Глава 17

Меня охватывает бесконтрольное оцепенение, но я не отвожу своего взгляда. Даже представить не могу, как должна себя вести разоблачённая любовница мужчины, которую в буквальном смысле поймала в ловушку его жена. В голову лезут самые разнообразные сценарии развития событий, но мне не хочется испытать на себе не один из них.

Не знаю, сколько мы играем в «гляделки», прежде чем Алиса поднимается с кресла и неспешно подходит ближе, останавливаясь напротив. В отличие от меня она держится уверенно, как хозяйка положения, даже шаги делает так грациозно, будто передвигается по подиуму на показе мод.

— Адель, — произносит задумчиво, чуть поморщившись. — Что это за имя вообще такое? Марк тебя в эскорте подобрал?

Стараясь не реагировать на оскорбление, я лишь холодно улыбаюсь:

— Так вы у него об этом и спросите.

Она медленно склоняет голову набок и кривится в презрительной усмешке.

— Какая смелая девочка. Неужели даже отпираться не будешь?

Слово «девочка» звучит из её уст неуместно. Алиса едва ли сильно старше меня, но возможно это из-за её модельной внешности.

— Отпираться? Это задача вашего мужа. Я же не вижу смысла с вами вообще разговаривать, — отвечаю спокойно.

— Ты сама сделала свой выбор. Я предупреждала, что у тебя будут проблемы, если ты не оставишь моего мужа в покое.

— И об этом вам тоже лучше попросить своего мужа. Я буду только рада, если он оставит меня в покое.

— Лживая дрянь! — шипит Градская, делая ко мне резкий шаг, и я машинально отшатываюсь. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?! Ты всё распланировала заранее. Знала, что Марк никогда не оставит своего ребёнка, потому и залетела. Естественно он теперь не отступит, даже если презирает тебя за это! Он будет вас обеспечивать! Удобно, правда?

Кровь застывает в жилах и спина покрывается липким холодным потом. Неужели Алиса знает о моей беременности? Марк так легко об этом рассказал?! Тогда почему не позаботился о последствиях и всё не уладил, как обещал?

— Я не прошу его об этом! — тоже повышаю голос.

— Разумеется. У тебя ведь другие планы, да? Хочешь привязать его ребёнком и развести нас.

— И в мыслях не было…

— И не будет! Потому что ты избавишься от этого ребёнка, — выдаёт гневно и подходит вплотную: — И это не просьба.

Всего за мгновение в кабинете становится чертовски холодно. Я вся покрываюсь мурашками и с места сдвинуться не могу. Меня парализует от шока. Внизу живота болезненно схватывает, словно мой малыш, почувствовав опасность, протестует, боится. Я машинально накрываю ладонью живот, и меня впервые пугает мысль о том, что я могу его потерять. Ведь я уже приняла тот факт, что у меня будет ребёнок, а какая-то обманутая дамочка собирается диктовать мне условия?

— Ты мне угрожаешь? — резко меняю тон, воинственно выпрямляя спину.

— Ну что ты, — мягко смеётся эта ненормальная ведьма. — Я просто даю добрый совет. Ведь женщины, которые путаются с чужими мужьями, обычно заканчивают очень плохо. Карма — та ещё штука, везде достанет если нужно. На таких слабых на передок шлюшек могут напасть в тёмном переулке. Они могут неудачно упасть или угодить под машину. А если даже каким-то образом уцелеют, и смогут выносить ребенка, то могут умереть при родах или свихнуться. А бедным обманутым жёнам потом придётся растить ребёнка мужа.

Мне становится тяжело дышать. Каждое сказанное слово с болью отдаётся в висках, голова кружится. Я стою, не веря, что действительно слышу всё это, и твёрдо произношу:

— Марк тебе не позволит…

— Ты серьёзно так думаешь? — ухмыляется нагло. — Тогда почему ты сейчас здесь? Потому что я так захотела! Твои жалобы моему мужу меня не остановят — я всегда добиваюсь, чего хочу. Поэтому у тебя лишь два выбора — сделать аборт по-хорошему, или же я помогу. И ты даже не поймёшь, как это произойдёт.

— Ты чокнутая… — шепчу с дрожью в голосе. — Я в последний раз повторяю — разбирайся со своим мужем, и не лезь ко мне.

— Что ты сегодня пила, Адель? — спрашивает Алиса, не обращая внимания на мои слова. — Кажется вишнёвый сок?

Мои глаза расширяются от страха, а боль в животе лишь усиливается. Неужели они что-то подмешали в мой напиток?

— Что ты сделала?

— Ничего, расслабься. Но вот завтра тебе может так не повезти, дорогуша. Это понятно?

Я и вымолвить ничего не могу. Мне дурно, горло сжимает паника, и я задыхаюсь.

— Но мы можем обойтись малой кровью, Адель. Как считаешь? Я заплачу хорошую сумму, а ты прервёшь беременность и предоставишь мне доказательства. Так сказать, почистим тебе карму, станешь снова хорошей девочкой, — она тихо смеётся, сгибая указательный и средний палец обеих рук, рисуя в воздухе кавычки. — Запомни, дорогуша, если у моего мужа будет ребёнок — то только от меня.

Резкий поворот дверной ручки врывается в повисшую тишину комнаты, и мы вздрагиваем одновременно. Алиса от неожиданности отступает, а я рвусь к двери, хлопая по ней ладонью, и прошу:

— Откройте дверь! Пожалуйста!

— Ключ, Диана. Или я вышибу эту чёртову дверь, — слышу приглушённое рычание Марка, и вымучено закрываю глаза и прислоняюсь спиной к стене.

Не могу больше. Сил совсем не осталось, я выжата до капли. Не знаю, как ещё нахожу в себе силы, чтобы стоять на ногах. Замок быстро щёлкает и уже через секунду дверь распахивается. Марк влетает в кабинет Дианы, пробегая по мне взволнованным взглядом. Осматривает с головы до ног, и только потом обращает внимание на жену.

Алиса уже не выглядит королевой — победительницей. Побледнев до кончиков пальцев, она жалобно округляет глаза, и поднимает дрожащую руку, указывая на меня. Сначала я не понимаю, что происходит, но стоит Градской открыть рот, как меня пронзает ещё больший шок.

— Это ведь неправда, Марк? — со стоном произносит она. — Эта девушка сказала мне, что беременна от тебя! Она угрожала мне!

Некоторое время Марк молчит. Его челюсти плотно сжимаются, глаза гневно блестят. А на меня вдруг нападает смех. Неправильный, неестественный, почти истеричный. Боже, да эта жёнушка первоклассная актриса! Какая игра, какие эмоции! Можно аплодировать стоя.

— Вышла вон, — слышу холодный приказ, и практически моментально срываюсь с места.

Лишь бы подальше от них обоих! Лишь бы это всё наконец-то закончилось! Но мне не дают уйти. Марк мягко ловит меня за талию, останавливая, и до меня только сейчас доходит, что этот приказ прозвучал не мне.

— Марк, — за моей спиной раздаётся поражённый шёпот Алисы.

— Я сказал — вон! — повторяет он громче и его жена, испуганно хлопнув глазами, подчиняется.

Как он её выдрессировал! Чудовище!

Твёрдая мужская рука соскальзывает с моей поясницы. Марк отстраняется и закрывает дверь, отсекая от лишних глаз и ушей. Мы остаёмся наедине.

У меня не получается успокоиться. Я балансирую на грани пропасти — стоит лишь Марку сказать хоть слово против меня, обвинить в чём-то, и я сорвусь в истерику. Но он молчит, изучая меня внимательным взглядом.

— С тобой всё в порядке? — спрашивает чуть хрипло.

Я морщусь от этого вопроса, как от хлесткого удара. Алиса Градская прошлась по мне бульдозером, не оставив живого места. Какое тут «в порядке»? И самое паршивое — мне и ответить достойно нечем. Ведь я та, кто влез в её семью. Пусть и не знала об этом, но факт остаётся фактом. Я беременная любовница женатого мужчины…

Глаза щиплет от накатывающих слёз, в груди тяжелеет. Я больше не могу сдерживать эмоции, и взрываюсь:

— Видеть тебя не хочу! — цежу сквозь зубы. — Убирайся к своей любимой жёнушке и оставь меня в покое! Ты этого добивался?! Или тебе просто всё равно? Настолько плевать на меня? Она ведь подстроила всё заранее! Сговорилась со своей подружкой, продумала, как посильнее унизить меня. Так ты всё уладил, да?!

Марк шагает ко мне, но я отступаю, выставляя перед собой руки. Они дрожат, как и всё моё тело.

— Не подходи ко мне! Не смей приближаться! Вы друг друга стоите! Оба! Я проклинаю тот день, когда села в твою машину и всё то время, что провела с тобой после! Зачем ты втянул меня в эту грязь?! Ты хоть понимаешь, каково мне сейчас?! НЕ ПОДХОДИ!

Но Марк будто не слышит. Он уже близко, почти вплотную, а мне и отойти некуда — спина уже упирается в стену. Его руки ловят меня за талию и крепко прижимают к себе. Ладонь ложится на мой затылок, притягивает, вынуждая уткнуться носом в его плечо, а по виску горячим ветерком проносится низкий шёпот:

— Прости…

Всего одно слово, сказанное на выдохе, звучит с сожалением. Я замираю в безуспешной борьбе со слезами, но не могу больше сдерживаться. Всхлипываю, пытаясь вырваться, но не выходит. Марк не выпускает меня из объятий, даже когда я начинаю плакать и бить его в грудь кулаками.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — рычу сквозь слёзы. — Видеть тебя не хочу!

Мне так больно, душа разрывается в клочья, а он так спокоен. Опутал меня, как удав, и ждёт, когда я выбьюсь из сил. В конце концов, так и происходит. Я сдаюсь, застываю неподвижной статуей и плачу. Чувствую, как его пальцы перебирают мои волосы, как губы прижимаются к макушке.

— Всё, Ада, тише… Успокойся… Тише… — звучит мягко и успокаивающе.

Минуты летят, а я не замечаю. Мой живот продолжает изнывать тупой болью, и я боюсь, что жена Марка действительно как-то навредила мне.

— Она хочет, чтобы я избавилась от твоего ребёнка.

Рука Марка застывает в воздухе, больше не касаясь моей головы.

— Это она мне угрожала, слышишь?! Я… я боюсь, что она уже что-то сделала… У меня болит живот…

Марк выдыхает, чуть отстраняясь. Берёт в ладони моё лицо, заглядывает в глаза и произносит:

— Мы сейчас же поедем в больницу. Только успокойся, прошу тебя.

Я бы и с радостью, но не знаю, как это сделать. И что хуже всего, я сейчас не могу не принять его помощь. В эту минуту я очень боюсь остаться одна, и кроме Марка мне больше некому здесь довериться. Кивнув, я вытираю слёзы и позволяю ему увести меня из кабинета. Мы выходим через вход для персонала. Марк крепко держит меня, не обращая внимания на персонал. А его жены и Дианы нигде нет. Он звонит Денису, объясняет куда подъехать, и вскоре мы садимся на заднее сидение белого кроссовера.

Мы молчим всю дорогу до больницы, Марк нарушает молчание лишь один раз, когда звонит его сотовый. Он принимает звонок, и, не слушая собеседника, жёстко произносит:

— Ты сейчас же едешь домой и ждёшь меня… Нет. Тебя это не касается, а если ты вдруг стала считать иначе, я объясню ещё раз.

Он сбрасывает, даже не слушая ответ, и мы снова погружаемся в тишину. Я безучастно смотрю в окно и неожиданно для себя понимаю, что раньше, когда мы были вдвоём и Марк сбрасывал звонки, ему наверняка звонила Алиса. Он впервые говорит с ней при мне. И его тон далёк от ласкового воркования любящего мужа… В моей голове моментально разрушается старательно сложенный пазл. То, что говорила сестра о его неземной любви к жене — пустой звон. Любимым жёнам не изменяют, не отдыхают в компании любовницы, не говорят с ними так резко и холодно и не прогоняют.

С другой стороны, Марк без церемоний закрывал рот и мне, стоило лишь заикнуться о его жене. Это сейчас почему-то терпит, наверное, из-за моей беременности…

Когда мы оказываемся у врача, и я объясняю свои симптомы, мне сразу делают УЗИ. Марк остаётся в кабинете, но не вмешивается. Сверлит строгим взглядом суетящийся персонал и прислушивается к разговору.

— У вас тонус, Адель. Сейчас поставим систему, чтобы расслабить.

— Насколько это плохо? — тут же вмешивается Марк.

Врач поворачивается к хмурому папочке и вежливо улыбается.

— Малыш в порядке, тонус — довольно частое явление в первом триместр. Будущая мамочка должна поменьше нервничать. Я бы рекомендовала остаться у нас под наблюдением несколько дней, осторожность не помешает. Хотите послушать сердцебиение?

Марк выпрямляется и практически сразу встаёт со своего места. Подходит к монитору ближе, когда девушка включает звук. По воздуху разносятся громкие и быстрые удары крохотного сердечка и наполняют меня теплотой. Губы невольно расплываются в улыбке, и я украдкой бросаю взгляд на Марка. Он не отрывает глаз от монитора и тоже улыбается. Так тепло и мягко, как когда-то улыбался и мне. Сейчас смотрю на его лицо и кажется, будто это было в прошлой жизни — настолько мы изменились.

Позже у меня берут анализы и осматривают. Врач в очередной раз предлагает остаться в стационаре, чтобы избежать возникновения угрозы, и я соглашаюсь. Не только потому, что настаивает Марк, просто мне самой так спокойнее.

Меня определяют в одноместную комфортабельную палату. Здесь есть всё необходимое: ванная комната, телевизор, холодильник. Я подхожу к окну, задвигаю широкие жалюзи-шторы, и устраиваюсь на мягкой кровати. Медсестра уже суетится рядом, подготавливая капельницу. А Марк, бегло осмотрев мои «хоромы» выходит за дверь, прикладывая телефон к уху. Уверена, он теперь поднимет на уши всю больницу, лишь бы мне здесь уделяли особое внимание. В палату прибегает ещё одна медработница, держа в руках чистенькую больничную сорочку и одноразовые тапочки.

— Вам лучше переодеться перед процедурой, — вежливо воркует она, укладывая на край кровати сорочку и полотенце.

Я молча беру свой новый наряд и ухожу в ванную. Как только возвращаюсь, обнаруживаю, что постель уже разобрана, на тумбочке стоит бутылка минеральной воды и прозрачный стакан. На тарелке какие-то плюшки. Ужин уже давно закончился, поэтому мне приносят то, что осталось от больничного пира. Я не голодна, но не отказываюсь. Ведь буквально за час всё может измениться, и я полночи могу не спать, мечтая что-нибудь схомячить.

Медсестра ставит капельницу и уходит. На пару минут я остаюсь в палате одна, и мне не по себе. В ушах до сих пор звенят слова Алисы, не давая вздохнуть спокойно. Я почти уверенна, что это женщина не оставит меня в покое, пока не добьётся своего, а как показал сегодняшний вечер — Марк для неё не помеха.

Дверь палаты открывается, и виновник моих мыслей входит внутрь. Едва наши взгляды встречаются, я тут же отвожу глаза на включенный телевизор. Делаю вид, что с интересом смотрю телепередачу, но на самом деле не слышу ни слова.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Марк негромко.

Я лишь качаю головой.

— Я позвоню сестре, она привезёт мне всё необходимое.

— В любом случае ты можешь звонить мне в любое время. Денис привезёт завтра утром фрукты и что-нибудь из еды. Будет лучше, если ты облегчишь ему задачу и сообщишь, что бы тебе хотелось.

Я лишь киваю, не желая спорить или как-то поддерживать разговор. Одновременно я хочу чтобы Марк ушёл и остался. С ним спокойнее, он всегда внушает силу и уверенность. Но, как я уже успела убедиться, — это лишь мнимая иллюзия. И в действительности оставаться рядом с ним очень опасно.

— Адель, мне жаль. То, что сегодня произошло, не должно было случиться.

— А по-моему это было неизбежно, — отвечаю задумчиво. — Ты не мог не знать реакцию собственной жены, — всё-таки перевожу на него взгляд. — Судя по тому, как она со мной говорила, ей не впервой отбиваться от твоих… женщин.

Марк не отвечает, плотно сжимая челюсти.

— С этого дня ты не будешь ходить одна. Денис всегда будет рядом.

Я снова лишь киваю. На самом деле мне уже всё равно. Этот вечер раскрыл мне глаза на многое. Если я действительно хочу выносить своего ребёнка, я больше не могу оставаться здесь, рядом с Марком. Мне нужно исчезнуть, и сделать это так, чтобы он не захотел меня искать…

— Тебе наверное пора, — произношу, не глядя на него.

— Выпроваживаешь?

— Я устала, Марк. Да и тебе стоит решить свои проблемы с женой. Я не хочу, чтобы подобное повторилось.

Мою ладонь накрывает его рука и чуть сжимает. Несмотря на тепло, что она излучает, мне хочется одернуться. Я усилием воли заставляю себя не делать этого.

— Этого не повториться, Адель. Я обещаю.

Не повториться, — повторяю про себя. Но надеяться на слова Марка я не стану. Мне нужно справиться самостоятельно, и вычеркнуть их обоих из своей жизни.