Глава 19

Снег попал Диане за шиворот, вызвав короткий вскрик. Она отшатнулась, отряхиваясь, и тут же, не сговариваясь, зачерпнула ещё одну горсть снега, целясь прямо в Ротвейлера. Снег попал ему в грудь, рассыпаясь по темному пальто.

— Ах, вот как ты хочешь играть? — прорычал Ротвейлер, его глаза опасно сверкнули, но в них уже промелькнула искорка веселья. Он наклонился, зачерпнув огромную охапку снега, и ринулся в наступление.

Диана взвизгнула и попыталась увернуться, но Ротвейлер был быстрее. Снег обрушился на неё с головой, засыпая лицо, волосы, плечи. Она отчаянно замотала головой, пытаясь выплюнуть снег, и тут её шарф соскользнул, обмотавшись вокруг шеи. Светло-русые пряди вырвались на свободу, разметавшись по плечам и лицу.

Ротвейлер замер, любуясь ею. Растрёпанные волосы, красные от мороза щёки, сверкающие глаза - она была прекрасна в своей ярости и беззащитности. Он забыл об игре, обо всём на свете, кроме неё.

Диана, отдышавшись, увидела его заминку и воспользовалась моментом. Она снова зачерпнула снег, на этот раз скатав его в плотный комок, и метнула его в Ротвейлера.

Комок попал ему прямо в лоб.

— Ай! — Ротвейлер схватился за лоб, притворно страдая. — Да ты не щадишь врага!

Диана рассмеялась. Лёгкий, искренний смех, который он никогда не слышал. Звук словно въелся в его душу, заполняя всё его существо.

Она воспользовалась его замешательством и, собравшись с духом, налепила целую груду снежных комьев. Ротвейлер не остался в долгу. И вот уже в воздухе засвистели комья снега, засыпая их обоих. Они бегали друг за другом, уворачивались, смеялись, забыв обо всём на свете.

В какой-то момент Диана споткнулась и упала в сугроб. Ротвейлер тут же навис над ней, засыпая её снегом. Она попыталась отбиться, но он был слишком силён.

— Сдаешься? — прошептал он, его лицо было в нескольких сантиметрах от её.

Диана задыхалась от смеха и снега. Она посмотрела на него снизу вверх. Его глаза больше не сверкали сталью, в них плескалось тепло и… то, что она отчаянно пыталась в нём не видеть.

— Может быть, — ответила она, её голос был едва слышен.

Ротвейлер перестал сыпать на неё снег, боясь нарушить хрупкое очарование момента. Он смотрел на неё, не отрываясь, и Диана чувствовала, как её щеки заливаются краской.

— Ты не такой уж и опасный, когда… так смотришь на меня, — прошептала она, сама не зная, зачем это сказала.

Улыбка тронула губы Ротвейлера.

— А как я должен смотреть на тебя? — спросил он, его голос стал хриплым.

Диана отвела взгляд, смущённая собственными словами.

— Просто… не так, — пробормотала она, пытаясь встать.

Ротвейлер поднялся и потянул Диану на себя, и она, вопреки своему разуму, не сопротивлялась. Его сильная рука зарылась в её спутанные волосы, и, наклонившись к её уху, он прошептал:

— Так как же я должен смотреть на тебя, Диана?

Она вздрогнула от его близости, от тепла его дыхания. Слегка отодвинувшись, Диана посмотрела в его гетерохромные глаза, в которых сейчас плескалось нечто, что пугало её больше, чем сталь и хищный блеск, - уязвимость и нежность.

— Мне было бы легче, если бы ты не смотрел на меня… так… с обожанием… — прошептала она, борясь с внутренним трепетом.

Усмешка тронула его губы. Он наклонился совсем близко к ней, опаляя своим дыханием её кожу.

— Тебе было бы легче ненавидеть меня, в этом всё дело? Если бы я не показывал тебе, что ты значишь для меня? Я рушу стены твоей ненависти, Диана? — В его голосе слышалась странная смесь триумфа и отчаяния.

Глаза Дианы сверкнули гневом. Она понимала, что он прав. С каждым днём ей всё сложнее убеждать себя в своей ненависти к нему. Его забота, его признание в своих слабостях - всё это подтачивало её броню. Но она не хотела признавать эту правду. Если так случится, она станет навеки его собственностью, а это не та жизнь, которую она для себя видела.

— Ты ничего не рушишь! Просто… оставь меня в покое! — выпалила она, оттолкнув его от себя.

Ротвейлер лишь покачал головой, невозмутимый её вспышкой.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, волчонок. Ты боишься признаться себе, что между нами происходит.

Диана отвернулась, не желая смотреть в его глаза, читающие её, как открытую книгу.

— Ничего между нами не происходит!

— Не лги себе, Диана, — Ротвейлер снова притянул её к себе, обнимая крепко, но уже не властно, а скорее с нежностью. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я вижу это в твоих глазах, слышу в твоём дыхании.

Она молчала, не находя слов, чтобы возразить. Его близость опьяняла, его прикосновения будили в ней то, что она так отчаянно пыталась подавить.

— Дай мне шанс, Диана, — прошептал он, целуя её в висок. — Дай нам шанс. Я знаю, что я причинил тебе боль. Я знаю, что ты ненавидишь меня за это. Но я хочу искупить свою вину. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной.

Слёзы навернулись на её глаза. Она ненавидела его за то, что он так легко проникал в её душу, за то, что он заставлял её сомневаться в своих убеждениях.

— Ты… ты не знаешь, что такое счастье, — прошептала она сквозь слёзы.

— Я знаю, что такое потеря, Диана, — ответил Ротвейлер, его голос был полон грусти. — И я не хочу потерять тебя. Я не хочу потерять нашего ребёнка.

Его слова словно ударили её по лицу. Ребёнок. Её ребенок. Маленькая жизнь, которую она носила под сердцем, связывала её с этим человеком навечно.

— Не дави на меня, — прошептала она, пытаясь отстраниться от него.

Ротвейлер нахмурился, его челюсти напряглись. В гетерохромных глазах вспыхнула внутренняя борьба. Диана видела, как ему тяжело даются эти слова, как каждое слово, каждое признание вырывается из него с усилием. Его доминирование всегда бесило её до дрожи, казалось, он пытался контролировать каждый аспект её существования, даже её чувства.

Хотелось бежать от этого удушающего контроля куда подальше, скрыться в безопасном месте, где можно самой распоряжаться своей жизнью, но она не могла этого сделать.

Она знала, что Ротвейлер - сложный человек, с множеством внутренних демонов, и сейчас, в этот хрупкий момент, ей не хотелось думать об его ужасном характере.

Она расслабилась в его объятиях, немного отодвинувшись, и провела рукой по его лицу. По нахмуренным бровям, из-под которых смотрели на неё умоляющие глаза, по красным от мороза щекам, обветренным губам. Потом её руки переместились на его тёмно-каштановые волосы, зарываясь пальцами в густую шевелюру.

Ротвейлер замер, боясь спугнуть момент, позволяя ей делать всё, что она захочет. Вся его сила, его мощь, его доминирующая натура на мгновение отступили, оставив место ранимости и надежде.

Её пальцы нежно скользили по его коже, ощущая лёгкую щетину, холодную от морозного воздуха. Он смотрел на неё с таким напряжённым ожиданием, словно от её следующего слова зависела его жизнь.

Диана подняла взгляд, задержав его на его глазах, в которых сейчас было столько нежности и уязвимости. Ей вдруг захотелось отгородить его от всего мира, от всех его проблем. И сделать хоть что-то приятное этому сложному и опасному человеку.

С неожиданной для самой себя решимостью, она прошептала, едва слышно, словно боясь спугнуть волшебство момента:

— Поцелуй меня.

Ротвейлер застыл на мгновение, словно не веря своим ушам. В его гетерохромных глазах вспыхнул огонь, сжигающий остатки сомнений. Он больше не колебался. Он наклонился к ней, и его губы накрыли её губы в требовательном, но нежном поцелуе.

Диана вздрогнула, но не отстранилась. Её губы были холодными от мороза, но тепло его губ быстро растопило лёд. Она ответила на его поцелуй с яростной жадностью, словно боялась, что этот момент исчезнет. Её руки крепче вцепились в его волосы, притягивая его ближе, углубляя поцелуй.

Его язык проник в её рот, исследуя каждый уголок, дразня и соблазняя. Диана застонала от наслаждения, отдаваясь во власть его ласкам. Она чувствовала, как её тело охватывает жар, несмотря на морозный воздух. Его руки обнимали её крепко, не позволяя ей ускользнуть.

Они целовались, забыв обо всём на свете. О снеге, о ненависти, о страхе. Только они двое, в объятиях друг друга, в этом безумном, страстном поцелуе. Они стонали, задыхаясь от нехватки воздуха, но не разрывали поцелуй.

Наконец, Ротвейлер оторвался от её губ, тяжело дыша. Его глаза были полны страсти и желания. Он смотрел на Диану с обожанием, как на самое драгоценное сокровище в мире.

— Я люблю тебя, Диана, — прошептал он, его голос был хриплым от волнения. — Я всегда буду любить только тебя...

Диана вздрогнула, пытаясь отдышаться. Её сердце гулко застучало, а в голове пульсировала мысль:

«Боже, он признался в любви! Не просто в одержимости мною, в любви… »

Она пыталась найти какие-то слова, что-то сказать в ответ, вызвать вспышку гнева, ярости, чего угодно, но не могла подобрать слов. Его слова, его искренность обрушились на неё, как снежная лавина. Она должна его ненавидеть, должна… но как это делать, когда он смотрит на неё так?

Он снова попытался сказать:

— Я люблю… — Диана мгновенно закрыла его рот ладонью. На глазах выступили непрошенные слёзы, и она прошептала:

— Прошу, молчи… не говори так больше, не говори…

Ротвейлер нахмурился, но послушно замолчал, его глаза выражали непонимание и боль. Он сжал её руку в своей, словно боясь, что она исчезнет, если он ослабит хватку.

— Я не могу… не могу сейчас это слышать, — прошептала Диана, отворачиваясь. — Ты… ты не понимаешь, что это значит. Ты не понимаешь, что ты делаешь со мной.

— Я знаю, что ты боишься, — тихо ответил Ротвейлер, его голос был полон сочувствия. — Ты боишься поверить, что я могу любить тебя. Ты боишься, что я причиню тебе боль. Но я обещаю тебе, Диана, я никогда больше не причиню тебе боль. Я буду защищать тебя. Я буду любить тебя до конца своих дней.

Диана покачала головой, не в силах вынести его слов. Она оттолкнула его от себя и сделала несколько шагов назад, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам.

— Не говори так… прошу… — вновь прошептала она, голос её дрожал. — Я не хочу верить в твою искренность. Я не хочу… Ты слишком много раз делал мне больно. Ты держишь меня здесь против собственной воли. Я не хочу становиться зависимой от тебя... не хочу...

В глазах Ротвейлера вспыхнула тень гнева, но он тут же подавил её. Он знал, что заслужил её недоверие. Он знал, что ему придется завоевывать её сердце шаг за шагом. Но это... было крайне тяжело. Легче было бы сломать её, подмять под себя, стереть всё её сопротивление на корню, но он сдерживался... надо дать ей время.

— Я понимаю, — сказал он наконец, его голос был холодным и твёрдым. — Я понимаю, что тебе нужно время. Я постараюсь не давить на тебя. Но знай, я не откажусь от тебя, Диана. Я не позволю тебе уйти. Ты моя, и ты всегда будешь моей.

Диана вздрогнула от его слов, чувствуя, как ярость сковывает её тело. В его голосе звучала нежность, но за ней скрывалась стальная решимость, которая бесила её больше всего. Он говорил о любви, но в его словах звучало и владение, и контроль.

— Я не твоя! — выплюнула она, чувствуя, как в груди поднимается гнев. — Я не вещь! Я не принадлежу никому!

Ротвейлер усмехнулся, его глаза опасно сверкнули.

— Ты можешь говорить что угодно, волчонок, но мы оба знаем правду. Ты носишь под сердцем моего ребёнка. Это связывает нас навечно. И я не позволю никому встать между нами. Никому.

Он сделал шаг к ней, и Диана отшатнулась, чувствуя себя загнанной в угол. Она понимала, что он прав. Ребёнок связывал их навечно. Она пыталась убежать от этой связи, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее Ротвейлер сжимал её в своих стальных объятиях.

— Именно поэтому я тебя ненавижу! — выкрикнула Диана, выплескивая накопившуюся ярость. — За твой контроль! За твою властность! За то, что ты распоряжаешься моей жизнью, как будто я марионетка! Ты решаешь, что мне чувствовать, что думать!

Ротвейлер усмехнулся, и этот хищный оскал лишь подлил масла в огонь её гнева.

— Наивная волчица, ты и правда думаешь, что я позволю тебе бегать на свободе?

— Если бы ты оставил меня в покое! — выпалила она, сжимая кулаки. — Если бы ты отпустил меня, возможно, я бы и простила тебя. Возможно, мы бы смогли построить что-то… на подобии нормальной семьи. Но только на моих условиях!

Он сделал один большой шаг вперёд, оказавшись совсем близко и потянул её в свои объятья, крепко обвивая за талию. Его лицо уткнулось в её волосы, вдыхая её аромат.

— Условия ставишь, да? — прошептал он, и в его голосе чувствовалась насмешка. — Хочешь сбежать от меня навсегда?

В её глазах вспыхнул гнев, но вопреки ожиданию, она не оттолкнула его. Наоборот, прижалась ближе, утопая в его запахе, таком знакомом и одновременно раздражающем.

— Ты бы добивался моего расположения, как нормальный человек, — прошептала она, и в её голосе звучала не столько злость, сколько отчаяние. — А не как жестокий варвар.

Ротвейлер немного отстранился, и вместо слов ответил поцелуем. Но не в губы, а в щеку, нежным прикосновением, словно опасаясь её спугнуть.

Он осыпал её кожу лёгкими, невесомыми поцелуями, лаская ее, умиротворяя её бурю.

— Знаешь, Диана, — прошептал он со сбившимся дыханием, не отрываясь от её кожи, — я уж лучше буду варваром. Я не настолько наивен, чтобы не понимать, что как только я тебя отпущу, ты тут же от меня сбежишь… навсегда.