Глава 18

Марк

Сложно представить себе ситуацию, в которой я стал бы переживать за женщину. Казалось бы, способность проявлять подобные эмоции выдрана из моей груди с мясом ещё полтора года назад. Но сегодня, впервые за долгое время, я ощутил это чувство снова. Ровно в тот момент, когда вернулся в ресторан и понял что ни Адель, ни Алисы нет в зале. То, что Адель могла уехать, было исключено. Ведь я как раз отчитывал Дениса за то, что он привёз её сюда, не сообщив мне при этом ни слова. Хотя должен докладывать о каждом её шаге, вплоть до того, сколько раз и в каких направлениях она выходит из дома. Как ненормальный носился среди толпы, выискивая её взглядом. Я не был готов к тому, что увижу Адель здесь этим вечером, и до последнего списывал её присутствие на досадную случайность. Увы, это оказалось не так. Стоило лишь мне увидеть маячившую в зоне для персонала «верную» подружку-Диану, что едва ли не первой вызвалась меня утешить в первый же день краха моего брака, я понял, что за дверью находятся обе женщины, которые занимают определённое место в моей жизни.

Именно в этот момент чувство страха за Адель достигло своего пика. Раньше мне было абсолютно плевать на женщин, с которыми я имел отношения. Стоило одной из них хотя бы задуматься о большем, я вычёркивал их из своей жизни, не жалея при этом ни минуты. Потому что знал, что представляет собой каждая из них. Но не в этот раз. Адель была другая, хоть я и не сразу это распознал, а когда понял, уже был не в силах остановиться. И теперь, Алиса твёрдо вознамерилась избавиться от помехи, с которой, по её мнению, я слишком заигрался. То, что Алиса следила за моей жизнью в течение последнего года, я и не сомневался, но мне, по большому счёту, было на это плевать. А теперь я рвался за закрытую дверь, едва ли не рыча взбешённым зверем. В голове не укладывалось одно — как она посмела?! Но стоило лишь Алисе в своей театральной манере проскулить новость про беременность, всё встало на свои места. Это моя вина. Я должен был предвидеть, что она об этом узнает и довольно скоро.

Когда Адель кричала на меня и плакала, у меня сердце рвалось на части. Это тоже стало для меня большим открытием. Ведь то, что осталось у меня вместо сердца, после рокового предательства жены, с которой я сдувал пылинки, как преданный щенок, превратилось в рваный ошмёток, который бесперебойно гонял кровь по венам, не выполняя больше никаких функций. А стоило лишь услышать, как она боится за моего малыша, который зародился в её животе, рваный ошмёток заполнился неожиданно сильной теплотой.

Не верь, это всего лишь игра… — нашёптывал внутренний голос, пока Денис с каменным выражением лица вёз нас в больницу, но я не спешил с выводами.

Адель не хотела иметь со мной ничего общего, как только узнала об Алисе, и это выбивало меня из привычной колеи, по которой медленно и размеренно катилась моя жизнь. Я привык к тому, что женщинам плевать на мой штамп в паспорте, когда на кону стояли удобство и деньги. Каждая имела свою цену, главное знать какую и тогда уже делать выбор — стоит ли оно того. Адель набивала свою цену с самого первого свидания, но она заинтересовала меня настолько, что я готов был на многое, чтобы получить. Ещё в то мгновение, как прижал её к себе, удержав от падения, я понял, что хочу эту девушку себе. Желал её так сильно, что едва дотерпел до тех выходных, когда она стала моей. С первого раза я даже не понял, насколько она неопытна в сексе. Лишь когда овладел ею дважды, никуда не спеша и испытывая её грани раскрепощённости, я увидел больше, чем до этого мне открывала пелена желания. Адель была неопытной, но страстной, чувственной и отзывчивой. Податливой, как пластилин, из которой можно лепить, что пожелаешь. Сначала я решил, что это довольно быстро наскучит, но подсел так сильно, что и не заметил как.

Я привык к тому, что женщина радуется подаркам и знакам внимания, а мои условия принимает как должное. Адель же радовалась в первую очередь мне, а вот подарки и знаки внимания принимала как должное. Такие женщины редкость в моём мире. Даже Алиса, несмотря на чувства, всегда и перед всеми светилась статусом своего жениха, а впоследствии и мужа. Собственно, и сейчас, она продолжает хвастаться тем, что между нами когда-то было. Живёт в мире прошлого, не желая смириться с настоящим.

Когда понял, что меня несёт не в ту степь, было уже поздно. Я подсел на Адель, как на личный наркотик, и уже не хотел с него слазить. Не хотел признаваться самому себе, насколько зависим от этой девчонки, пока она не огорошила новостью о своей беременности.

Ещё в Афинах, когда у нас случился казус, я впервые задумался, что хочу от неё ребёнка. Что она могла бы стать хорошей матерью моих детей. Но практически сразу похоронил в себе эту мысль. С определённого момента я перестал верить ни в одну женщину, и Адель не должна была стать исключением. И вот сейчас, едва я оставил её в палате со всеми удобствами и суетящимся без остановки персоналом, я впервые задумался, что ошибался. Что мне уже давно пора покончить с тем фарсом, в который превратился мой брак, и построить что-то новое — настоящее и правильное.

***

Алиса ждёт меня дома, изображая из себя примерную, но обманутую жену. И если с первым определением я ещё могу согласиться, то со вторым — нет. В нашей супружеской жизни нет никакого обмана, как, впрочем, и самой жизни. Ещё полтора года назад я сказал Алисе своё слово, и менять его не собираюсь. Нас уже давно не существует, пусть она и не хочет этого принимать.

— Как ты мог оставить меня на вечере одну? — с ходу обвиняет Алиса, воинственно вздёрнув подбородок. — Ты вынудил меня оправдываться чуть ли не перед каждым любопытным языком!

Не слушая обвинений, я подхожу к ней вплотную, едва сдерживаясь от желания сдавить её шею. Но мои пальцы смыкаются вокруг тонкого запястья, едва Алиса делает шаг назад. Я не позволяю ей отстраниться.

— Я предупреждал тебя не лезть к ней?

— Я ничего не делала! — хладнокровно лжёт в ответ. — Она сама всё это устроила! Решила покачать права, заявила, что ждёт от тебя ребёнка и требовала развестись с тобой. Она говорила, что я мешаю вашему счастью! Что если я не подам на развод, она избавится от ребёнка и обвинит в этом меня…

— Хватит врать! — перебиваю резко. — Я слишком хорошо тебя знаю, Алиса. Из всех знакомых мне женщин только одна способна на такое. И она стоит передо мной.

Она бледнеет, широко округляя свои огромные глаза, в которых мгновенно зарождаются слёзы. Раньше я верил этим слезам, готов был весь мир перевернуть, чтобы никогда не видеть их в глазах своей женщины. Но той женщины уже давно не существует, а её слёзы ничего не значат для меня…

— Я говорю правду, — шепчет дрожащими губами слова, которые ядом проникают в самое сердце и порождают сомнения.

Правда бывает очень жестокой. Когда-то она убила во мне того человека, который никогда не сомневался в искренности своей жены. И вспоминать об этом до сих пор слишком тяжело. А самое страшное, что после этой правды, я не могу доверять не только Алисе, но и всем женщинам, что были в моей жизни после неё.

— Марк! Мне больно! Отпусти! — вырывается Алиса, и я только сейчас понимаю, что сдавил пальцы на её запястье ещё крепче.

Разжимаю хватку, убирая руки в карманы брюк, от греха подальше, и твёрдо произношу своё решение:

— Я подаю на развод.

Эту фразу я уже произнёс однажды, и она привела нас к не самым приятным последствиям, но мне уже всё равно. Для меня нашего брака не существует уже полтора года, и единственное, о чём я жалею, что не поставил последнюю точку раньше.

Алиса застывает, на глазах превращаясь в бледную тень, и испуганно качает головой.

— Я не дам тебе развода… Никогда не дам…

— Мне больше нечего добавить, — отрезаю жёстко, направляясь в кабинет.

— Марк, ты не можешь так поступить! Не смей! — подрывается Алиса следом.

Я достаю из сейфа все необходимые документы, стараясь ничего не забыть. Чтобы больше никогда и ни под каким предлогом не возвращаться в этот дом. Алиса беспомощно разводит руками и дрожит, наблюдая за этим.

— Марк, я была не права! Пожалуйста, не делай этого. Я… я не смогу без тебя! Ты… ты мой муж… — произносит сквозь всхлипы.

— Да о чём ты вообще?! — не выдерживаю. — Какой я тебе к чёрту муж, Алиса? Мы живём под одной крышей, но даже спим в разных комнатах. Тебе самой всё это не надоело? Рисовать красивую картинку для окружающих и жить воспоминаниями?

— Это ты виноват! Потому что не даешь мне даже одного шанса всё исправить…

— Потому что уже нечего исправлять!

Сложив всё необходимое в дипломат, я выхожу из кабинета. Алиса хватает меня за руку, пытаясь удержать.

— Куда ты собрался?! Снова к ней? — кричит на грани истерики. — Я тебе всё прощала! Терпела всех твоих проходящих девок! А ты не можешь просить мне всего одну ошибку?!

— Ты права, Алиса. Не могу. И никогда не смогу.

— Ты даже не пытался! Да, я виновата — неправильно расставила приоритеты! Но я бы давно всё исправила. Но ты… ты настолько меня презираешь, что готов завести ребёнка от какой-то шлюхи, лишь бы не от меня?!

Я замер на пороге, сжимая ручку двери до звенящего скрежета.

— К Адель будет приставлена охрана. Только посмей сделать хоть шаг в её сторону, и я упеку тебя в психушку, даже дражайший папочка не поможет.

— Ты знаешь, что будет, если ты перешагнёшь порог нашего дома, — произносит отстранённо и решительно.

Меня сковывает напряжение. Да, я прекрасно знаю, на что способна эта женщина в порывах отчаяния. Не произнося ни слова, я достаю из пиджака телефон и набираю номер тёщи. Спустя пару длинных гудков слышу натянутое приветствие, в котором прощупывается откровенная неприязнь. Впрочем, она взаимная.

— Здравствуй, Марк. Почему звонишь так поздно? У Алисы всё хорошо?

— Я бы так не сказал, Анжела Романовна. Алиса буквально не оставляет мне выбора. Я хочу поставить вас в известность, что сейчас же звоню её психиатру и сообщаю, что у нас намечается очередная попытка суицида. Только в этот раз мне придётся сообщить настоящую причину её поступка…

Алиса хватает ртом воздух, шокировано хлопая глазами, и налетает на меня, пытаясь вырвать из рук телефон.

— Что ты несёшь?! Немедленно сбрось звонок! Я всё равно это сделаю!

— Что у вас там происходит? — тон матери Алисы мгновенно меняется.

— Конечно же, таблеток в доме нет, но рисковать я больше не стану. Мне проще разобраться с этим сейчас, чем потом разгребать последствия, — предупреждаю холодно, удерживая Алису.

— Марк, подожди, не нужно никуда звонить! Я сейчас же приеду…

— Как угодно, Анжела Романовна. Советую поторопиться, потому что моё терпение не безгранично.

Я сбрасываю вызов, и, не обращая внимания на крики Алисы, увожу её в гостиную.