Путаница с сужеными

– А теперь, дорогая доченька, расскажи мне с самого начала, как ты проснулась в пещере. И ничего не упускай.

Мы с мамой сидели на широкой кровати… в моей комнате. Точнее, воссозданной в деталях в этом замке девичьей спальне.

Мои родители обустроили ее, потому что скучали обо мне и горевали о нашем безвременном расставании. Очень трогательно.

Прикрыв глаза, чтобы не отвлекаться на такую привычную, родную обстановку, я принялась перечислять все подробности нашей встречи с Теммером и Маркешем.

– Я открыла глаза и увидела блондина. Теммера. Он целовал меня.

– Так, это было первое, что ты помнишь, милая?

– Кажется, да, у меня тогда в голове все перемешалось, я немного путала сон и реальность, мне казалось, что я уже проснулась, но на самом деле, глаза все еще были закрыты.

– Вдохни глубже и еще раз все прокрути в памяти, Рози,  – мама легко коснулась моих пальцев.

Коснулась пальцев.

Точно.

– Сначала я услышала звон стекла, – я резко открыла глаза и посмотрела на маму, но это было еще сквозь сон. А потом к моей руке приложили что-то горячее, обжигающее. И этот огонь кольнул меня прямо в сердце, так, что стало трудно дышать. И после этого… после этого я начала просыпаться, открыла глаза и увидела, как ко мне наклоняется Теммер, чтобы поцеловать.

Точно, так все и было! Но до чего ж сложно восстанавливать в памяти события, которые совершенно перепутались из-за того, что сознание замутнено столетним сном.

– Итак, ты проснулась до поцелуя, – мама пристально вглядывалась в мое лицо, – но кто дотронулся твоей руки, Рози? Точно ли тот блондин, что полез затем с поцелуями? Или король, о котором ты избегаешь говорить, а когда упоминаешь, твое дыхание прерывается?

– Я не знаю, мама! - растерянно посмотрела на нее. – Но… а вдруг это правда Маркеш? Вдруг он… хотя нет, это невозможно.

– Почему же? – удивилась она. – Пока что все сходится. Ваша связь так сильна, что ты уже начала пробуждаться, когда он зашел в пещеру, раз слышала, как лопнула крышка гроба. Прости, колыбели.

– Но каменный оракул… он сказал, что я должна быть с мужчиной, который любил меня всю жизнь. Он меня пробудил, а потом проявил малодушие и отказался. Это Теммер, мама. Герцог Безард не переставал рассказывать, как он любил меня чуть ли не с детства и мечтал обо мне. А Маркеш… Маркеш нет.

– Значит, твой хмурый король не все тебе рассказывал, – усмехнулась мама, – возможно, и он слышал легенды о спящей красавицы. Но не счел нужным распространяться о своих юношеских фантазиях. Сильные мужчины – они такие.

Я вновь закрыла глаза, погружаясь в события недавнего прошлого.

И в ушах сам собой зазвучал низкий, бархатный голос короля: “Надо же, как живая, хоть пальцы и ледяные”.

– Это и правда Маркеш дотронулся до моей руки! – почти закричала я.

– Вот видишь, – обрадовалась мама, – и от его прикосновения твое сердце вновь забилось, вот почему стало больно и трудно дышать. Ты ожила, а после столетнего сна это не самые приятные ощущения.

– Но все эти загадочные речения… что они значат? Например про его малодушие. Это Теммер отказался от меня!

– Милая, – мама обняла меня за плечи, – Маркеш не мог не почувствовать то же, что и ты. Но предпочел это скрывать не только от тебя, а запихнул куда-то на задворки души. Разве это не значило – отказаться от тебя и от вашего совместного будущего?

– Он выполнял Путь судьбы, - осторожно заметила я, – и не мог с него свернуть. Ему надо было идти дальше, к своей суженой.

– Сомневаюсь, что он нашел в конце своего маршрута кого-то своего, – мама чмокнула меня в макушку, – потому что его Путь судьбы завершился в горах Гуанрога, где мы тебя оставили. Ты судьба Маркеша Ирендела, как и он – твоя. Ты шла к этому мужчине из края зачарованных снов. И он нашел тебя.

– А теперь мы оба все потеряли, потому что не поняли запутанные речи судьбы.

Осознав это, я разревелась, как девчонка. Впрочем, я и была испуганной юной девушкой. Мама обняла меня крепче, давая поплакать на ее плече.

– Я все испортила, – повторяла снова и снова, всхлипывая, а заодно отмечая, что из моих глаз текут настоящие, мокрые слезы. Возможно, мое бренное тело, лежащее на топчане под присмотром колдуна, тоже сейчас плачет?

Поймет ли Бренторес, что отправил меня не туда, начнет ли возвращать?

– Ты любишь его, девочка моя, – мама словно укачивала меня, гладя по голове, – это такое счастье, познать любовь.

– Но ведь уже поздно, мамочка, – подвывала я, – мы в загробном царстве, откуда мне не будет выхода, если Брентор меня не достанет.

– Боюсь, хитрец Бартоломью не сделает этого, малышка, – грустно заметила мама, – он понял, что ты не можешь уснуть, и отправил тебя в единственный мир, куда смог переместить, минуя стадию сна. Этот маг не терпит поражений. К тому же, ты ведь наверняка обещала ему щедрый гонорар?

– Да, - подтвердила я, снова хлюпая носом, – отдала все, что у меня было. А Маркеш пообещал внести остальную плату, если потребуется сохранять покой моего спящего тела дольше, чем планировалось.

– Ох, моя дорогая!

Мама вдруг еще крепче прижала меня к себе.

– У вас на земле вот-вот наступит Новогодье. Это магическая ночь, когда все совершается одномоментно. Если ты не проснешься в мире живых до того времени, тебя не станет уже когда звезды перейдут на новый годовой круг!