Глава 18. Тигр, которым не стать

С привычкой ночевать вне дома пора завязывать. Умывшись и позавтракав, я предпринимаю тщетную попытку дозвониться отцу, но он, очевидно, занят настолько, что не берёт трубку. Ладно, я и не думала, что будет легко его переубедить.

В ожидании ответного звонка набираю номера друзей Никиты. Вообще-то, самым нормальным его товарищем много лет был Марк Нестеров, но вряд ли после той ссоры на острове они поддерживают общение. И всё же, я предпринимаю попытку:

— Привет, есть свободная минутка? — с надеждой интересуюсь я, когда руководитель Архи-Строй берёт трубку.

Марк тепло усмехается:

— Для тебя — всегда.

— Я хотела спросить у тебя о Сахарове. Вы с ним общались после того, как… — вспоминая об обстоятельствах ссоры, пытаюсь подобрать слова потактичнее.

— Вообще — нет, — без объяснений улавливает суть Нестеров. — Но месяц назад он звонил с просьбой занять денег.

— И ты занял?

— Нет, конечно, — даже упоминание о Нике теперь вызывает в нём лёгкое раздражение. — Ты же понимаешь, что ему не денег хочется дать, а хороших…

Теперь заминается он, поскольку слишком воспитанный, чтобы употребить подходящее слово в разговоре со мной. К счастью, я тоже понимаю Марка без лишних уточнений и спрашиваю о другом:

— А для чего ему нужны были деньги, он не объяснял?

— Не объяснял. Да я и не спрашивал, если честно, Лер. — Становится ясно, что говорить о Сахарове он не хочет. — Ты лучше скажи, как сама? Мила рассказывала о том, что случилось, но я никак не мог найти времени позвонить. Может, помощь нужна?

— Да всё в порядке, — отмахиваюсь я, понимая, что в данный момент жаловаться не на что. — Мне Милана и так очень помогла.

И всё же, доказывая, что спросил не для приличия, Нестеров уточняет:

— А на работе?

— Отец пока отстранил меня, — признаю́сь я неохотно. — Не то в наказание, не то не доверяет.

— Хочешь, поговорю с ним?

Уверена, Нестерова отец послушает, но отчего-то не хочу в очередной раз быть ему обязанной. Поэтому вежливо отказываюсь, решив, что попробую поговорить с ним сама. После этого Марку звонят по второй линии и, договорившись встретиться через неделю на свадьбе, мы торопливо завершаем разговор.

Когда-то Нестеров был другом Ника, но только теперь я внезапно осознаю, что сама не заметила, как он стал другом мне, а другом Сахарова быть перестал. Та ситуация на острове многое кардинально поменяла для всех её участников. И если в момент, когда я увидела жениха целующимся с моей подругой, казалось, будто я проиграла по всем фронтам, по прошествии нескольких месяцев понимаю, что я по всем фронтам выиграла.

К сожалению, на Марке список адекватных друзей Никиты заканчивается, и я со вздохом набираю номер из списка неадекватных:

— Да помню я тебя, — нехотя отзывается Женя — первый, кому мне удалось дозвониться. Он хрипловато усмехается: — Лерка-мажорка, невеста Ника.

Пожалуй, «мажорка» — самый лояльный и цензурный эпитет, которого я удостаивалась от Никитиного окружения. По сравнению с остальными, почти комплимент. Память уберегла меня от воспоминаний об этом неприятном типчике. Я затрудняюсь даже вспомнить, как он выглядит и откуда у меня вообще есть его номер.

— Жень, ты давно с Ником общался? — перехожу я сразу к делу, не испытывая от общения с собеседником абсолютно никакого удовольствия.

— Недели две назад. Он денег у меня занимал. Так и не вернул, кстати. Может, ты за него вернёшь? — интересуется он без особой надежды на успех.

— А для чего ему нужны были деньги, не говорил?

— Не-а, — тянет Женя. — Но я слышал, что он машину продавал, видимо, не одному мне был должен. Ну так вернёшь, или нет? Полтос всего, для тебя — мелочи. Он сотку просил, но сотки у меня не было.

— Нет уж, сам разбирайся с его долгами, — говорю я и кладу трубку, поскольку узнала всё, что намеревалась.

Новости не вызывают сильного удивления — Ник привык жить на широкую ногу, и даже при неплохой зарплате помощника замдиректора Альянса то и дело испытывал финансовые трудности. При этом он никогда не брезговал занять у кого-нибудь тысяч десять-двадцать. Но как он умудрился накопить столько долгов, чтобы пришлось продавать машину?

Номер следующего Сахаровского знакомого недоступен, но на последнем из имеющихся мне улыбается удача:

— Алло, — отзывается ещё один друг Никиты — Захар. — Кто это?

Судя по голосу, он спал, и я его разбудила. Вряд ли он сообщит что-нибудь ценное. И всё же, раз дозвонилась, нужно использовать шанс.

— Это Лера Дубинина, — поспешно представляюсь я, пока он не бросил трубку или не придумал мне какой-нибудь эпитет поинтереснее «мажорки». — Захар, мне нужно поговорить с тобой о Нике.

После громкого и протяжного зевка, закончившегося столь же громким щелчком зубов, собеседник хмыкает:

— А чего о нём говорить? Я так понял, что о нём уже можно «или хорошо, или ничего».

— Ты что-то знаешь о том, что с ним случилось? — Я встревоженно подскакиваю с дивана и принимаюсь расхаживать по гостиной. — С чего ты взял, что он…

— Да всё к этому шло, — перебивает собеседник. — Он же игровой, я давно понял, что денег ему лучше не занимать, а Жеке он до сих пор косарь торчит посмертно.

Косарь — это тысяча. А Женя говорил, что полтос. Полтос — это пятьдесят. Но я почему-то не удивлена. А Захар усмехается так, словно шутка хорошая, но мне она не нравится. Торопливо укладываю полученную информацию в голове и пытаюсь узнать подробности:

— Ты знаешь, во что он играл? И почему думаешь, что из-за этого Никита мёртв?

— Так выбор невелик — в Тигре де Кристале, и на столах, и на автоматах. Нормальные люди на интернет-ставках зарабатывают, но Ник же гламурный дохера. Был. Ему надо было выпендриться обязательно. — О правиле «хорошо или ничего» Захар забыл первым. — А там я слышал, кто-то ему денег для ставки занял, Ник не вернул. И чем больше пытался отыграться, тем больше увязал. Бывает.

Особого сожаления в голосе собеседника не слышно, но мне не до упрёков — слишком важную информацию я только что получила.

— А у кого занял? Может, ты знаешь?

— Не, цыпа, не знаю я больше ничего, но думаю, в казино знают. Пусть менты там поищут. Жалко же пацана.

И когда мы прощаемся, я ещё раз прокручиваю в голове последнюю фразу. Ника мне тоже жалко. Не столько как утраченного жениха, сколько как человека, который всегда был слишком простоват, чтобы почуять надвигающиеся проблемы. Хотя я сама ничем не лучше. Скорее всего, играл Сахаров давно. Он всегда был азартным, любил рисковать и то и дело ввязывался в сомнительные споры. В отношениях я никогда не проверяла его, считая, что если он сказал, будто уехал в яхт-клуб, то он уехал в яхт-клуб. Да уж, кажется, не только Сахаров был слишком простоват.

"Тигре де Кристал" — это гостинично-развлекательный комплекс в Приморской игорной зоне. Я когда-то была там с друзьями на концерте, но казино меня не привлекло. Сахарова, оказывается, заинтересовало как раз казино.

Пусть менты там поищут. Но чем больше я наблюдаю за делом Ника, тем меньше надежды на то, что Прокопьев его найдёт. У него совсем другие приоритеты. О том, чтобы сообщить новость Лексу после моего утреннего демарша даже речи нет. Да и не должен Волков расследовать исчезновение Сахарова — у него другой работы полно.

И все же мысли о том, что, поддавшись внезапному порыву отомстить, я обидела Алекса, весь день не дают мне покоя. Раздумываю даже над тем, чтобы извиниться, но решаю не писать ему первой. Существует вероятность, что после сегодняшнего мы вообще больше не увидимся, и если так случится — значит, так надо.

К вечеру перезванивает отец, которого я пытаюсь убедить дать мне возможность снова выйти на работу.

— Отдохни, Вали, — устало отмахивается он, подтверждая мои догадки о том, что, если кому-то и требуется отдых от всех свалившихся на него проблем, так это ему.

— Но я не устала, пап! Я ведь Нику вообще ничего не сделала! И та наша ссора ничего не значила. Он просто в очередной раз вмешался в мою личную жизнь!

— Судя по тому, что рассказывает Лена, в твою жизнь давно следует вмешаться мне. Свобода не пошла тебе на пользу.

Мама не была бы собой, если бы не рассказала ему о том видео с поцелуем и о своём неожиданном разговоре с Алексом. Более того, будучи личностью творческой и изобретательной, она умеет доносить информацию так, что благодарные слушатели воспринимают сказанное с открытыми ртами. Уверена, Волков в её рассказе предстал смесью Дарта Вейдера из Звёздных войн и Ганнибала Лектера из Молчания ягнят.

— Пап, ну хотя бы позволь мне продолжить поиски кандидата для поездки в Турин?

Это ведь один из лучших моих проектов. И чем дольше мы тянем, тем больше вероятности в том, что выгодный контракт перехватит кто-нибудь другой. Иногда я ловлю себя на том, что в свете событий последних дней я и сама была бы не прочь бросить всё и махнуть в Италию. Но теперь уехать дальше Владивостока мне не даёт подписка о невыезде.

— Не сейчас, Вали. Давай поговорим об этом за ужином в пятницу. Мне пора.

Но за семейными ужинами нельзя говорить о работе. И вряд ли он готов нарушить правила — скорее всего, послезавтра мне не удастся его переубедить. Настроение от этого портится, и, бесцельно прослонявшись по дому до вечера, я укладываюсь спать пораньше.

На фоне всего того, что успело произойти со мной в последние дни, вечер спокойствия и одиночества воспринимается непривычно. Кажется вот-вот кто-нибудь позвонит или напишет, но телефон молчит, и вскоре я понимаю, что на самом деле жду звонка всего от одного человека.

За эти три дня, даже будучи постоянно занят, Лекс избаловал меня вниманием. Мы столько времени умудрились провести вместе, что я ловлю себя на том, что скучаю. В пятницу было гораздо проще отказаться от него и забыть, а теперь от понимания того, что наши отношения, которых вообще в принципе не было, закончились на такой дурацкой ноте, становится почти болезненно грустно и заснуть не получается.

Ворочаюсь в кровати часа три, и всё же засыпаю на смятых и скомканных простынях. И как назло, снится мне в эту ночь тоже Алекс. И не просто Алекс, а Алекс-выходящий-из-душа-в-одном-полотенце. Это тогда мне казалось, что я успела сбежать в ванну, ничего не рассмотрев. На самом деле, я рассмотрела и то, что волосы у него, когда влажные, темнее, чем обычно, и то, как прозрачные капельки воды стекают с этих волос на плечи, и то, что бицепсы у него куда более впечатляющие, чем у Сахарова, а уж уходящие под сползающее полотенце косые мышцы… лучше бы мне снова снилась яма с землей, честное слово, к ней я хотя бы уже привыкла.

Проснувшись с рассветом на ещё более мятых простынях, чем вечером, я, сонно потягиваясь и зевая, отправляюсь умываться. А после завтрака из сладких хлопьев с молоком почти час валяюсь в горячей ванне. Понимаю, что, если продолжу в том же духе, завтра сама взвою без работы и приползу к отцу, умоляя его разрешить мне вернуться в Альянс.

Вчера я не придала значения, но теперь понимаю: его фраза о том, что свобода не идёт мне на пользу, мне очень не понравилась. Знаю, что он имеет в виду. Ведь до самого окончания института родители контролировали меня гораздо жёстче, чем сверстников. Они делали это тревожась и волнуясь о том, что сама я не справлюсь. Лишь начав жить вместе с Ником, я освободилась от необходимости постоянно отчитываться в своих поступках. После нашего расставания родители сочли, что я достаточно взрослая для того, чтобы жить самостоятельно. Но теперь, после этого кошмара с Сахаровым, папу одолевают резонные сомнения в моей способности жить одной. И если я приду просить вернуть меня на работу, он точно выставит возвращение под его опеку одним из условий.

Меняя воду в букете с пионами, понимаю, что снова жить с мамой под одной крышей я не вынесу. И без того, мысленно готовясь к пятнице, мрачно предвкушаю, что придётся снова выслушать массу претензий о моём несоответствии идеалу.

Останавливаюсь перед зеркалом. В каждой женщине природой заложено умение находить в себе недостатки. Я тоже могу найти, если поискать: цвет кожи недостаточно белый; глаза не такие большие, как хотелось бы; на носу без модной ринопластики небольшая горбинка, а на щеках крапинки веснушек. В школе мальчишки дразнили меня из-за них, говоря, что на лице кто-то рассыпал гречку. Сама я к собственной внешности привыкла, как и к осознанию того, что не всем дано быть красавицами, но маму сложно переубедить. И всё же, именно теперь мне и само́й хочется быть хоть немного красивее, чем обычно.

Решившись, звоню в клинику, предлагающую лазерное удаление веснушек, чтобы уменьшить список несовершенств хоть на один пункт. Свободное время для записи находится лишь в воскресенье. Пусть так.

Зато мне теперь будет, что рассказать на пятничном ужине.

В грудной клетке облаком серого дыма клубится неуверенность: густая, серая и давящая. А что, если мне и в самом деле нужен контроль? Что, если я и правда сама ничего не могу? Может, Сахаров прав в том, что всё, чего я добилась — заслуга обеспеченных родителей, а сама я ничего из себя не представляю?

Сахаров. Его ведь никто не ищет. А он между тем возможно, ещё жив, но в опасности. Это не даёт мне покоя, и вскоре я нахожу себе занятие на сегодняшний вечер, а поскольку для моего плана мне не помешала бы хорошая компания, звоню Милане и прошу поехать со мной в Тигре де Кристал.

— Сегодня мы сначала едем на семейный ужин с родителями Марка, а потом репетируем свадебный танец, — вздыхает подруга и я представляю, как она закатывает глаза. — И, знаешь, я бы с удовольствием променяла эти пляски на казино.

Я усмехаюсь:

— Знаю. Но, вообще-то, Марк неплохо танцует. Аня рассказывала, что на открытии Талассы он сам вёл в танце, позволив ей оттаптывать ему ноги.

— Ага, он само благородство, — держу пари, она опять закатила глаза. — Но лучше не напоминай мне о том вечере.

— Хорошо, не буду, — легко соглашаюсь я, потому что тем вечером они с Аней подрались, а потом Марк увёл Лану с мероприятия. Она до сих пор отказывается рассказывать о том, что между ними тогда произошло, а Нестеров, когда я однажды осмелилась спросить у него, рассмеялся и сказал, что такое лучше оставить в тайне. От этого становится ещё любопытней.

Но подруга с удовольствием меняет тему:

— Может, Алекс составит тебе компанию?

— Это вряд ли. Во-первых, он официально отстранён от дела Сахарова, во-вторых, занят свалившимися на него из-за меня дежурствами, а в-третьих…

Приходится рассказать Лане об антиалкогольной и антитабачной кампании. Лана хихикает:

— Лер, это же вообще на тебя не похоже!

— Знаю, что не похоже, — ворчу я. — Я вообще рядом с ним сама на себя непохожа. Но он первым выбросил из моих шкафов и холодильника всё сладкое, обосновав это заботой. Скажи, как знаток психологии — это абьюзинг, газлайтинг или манипуляция?

— Это любовь! — теперь Милана хохочет в голос. — Особенно после того, как ты отплатила ему той же монетой.

Любовь, как же. Когда Марк ухаживал за ней само́й, она умудрялась его не замечать, хотя со стороны было очевидно, что Нестеров к ней неравнодушен. Лекс же ведёт себя совершенно иначе: он то сбега́ет со свидания, чтобы заявиться ко мне домой во время обыска, то внезапно знакомит со своей матерью, то целует (для дела, но всё-таки), то обещает разочаровать…

Проговорив с подругой ещё немного, я решаю, что отсутствие компании — не повод менять план, который уже продуман. Завтрашний вечер будет занят ужином, а в выходные в казино будет не протолкнуться. В последние дни моя жизнь стала столь непредсказуемой, кто знает, когда представится следующий шанс. К тому же вдруг спасение Сахарова зависит от меня? Кажется, пора доказать, что я чего-то, да стою.

Милана говорит, что внешность — это оружие: не менее опасное, чем пистолет или пулемёт. В этом утверждении есть доля истины, по крайней мере, для само́й Миланы, умеющей томным взглядом из-под ресниц убеждать собеседников действовать по её воле. Но если сравнивать с оружием мою внешность — это будет детский водяной пистолетик или картонный меч. Поэтому приходится потратить пару часов на то, чтобы навести лоск и довести собственный экстерьер до уровня хотя бы рогатки или игрушечного бластера с мягкими пулями.

Надеваю воздушное платье цвета морской волны и вызываю такси. Пункт назначения Тигре де Кристал. В конце концов, что мешает мне просто появиться там и поинтересоваться, видел ли кто-нибудь Никиту? Место людное, общественное, и мне там точно ничто не угрожает.

За окном такси широкая трасса. Улыбаюсь, вспоминая о том, как в воскресенье впервые отважилась на ней нарушать скоростной режим. Как мелькали, сливаясь в сплошные полосы огни фонарей, как грохотали музыкальные басы, как адреналин кипел в крови, а все проблемы оставались где-то позади. Рядом с Алексом, несмотря на всю его противоречивость, я ощущала себя гораздо увереннее и смелее, чем обычно. Словно он щит, за которым можно спрятаться, или посох, на который можно опереться. Но Лана не права, это не любовь, а желание чувствовать себя защищённой. А если его теперь нет рядом со мной, значит, придётся рассчитывать только на себя.

Когда расплачиваюсь с таксистом, за огромным зданием "Тигре де Кристала" уже алеет закат и многоцветное небо отражается в тонировке панорамных стёкол. Неуверенность приходится торопливо спрятать в дальний угол сознания — я уже поднимаюсь по фигурной лестнице с тиграми на перилах. В своё время мне была интересна архитектура этого комплекса с чисто профессиональной стороны, и теперь, получив возможность не торопясь рассмотреть его, я оцениваю по достоинству.

Изображения тигров здесь повсюду. Для всех — это символ Приморья, а для меня — символ того, кем мне никогда не стать. Тот самый, которому «сунь палец — отхватит руку». Как бы я ни старалась быть похожей на Марка, Милану, Алекса, Ангелину Волкову или Лазарева — это совершенно другая категория людей: смелых, сильных, уверенных в себе и умеющих добиваться своего. Они отличаются от меня, как пян-се[13] от суши.

Из-за раннего времени людей вокруг совсем немного. По пути встречаю лишь нескольких азиатских туристов, и компанию бизнесменов с саквояжами — они только приехали и спешат занять номера отела покомфортнее. Мне же — в зал для игры, тоже пока полупустой.

Начну сразу бродить у столов и автоматов — вызову ненужные подозрения. Поэтому решаю начать с бара, устроенного в самом сердце казино. В конце концов, хорошо иногда быть не за рулём и позволить себе стаканчик сладкой Пина Колады.

Высокий коктейльный бокал, украшенный треугольником ананаса и листом мяты, оказывается, передо мной через минуту — в отсутствии других заказов, бармен старается угодить. Но пить я не спешу, хотя уже предвкушаю горьковатый привкус рома, смешанного с кокосовым молоком, корицей и сахарным сиропом. Учитывая всё, что произошло со мной за последние четыре дня, и то, что предстоит пережить завтра за ужином у родителей, я определённо заслужила немного выпить. Тянусь губами к трубочке, когда за спиной раздаётся укоризненное цыканье и знакомый насмешливый голос:

— Скажи, конфетка, стоило оно того? Уничтожать весь мой алкогольный запас для того, чтобы теперь пить здесь в одиночестве?