— Так ведь в нем бы была ваша кровь, — мягко ответила дух. — Помните, вы одарили меня всего лишь каплей вашей крови. Вот она.

На ладони Ашраи появилась полупрозрачная сфера, внутри которой горел крошечный алый огонек.

— Мы не питаемся кровью, — продолжила она, — и не пьем магию живых существ. Но ваша кровь — это мой якорь, это мой билет туда, куда вхожи вы. Сильный маг может сделать так, чтобы охранная линия считала его духом.

— А добровольно отданная кровь, — подхватила мама, — позволит ему притвориться не просто духом, а духом Аркадии, духом, связанным кровью с одной из Квинлиг. Все это могло вылиться в очень большие проблемы.

Я поежилась. А если он действительно хочет сделать что-нибудь глупое? Про убийство любимой я зря сморозила, но ведь можно заколоть Церпена. Тогда его возлюбленная станет вдовой и будет свободна. А на месте преступления можно будет оставить мою кровь — чтобы запутать следы.

От таких размышлений у меня мороз по коже побежал. Жутенько. И правдивенько. С другой стороны, ректор явно слабее Гаро. Но Гаро сильнейший маг Драконьих Гор.

— Ты совсем загрустила.

— Я боюсь, что Лидсмад убьет Венрайта и нас всех объявят изменниками, — буркнула я.

Мама рассмеялась и уверенно произнесла:

— Будь на месте Гаро кто-то другой, я бы тоже этого испугалась. Но… Понимаешь, твой Церпен — сильнейший маг в Драконьих Горах. А уж про Данкатл и говорить нечего. Королю будет попросту некого выслать за драконом. Поэтому, даже если Гаро и убьет Дориана, то…

— Его похвалят? — скептически спросила я.

— Нет, — леди Маркаду покачала головой, — конечно, нет. Но о темнице и громких заголовках и речи не пойдет. Будет закрытое заседание, где Гаро принудят как-то отработать свой поступок. У Актура только один козырь против Лидсмада Гаро.

И она взяла красивую, длительную паузу. Мама всегда так делала, когда хотела, чтобы мы догадались сами. Но сейчас мне в голову ничего не приходило. Дракон же не лич, чтобы зависеть от какой-нибудь филактерии?

— Его Сияющее Величество может изгнать Гаро из Данкатла и написать гневное обращение к Драконьим Горам, — с тяжелым вздохом произнесла мама. — Это же очевидно. Дракона может победить только другой дракон.

— Но драконы изгнали его первыми, — напомнила я.

— В союзном договоре прямо указано, что людей от драконов должны защищать сами драконы, — наставительно произнесла мама. — Ты не учила договор?

— Учила, но забыла сразу после сдачи экзаменов, — честно ответила я. — Было сложно предположить, что он может мне пригодиться.

— И заметьте, Ашрая, что перед нами сидит новый посол человеческой расы, — трагически произнесла леди Маркаду.

— Это фикция, — отбрила я. — Мы сделаем свои дела и покинем драконий дом.

Ашрая явно хотела что-то сказать, но не решалась. Вместо нее высказалась леди Маркаду:

— И ты действительно хочешь, чтобы все вокруг знали-понимали, что у вас с Гаро какие-то таинственные дела? Всем нам и так будет сложно объяснить, с чего вдруг смещен старый посол. Или ты настолько полагаешься на Лидсмада? Рассчитываешь, что он все придумает и воплотит?

Мама не осуждала меня. Будь в ее голосе хоть капля насмешки или осуждения — я бы не выдержала. Меня и без того вдруг начало трясти. Как будто только сейчас до организма дошло, что буквально полчаса назад меня едва не убили. И, что самое ужасное, Венрайт атаковал мой щит с такой настойчивостью, с такой яростью и ненавистью, что я поверила в свою скорую смерть.

— Ари?

— Прости. Нет, я не думаю, что Лидсмад все сам уладит. Но и не знаю, что можно сделать. — Я развела руками. — Выучить драконьи традиции? А сколько у нас времени? Ученые-драконоведы десятилетиями собирают кусочки информации, а у нас и недели нет.

— Вы можете сказать, что просто захотели увидеть родину супруга, — негромко сказала Ашрая. — Цепрен всегда исполняет капризы своей Квинлиг. Так что никто не удивится, что милорд Гаро рискнул вернуться.

Мама только приподняла брови, выражая тем самым свое недоумение. Мол, выполнение такого каприза должно поставить под сомнение умственные способности Церпена.

— Было еще кое-что, — напряженно произнесла я. — У Венрайта и правда была информация. Но с нами он почти не поделился.

— Так, — мама подалась вперед, — подробности будут?

— Святая Риена оставила после себя сотню книг. В каждой есть ее магический отпечаток. То есть был магический отпечаток. На данный момент уцелела только одна книга. — Я откинулась на спинку стула. — В ней говорится о том, что драконы паразитируют на людях. Что Церпены выпивают из своих Квинлиг эмоции и именно от этого человеческие девушки превращаются в овощи. Это я очень утрированно сказала, да и ректор тоже говорил слишком образно.

— Дракон-паразит? — Леди Маркаду покачала головой. — Слабо верится.

— Ректору удалось вывести Лидса из себя, и тот улетел, — я поджала губы, — оставил меня наедине с врагом. Но, когда Венрайт пытался продавить мой щит, в ту самую секунду, когда мои силы полностью иссякли… Боль от вторжения чуждой силы мне хорошо известна. Магия Гаро щедрым потоком лилась в меня, и Дориан отступил. Так что я склоняюсь к симбиозу.

— Ты ему чувства, он тебе силу, — задумчиво произнесла леди Маркаду. — В этом уравнении чего-то не хватает.

— Будем искать. — Я пожала плечами. — Сейчас мы уже знаем, что нужно любой ценой попасть в Святые Пещеры. Риена тоже много знала, а значит, там могут быть ответы на наши вопросы.

— Вот и славно, — подытожила мама. — Думаю, всем нам следует отдохнуть. Ашрая, вы можете распорядиться, чтобы кто-нибудь собрал и мои вещи?

— Да, леди Маркаду.

Я проводила маму до ее покоев и вернулась к себе. Взяв сменную одежду, я забралась в душ и долго, очень долго стояла под теплыми упругими струями. Казалось, что мне не удастся смыть с себя этот странный день.

Просушив волосы, я улеглась в постель и смежила веки.

«Аркадия Ильтир Белтеш. Активация».

По телу, одна за другой, прокатились горячие волны. Секундное ощущение падения, и в голове будто образуется ледяной ком. Я сильно вздрагиваю и резко открываю глаза. Вокруг меня знакомый полумрак, полки с разномастными тетрадями уходят высоко вверх, по деревянному полу стелется растительный узор, а впереди меня поджидает рабочее место. Мой идеальный кабинет.

Но самое бесценное то, что я избавилась от навязчивого страха. До того, как я скрылась в собственной ментальной ракушке, было не заметно, как сильно на меня повлияла сцена в кабинете ректора. И как сильно меня обидел уход, а точнее, улет дракона.

— Так, спокойно, — приказала я самой себе. — Это ничего не изменит. Просто возьми себя в руки, сядь и крепко подумай. А Гаро… Да что Гаро? Встретимся и обсудим.

Не сразу, но мне удалось настроиться на рабочий лад. Если взять и представить нашу ситуацию в виде зелья? Что же получится?

Формула ложилась на формулу. Конечно, особого смысла в таких расчетах не было, но это помогало сосредоточиться, осмотреть ситуацию с разных сторон. Это помогало отвлечься.

— А здесь уютно.

— Да, спасибо, — не отрываясь от работы, кивнула я.

Кивнула и замерла ледяной скульптурой. Кто это сказал?! Как он сюда попал?!

— Я почему-то не могу к тебе подойти, — задумчиво произнес дракон и пожал плечами, — впрочем, я и не собирался.

Он с интересом осмотрелся и вновь уставился на меня.

— Как ты сюда попал?! — прошептала я.

От ужаса у меня перехватило горло. Лидсмад стоял вдали, там, на самой границе моей ментальной капсулы. Но пугало меня не то, что дракон вторгся в мое личное пространство, хоть оно и было самым личным из всех возможных. Меня довело до дрожи то, что мы могли отсюда не выйти.

— Я принес тебе цветы, — Гаро улыбнулся, — гортензии, твои любимые, если я правильно понял. Ашрая сказала, что ты спишь, и я подумал, что будет здорово положить букет рядом с тобой. Люди же так делают?

Последняя фраза Лидсмада заставила нас обоих удивленно замереть.

— Я это сказал? Я действительно это сказал, — дракон потер затылок, — похоже, здесь невозможно ничего утаить.

— Беда в том, милорд…

— Лидс, — серьезно сказал он, — я же помню, что ты начала называть меня по имени. Или ты хочешь сделать вид, что этого не было? Я против, но… Я опять говорю все, что думаю.

Сжав пальцами переносицу, я приказала себе успокоиться.

— Лидсмад, ты понимаешь, что мой артефакт, мой ментальный схрон, капсула, убежище… В общем, что вот это пространство не рассчитано на двоих?! Даже когда Ирр… Даже создатель этого артефакта не входил внутрь. Мы трудились вместе, но с разных сторон!

Лидсмад поднял руки и примирительно произнес:

— Я просто положил цветы рядом с тобой и случайно коснулся твоей кожи. И сейчас я не несу ответственности за то, как именно упало мое тело. Вероятно, поперек тебя.

— Ты не пытался войти в меня? — уточнила я и почувствовала, как щеки наливаются жаром. — То есть в мое ментальное убежище?

— Нет. Я немного обыскал комнату, — он пожал плечами, — пытался понять, что тебя напугало. Просто в тот раз ты испугалась меня и ушла сюда. И мне было важно знать, что именно напугало тебя сегодня.

Я потерла щеки и попыталась напомнить самой себе, что у ментальной проекции не может кровь прилить к лицу. Нет тела — нет крови. «Есть эмоции — есть реакция», — таким был недвусмысленный ответ от глубин подсознания.

— Ох, ты не так понял. То есть да, я назвала эту капсулу убежищем, но еще здесь очень хорошо работать. Понимаешь, ничего не отвлекает. — Я встала из-за стола. — Все ресурсы организма сосредоточены на решении поставленной задачи. Мне хотелось систематизировать и оценить всю имеющуюся у нас информацию. И кое-что просчитать.

— А я вмешался, — дракон чуть улыбнулся, — прости.

— Люди говорят: хотел как лучше, а получилось как всегда. Зато я, кажется, понимаю, из-за чего ты сюда попал. Я же потратила всю свою магию, а для активации артефакта нужен колдовской импульс.

— Внутри тебя была моя сила, — кивнул Гаро. — Потому меня и затянуло.

Я подошла ближе и протянула Гаро руку:

— Думаю, мы должны выйти вместе. Люди могут подумать, что ты впал в летаргический сон.

— Кажется, у вас есть легенда о волшебном поцелуе? — прищурился дракон.

— Да, но неужели тебе не страшно? Проснешься, а над тобой неизвестно кто.

Он нахмурился:

— Неизвестно кто? Не ты?

— Но мне-то было бы известно, из-за чего ты не просыпаешься, так что заниматься бесполезным делом я бы не стала. Скорее, закрылась бы в лаборатории. Аркадия Ильтир Белтеш. Разрыв.

По телу прокатился жар, и через мгновение я могла с уверенностью сказать, что разрыв прошел успешно. Открыв глаза, попыталась сесть, но это у меня не вышло — поперек меня лежал дракон. Очень тяжелый дракон. Да еще и пышный букет гортензий не давал толком ничего рассмотреть. Вот ведь, это же не букет, это кто-то целый куст под корень срезал!

— Лидс! — Я с трудом удержалась от желания вцепиться зубами в драконий бок.

— Голова сейчас отвалится, — уныло сообщил дракон и приподнялся, — выползай сама.

Выбралась я быстро и тут же принялась тормошить рухнувшего лицом в подушку Гаро:

— Что с тобой?

— В голове как будто кусок льда. И он не хочет таять.

— Не шевелись, — сочувственно сказала я. — Мне каждый раз было очень плохо, пока я не привыкла. Потерпи, а лучше постарайся уснуть.

— И долго ты привыкала?

— Полгода, — я передернулась, — у меня, к сожалению, на менталистику никогда не хватало сил.

— Но сейчас в тебе моя сила.

— Но я-то осталась прежней, точно так же и мои возможности тоже остались прежними. — Я пожала плечами. — Колдун — это сосуд, наполненный магией. Моя магия кончилась, и ты наполнил меня своей силой. Но я от этого больше не стала, хотя Ашрая считает, что я стану сильнее.

— Она говорит правду, — с усилием произнес дракон. — Ты станешь сильнее, твой сосуд увеличится и…

Ему явно было тяжело говорить, и потому я перебила дракона:

— Отдыхай. И не вздумай приказать доставить тебе горячее полотенце.

— Хм? А я как раз подумал, что если положить на лоб что-нибудь теплое, то…

— То придет острая боль и не оставит тебя еще два-три дня.

Дракон тяжело вздохнул и зарылся глубже в подушки. Да, помню-помню, после первого погружения в убежище у меня еще сутки голова болела от ярких цветов и солнечных бликов.

— О Боги, что ж так по глазам-то бьет, — прорычал дракон из подушек, а я с трудом сдержала смех.

Слишком уж забавный вышел контраст, ведь грозный рык доносился из кружевной пены, что в обилии украшала подушки.

— Это изумительный свет, что источают стены нашего замка, — пропела я. — И этот свет постоянно мешал мне уснуть.

Дракон что-то неразборчиво буркнул, и спальня погрузилась во тьму. Такую тьму, непроглядную и подземную. Тяжело вздохнув, я закатила глаза и вознесла небесам короткую, но прочувствованную молитву. Я постаралась вместить в нее всю свою благодарность миру, после чего вкрадчиво произнесла:

— Но ведь здесь нет окон, Лидс.

Ответом мне была тишина.

— Ашрая, — негромко позвала я.

— Здесь, — откликнулась дух.

— Принеси кувшин с лимонной водой и поставь рядом с кроватью. И подсвети мне аккуратно. У милорда Гаро светобоязнь.

Вокруг меня закружился приятный золотистый свет, и в этом неверном нежном освещении я ясно увидела, как от спины дракона исходят флюиды обиды и возмущения. Кажется, ему не понравилось слово «светобоязнь».

— Аркадия, — дракон завозился и сел в изголовье кровати, — зачем тебе был нужен этот артефакт?

— Тебе лучше полежать, — нахмурилась я.

Он укоризненно посмотрел на меня и наставительно произнес:

— Я мужчина, Аркадия. И способен выдержать и большие нагрузки. Просто не ожидал и растерялся. Все это можно вытерпеть, просто не могу представить, для чего тебе это понадобилось.

Бледно улыбнувшись, я медленно опустилась на постель. У его проникновения в мое убежище все-таки появился побочный эффект. Я ощущаю его эмоции. Сглажено, отстраненно, но все равно чувствую. Он сейчас сосредоточен и озадачен одновременно. Полагаю, сосредоточен он на том, чтобы игнорировать дурное самочувствие, а озадачен моими мотивами.

— Понимаешь, — осторожно сказала я, — иногда люди ужасно не понимают друг друга. Из-за недопониманий с леди с Маркаду я задумалась о собственном ментальном убежище. Разыскивая информацию в библиотеке, я познакомилась с сильным менталистом. Цепочка случайностей с негарантированным результатом.

— Драконом, — прищурился Гаро. — Это был не человек, верно?

— Чувствуешь знакомую магию? — спросила я. — Да, ты прав. Это был твой сородич.

Я не стала уточнять, что это был не дракон, а драконица. Не хочу, чтобы Ирртин вычислили.

— А потом меня обокрали. Ты же слышал, верно? Среди бела дня, в сердце Академии. — Я обняла себя за плечи. — Это было так страшно. Они просто вошли в мою лабораторию, вошли, как к себе домой. И я ничего не смогла сделать. Только молиться, чтобы они удовлетворились зельями и журналом.

— Ты пробовала искать их? — тихо спросил Лидс.

— Я испугалась. Никто ничего не видел, а ведь они шли, не скрываясь. Оставили живой и невредимой. — Пожав плечами, я добавила: — Я не герой, Лидс. Не боевой маг без страха и мозгов, не гениальный менталист. Я просто зельевар, талантливый, в чем-то очень талантливый. Но погони и заговоры — это без меня.

К концу у меня срывался голос. Воспоминания захлестывали, и я позволила дракону обнять меня и укачивать как маленькую девочку.

— На самом деле к тому моменту у меня уже было убежище, — прошептала я. — Но этот лед в голове, этот жар… Я не готова была им пользоваться, понимаешь? Это было слишком больно и неприятно. Я носила кольцо, не снимая, и думала, что это моя самая большая ошибка и что больше я глупостей делать не буду.

Дракон гладил меня по голове, а я пыталась остановить слезы. Взрослая девушка, возможно, женщина, а реву как ребенок. Ведь все это случилось давным-давно! Но слезы не хотели останавливаться.

— А потом, после ограбления, я потратила полгода на тренировки. Потому что испугалась. Испугалась не только потери рецептов.

Пережить насилие, находясь без сознания, гораздо проще, чем встретить чужую силу лицом к лицу. Но сказать это вслух я так и не смогла.

Не смогла сказать, зато смогла взять себя в руки и отстраниться. Несколько простых заклинаний, и следы слез скрывает легкая иллюзия. Теперь еще пережить пару насмешек, и все вновь будет похоронено глубоко внутри меня.

Но дракон молчал. Он не спешил смеяться над моей слабостью и трусливостью. Да и то, что уже прошло достаточно лет, он тоже не спешил подмечать.

— У тебя ведь и бусы особенные, — тихо сказал он. — Там вещи, да?

Я облизнула губы и кивнула. Значит, будем делать вид, что ничего не произошло? Это хорошо, это отлично. Я умею это.

— Мелкие вещицы, ничего особенно ценного. Помнишь, как я вытащила веточку? Ту, которая уничтожила мою лабораторию? Она тоже была в бусине. Увы, использовать бусины можно только один раз. — К концу мой голос звучал уже совершенно обычно. Не так, как будто я рыдала пару минут назад.

— Веточку ты вытащила из рукава, — нахмурился дракон.

А я ловко выплела нитку бус из волос и накрутила ее на руку.

— Было украшение прически, стал браслет. А еще ее можно надеть на шею или украсить пояс. Сменить цвет — именно из-за такой продвинутой маскировки бусины и получились одноразовыми.

— Что ж, надеюсь, ты еще не заложила взрывное зелье в подвалы нашего замка, — хмыкнул дракон. — Почему ты не спрашиваешь про судьбу Венрайта?

Я задумчиво посмотрела на Лидса и спокойно ответила:

— Ты меня отвлек. Надеюсь, он жив?

— И даже не покалечен, — широко улыбнулся дракон. — Странно, но я хочу той пахучей гадости. Составишь мне компанию?

Очевидно, пижама дракона не смутила. Вот только что именно он имеет в виду? Что за «пахучая гадость»?

— О чем ты?

— Кофе. Я хочу кофе, — пояснил с улыбкой дракон.

— Пахучая гадость, — возмутилась я, — подумать только! Да это напиток Богов! Он стимулирует мозговую деятельность.

— А еще он горький и слегка кислит, — добавил Гаро. — Но совершенно невероятно пахнет. Почему ты так на меня смотришь?

— Жду, когда ты выйдешь, — фыркнула я. — На запах кофе придет леди Маркаду, и если тебя пижама не смущает, то матушка будет до крайности недовольна.

Дракон скрылся в ванной комнате, а я поспешно переоделась, оглядела спальню и присела обратно на постель. Мне было стыдно и неловко из-за разбушевавшегося настроения. Столько лет потратить на медитации и так опозориться. Будто я опять сопливая первокурсница, рыдающая в пыльной нише заброшенного коридора.

К третьему курсу я научилась давить ненужные эмоции, усмирять дурной нрав и неуместную чувствительность. Первая влюбленность отняла у меня целую неделю, после чего я заметила, что объект моих терзаний не дотягивает до идеала, и вновь удавила чувства. А после лаборатории… Я старательно запирала воспоминания, закрывала, отрицала само происшествие. Как будто если притвориться, что ничего не было, то и страх уйдет.

Но в итоге, спустя годы, все эти тщательно подавляемые эмоции выплеснулись наружу. Хорошо, что это была просто тихая истерика, а не гром и молнии вкупе с боевыми заклинаниями. Хотя все равно ужасно стыдно.

— Идем? Я отдал все необходимые распоряжения и рассчитываю тебя приятно удивить.

Я кивнула и поднялась на ноги.

— Ты нечасто позволяешь себе открыто проявлять эмоции? — негромко спросил Лидсмад. — Я заметил это еще в день нашей свадьбы. Все были удивлены тому, что ты захотела высказаться.

Мы вышли из спальни, и дракон показал на незнакомый мне коридор.

— Я не люблю, когда все остро, до боли, с надрывом, — честно сказала я. — Это причиняет мне дискомфорт, пугает и заставляет уйти. Уйти от источника проблем. Наверное, именно поэтому меня всегда привлекала менталистика. Та ее часть, что касается изучения работы разума. И контроля над собственным разумом.

— Так ты из тех, кто хотел бы управлять своими чувствами? — удивился дракон.

— Мне положено, — чуть улыбнулась я. — Зелья не потерпят рядом с собой эмоционально нестабильную истеричку. Несколько лет упорного труда — и из слабой плаксивой девчонки получилась я.

— Закрой глаза и дай мне руку.

Несколько шагов в кромешной темноте и тихое:

— Открывай. Нравится?

Я только безмолвно кивнула.

Мы стояли на каменистом берегу подземного озера. Вода светилась собственным голубоватым светом, поверхность ее была неспокойна, и на низких, покатых сводах пещеры танцевали пугливые тени.

— Где мы?

— Это сердце замка, природный источник магии. — Лидсмад осторожно обнял меня. — Дед выкупил его целиком, тогда люди еще не научились использовать силу природы. А сейчас о нем уже никто не вспомнит. Пойдем.

Завороженная простой, честной красотой озера, я даже не заметила небольшой столик. Покрытый белоснежной скатертью, он дожидался нас.

— Боюсь, что никакие ароматы не смогут привести сюда леди Маркаду, — серьезно сказал дракон.

— Этот зал, эта пещера — это секрет от нее? — Я пытливо заглянула ему в глаза.

Гаро усадил меня за стол, обошел его и сел сам. После чего спокойно сказал:

— Ты моя Квинлиг, моя жена. Ты — неотъемлемая часть рода Гаро, и это незыблемо. И решать, что можно рассказывать, а что нет, — только тебе. Уничтожать нас будут вместе, Аркадия.

— Не люблю спонтанно принимать решения, — осторожно ответила я.

Дракон разлил по чашкам ароматный кофе и так же осторожно спросил:

— Я могу задать вопрос?

— Да, — кивнула я. — Но если ты хочешь поговорить о моей позорной истерике, то не стоит. Я и без того понимаю, что подобная слабость недопустима. Я знаю, что во мне нет и толики истинного мужества, но…

Столик был небольшим, и Гаро с легкостью дотянулся до моей руки. Его кожа была обжигающе горячей или… Или мои пальцы были холодны, как лед.

— Какие глупости, Аркадия. Нет ничего постыдного в том, чтобы выпустить из себя боль. Это делают все, просто у каждого свои способы, — уверенно произнес дракон. — Мужчины выпускают свою боль и гнев на тренировочной площадке. Женщины могут отпустить горе со слезами. Каждому свое, и стыдиться здесь нечего.

— На первом курсе я получила совет, — задумчиво сказала я. — Совет, которому я следовала все последующие годы. Спрятать свои чувства, уничтожить их, выкинуть, чтобы не мешали. Тот человек сравнивал эмоции с нестабильным зельем и рассказывал, как утихомирить процессы. Мне удалось.

Лидсмад отпустил мою руку и пододвинул к пальцам чашку.

— Не уверен, что он был прав. Ведь именно буйство алхимических реакций делает зелье зельем. Без всех этих процессов зелье станет сомнительным супом. И если вспомнить артефакторику — чем сильнее давление на деталь, тем быстрее она сломается.

— Мне просто было тяжело, а тот человек, он же и с медитациями помог. И все стало получаться.

— Просто ты немного передавила свою деталь, — мягко произнес дракон. — Ты хоть с кем-нибудь обсуждала ограбление лаборатории?

Я покачала головой:

— Нет. Никогда и никому не говорила об этом. Я пыталась заставить себя забыть.

Мне не хотелось продолжать этот разговор. И дракон это понял. Он пригубил свой кофе, откровенно скривился и отставил чашку.

— Предпочту обонять, — буркнул Лидс. — Как так можно — божественный запах, но вместо дивного вкуса кислая горечь?!

— Добавь сахар и сливки или шарик сливочного мороженого. Или карамельный сироп, — улыбнулась я.

— Запомню на будущее.

— Запомни, — кивнула я. — И запомни, что нельзя бросать свою Квинлиг наедине с врагом.

Гаро укоризненно на меня посмотрел:

— А разве я бросил?

— Ты улетел! Потерял контроль над вторым обликом и улетел!

В глазах Лидсмада плескалась вселенская обида:

— Неужели я такой неуравновешенный? Венрайт искал мое слабое место, ему было необходимо меня удалить из кабинета, и я предоставил ему такую возможность. Если бы я потерял контроль, то не вылетел бы в окно. Не-ет, это так не работает. Но ни ты, ни Венрайт об этом бы не узнали, потому что были бы размазаны по каменным стенам бронированной драконьей тушей.

Теперь уже я протянула руку вперед и сжала его сильные пальцы:

— Прости.

— В чем я действительно виноват, — произнес он, глядя мне в глаза, — так это в том, что не сразу распознал природу твоего щита. Нужно было сразу вырастить на тебе броню.

И меня словно молнией прошило: чешуя! Белоснежная искристая чешуя! Я побледнела и тихо спросила:

— Теперь я вся такая буду?

— Что? Нет, что ты. Ты не можешь стать драконом, — рассмеялся Лидс. — Это сложно, и владеют этим даром только Церпены. Я как бы передал тебе часть себя. Временно. Выполнив свое предназначение, чешуя растворилась в воздухе.

Наверное, мой облегченный выдох был слишком шумным. Но я действительно не была готова обрастать чешуей и взлетать в небо. Такая острая смена действительности свела бы меня с ума.

— Кхм, сделаю вид, что это не очень обидно.

— Ты готов отказаться от второго облика и стать просто человеком? — прищурилась я.

— Нет, но ты, став драконом, ничего бы не потеряла, а только приобрела, — отбрил он и тут же поднял руки: — Шучу.

— Так что ты сделал с Венрайтом?

— Допросил и отволок к Актуру. Наказанием для Дориана станет один простой факт: он не попадет в Драконьи Горы и не узнает ничего о судьбе Эвер.

— Почему-то я тебе не верю.

— Наверное, потому что я не договорил. Когда мы закончим свои дела на моей родине и вернемся в Данкатл, я займу место Венрайта.

— Ты станешь ректором Академии? — поразилась я.

— Временно. Нужный Актуру маг еще не готов, — Лидс прищурился, — я сам предложил себя. Во-первых, никаких проблем с передачей поста не возникнет. Во-вторых, Венрайту будет особенно неприятно уступать насиженное кресло именно мне. И в-третьих, я косвенно виноват в том, что Дориан досрочно покидает Академию.

Я допила кофе и потянулась за конфеткой. Интересно, с чего ректор покидает академию? Он ведь еще ничего противозаконного не сделал. Даже его нападение на меня нельзя точно классифицировать, ведь щит устоял. Венрайт всегда может сказать, что просто проверял силы своей бывшей студентки. А даже если судья примет мою сторону… Это штраф, причем не самый крупный.

— Но почему он покидает Академию? Не понимаю.

Лидсмад поднял на меня честные глаза и развел руками:

— У него внезапно перегорели основные магопроводящие каналы. Не представляю, как это могло случиться.

Дракон дурашливо улыбнулся, подлил мне кофе и неожиданно жестко добавил:

— Я позволил ему выжить, Аркадия, только из-за твоей просьбы. Если он умен, то проживет достойную и интересную жизнь. Поскольку отнимать у него деньги и дом никто не собирается.

— Ясно.

Мне была понятна позиция Гаро. Но при этом становилось жутко: он просто взял и выжег Венрайта. Сколько это заняло времени? Вряд ли дольше минуты. Одна минута — и все, жизнь закончена. Из мага и почти всесильного ректора Дориан превратился в обычного человека. Даже хуже, ведь не одаренные магией люди владеют иными талантами.

— Ты расстроена?

— Я не знаю. Я потом об этом подумаю. Что с книгой?

— Я очень быстрый, — хмыкнул дракон, — но не настолько. По верхам прошелся, проверил на подлинность. Ночью прочту. Но в целом все это звучит до омерзения правдиво. Я ведь и сам чувствую, что изменился со дня нашей свадьбы.

Это верно, Лидсмад Гаро не был похож на себя. Кто знает, изменись он до нашего знакомства… Может, все было бы иначе?

«Может быть, но тогда у него была бы другая Квинлиг», — подсказало мне подсознание.

— Давай найдем леди Маркаду. И спасибо, что не посмеялся, — я должна была это сказать. Благодарность жгла меня изнутри, и молчать уже не было сил.

— Посмеялся? — нахмурился дракон. — Я сегодня ничего смешного не заметил.

— Мой срыв в спальне, — смутилась я. — Поток слез спустя несколько лет после происшествия. Знаешь, даже мне в голову пришло несколько замечательных острот.

Дракон молча встал из-за стола, подошел ко мне и, присев рядом, серьезно сказал:

— Нельзя смеяться над чужими слезами, даже если их причина кажется нелепой. Ты плакала не только и не столько из-за своего далекого прошлого. Тебя допекло настоящее, и в этом нет ничего плохого. Я плохо помню, но есть у людей фраза про дождь и пыль? Что-то вроде: только после сильной грозы пыль прибивает к земле? М-да, как-то нелепо звучит.

— Там про радугу, — хихикнула я. — После сильной грозы всегда появляется радуга. А про пыль я не знаю.

— Давай-ка я отведу тебя спать? Обещаю доложить леди Маркаду все новости.

Мне хотелось возразить, но даже крепкий кофе не поборол тяжелую, вязкую усталость. Мне хотелось замереть и не двигаться, прикрыть глаза и забыться тяжелым сном. Да и ладно, у меня есть в запасе зелье, правда не восемнадцать флаконов, но… Но я сейчас не работник.

— Давай ты лучше скажешь матушке, что все хорошо, и посвятишь все свободное время чтению книги, — попросила я. — И еще я хочу немного здесь посидеть.

Он кивнул, отошел куда-то в темноту и вышел с плотным темным пледом.

— Я часто здесь сижу.

Лидс устроил меня на удобном каменном выступе и ушел. А я, завернувшись в плед, бездумно любовалась подземным озером и изредка переводила взгляд наверх. Танцующие тени очертаниями походили на драконов, и это было завораживающе прекрасно.