Глава 22

Диана уже около месяца замечала, что сон Ротвейлера стал беспокойным. Ночами он метался в постели, и она часто просыпалась от его резких движений, вздрагивая. Она испытывала тревогу, опасаясь, что он может нечаянно задеть её живот во сне, который постепенно увеличивался. Сейчас шла четырнадцатая неделя беременности. Время летело незаметно, дни сменялись один за другим, и она едва успевала осознавать происходящее.

После его признания в любви Диана стала ещё больше разрываться внутренними противоречиями. Несмотря на слова о ненависти, она всё чаще ловила себя на том, что тянется к нему. Она замечала, как по утрам ей приятно пить кофе в его компании. Особенно после того, как их утренний ритуал неизменно перерастал в бурный, страстный секс.

Диана с ужасом отмечала, что больше не ждёт от него инициативы. Наоборот, она всё чаще сама провоцировала его, позволяя себе быть более открытой, более требовательной.

Его лёгкие дразнящие прикосновения заставляли её почти умолять о большем, и это пугало её до глубины души. Она становилась зависимой от его прикосновений, от его тела, от этой странной, извращённой близости.

Она непроизвольно проявляла к нему знаки внимания, будто против своей воли. Она пыталась себя одёргивать, напоминая о прошлом, о его поступках, которые причинили ей боль, но ничего не могла с собой поделать.

Его любовь, пусть и болезненная, одержимая, пробуждала в её душе странные чувства. Чувства, которые она отчаянно хотела похоронить, но они всё настойчивее пробивались наружу. Она чувствовала себя в ловушке между ненавистью и странным влечением, между желанием убежать и неосознанным стремлением остаться рядом.

Беременность усиливала её уязвимость, делая её более восприимчивой к его вниманию и заботе, но в то же время порождая страх перед тем, что он может причинить ей боль снова.

И с каждым днём она понимала, что это уже не просто ненависть. Да, она обманывала себя, она испытывала к нему разные чувства, и ненависть определённо была, но было ещё что-то, очень сильное, опасное, то, что заставляло её хотеть его, видеть во снах, любить его запах, и это что-то она отчаянно не хотела называть, она отнекивалась от этой правды. Но она и так уже была на поверхности. Она… влюбилась в своего мучителя, в своего врага. И ненавидела его одновременно. Любить и ненавидеть, разве это возможно?

Ранним утром она лежала рядом с ним в полудрёме, погруженная в эти противоречивые мысли, когда внезапно почувствовала резкий толчок в спину. Ротвейлер снова беспокойно спал. Она открыла глаза и увидела, как он вздрагивает.

Его губы были приоткрыты, словно он пытался что-то сказать. Она осторожно прикоснулась к его щеке, проведя кончиками пальцев по щетине, ощущая её лёгкое покалывание. Он снова нахмурился, повернулся в её сторону, и она увидела, как его брови сведены вместе. Диана провела пальцами по его нахмуренным бровям, разглаживая складку на коже между ними, и тихо прошептала:

— Тише, спи спокойно… всё хорошо…

Он словно услышал её голос и на мгновение расслабился. Но затем его тело резко окаменело, мышцы напряглись. Он начал что-то шептать, его голос был тихим и хриплым:

— Я не Макс… я не Макс…

Диана замерла. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая чёткий, громкий ритм в ушах. Она ощущала, как кровь приливает к лицу, кожа горит. Макс… Он - Макс? Эта мысль проникла под кожу, вызвав озноб.

Она почувствовала, как пальцы немеют от напряжения. В животе кольнуло, и Диана машинально положила руку на слегка округлившийся живот, ощущая слабую пульсацию. Ребёнок. Он связывал их. И она должна знать правду.

Она снова коснулась его щеки, ощущая тепло его тела. Она медленно погладила его, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

— Макс… — прошептала она, ощущая сухость во рту. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. Она сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. — Открой глаза, проснись… Макс!

Она повысила голос, чувствуя, как в груди нарастает напряжение. Ей казалось, что она кричит, но голос звучал приглушенно, словно тонул в вате. Она сжала его щеки ладонями, ощущая под пальцами твёрдые кости.

— Макс! — повторила она, настойчиво, даже грубо. Ей нужно было вырвать эту правду, пока он был уязвим. Сейчас или никогда. Она должна узнать его всего, без остатка. Если она носит его ребёнка, если они уже так неразрывно связаны, она имеет право знать его настоящее имя, его истинную личность.

Она почувствовала, как её пальцы дрожат. В висках стучало. Она не отрывала взгляда от его лица, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в выражении. Она ждала, затаив дыхание, ощущая, как каждая клеточка её тела напряжена до предела. Ей было страшно. Страшно узнать правду, страшно возненавидеть его ещё больше. Или... полюбить ещё больше? Она не хотела сейчас думать об этом. В данный момент самое важное - это его имя.

Максим медленно разомкнул глаза, вначале с лёгким недоумением, затем с беспокойством. Его рука метнулась к её лицу, поглаживая кожу. Диана едва сдержала тихий стон удовольствия от его прикосновений, но отбросила слабость. Сейчас ей нужна была правда, и только она.

— Что случилось? Тебе плохо? — прохрипел он, его голос звучал глухо после сна.

Он убрал ладонь от её лица, попытался приподняться, но Диана навалилась на него всем весом. В порыве страсти и отчаяния она совершенно забыла о своей беременности, об осторожности. Он, почувствовав её вес, инстинктивно прикрыл её небольшой животик рукой, нежно проведя ладонью по округлости.

— Тише ты… без резких движений… — прохрипел он, притягивая её в свои объятья. — Если ты так хотела пообниматься, могла бы подождать ещё немного, тебе нужно отдыхать.

Его губы тронула лёгкая улыбка, но взгляд оставался неясным, затуманенным сном. Диана набралась смелости, наклонилась совсем близко к его лицу, так, что ощутила его запах - смесь мускуса и чего-то неуловимо личного, - и его дыхание на своих губах. Её сердце забилось быстрее, кровь прилила к щекам.

Она прошептала:

— Тебя зовут Максим?

Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная. Диана ощущала, как его тело под ней напрягается, как замедляется его дыхание. Она чувствовала, как его взгляд становится более острым, пронзительным, словно он пытался заглянуть ей в душу.

Он не ответил сразу. Секунды тянулись мучительно долго, казалось, что они длятся целую вечность. Диана ощущала, как её ладони вспотели, как дрожит её подбородок. Она боялась услышать ответ, но ещё больше боялась не узнать правду.

Его рука, до этого обнимавшая её за талию, медленно поднялась и коснулась её щеки. Его пальцы были горячими, слегка шершавыми. Он смотрел на неё, не отрываясь, и в его глазах она снова увидела... уязвимость. Он раскрывался для неё с разных сторон. Это пугало её и завораживало одновременно.

— Откуда ты знаешь это имя? — тихо спросил он, его голос был полон напряжения.

Диана почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Это был ответ. Не прямой, но ответ. Он не отрицал.

— Ты говорил во сне, — прошептала она, ощущая, как в горле пересохло. — Ты повторял это имя… Максим. Тебе что-то снилось?

Диана прижалась к нему ещё теснее, ощущая, как напряжены его мышцы. Каждое его движение отдавалось в ней слабым электрическим разрядом. И к своему стыду, сквозь тонкую ткань ночнушки она ощутила его твёрдую плоть.

Кровь прилила к щекам, дыхание участилось. Он снова хотел её, и она… хотела его не меньше. Его близость, его запах, его тепло - всё это опьяняло, заставляло забыть обо всём на свете. Но может… после его правды он вызовет в ней отвращение? И тогда ненависть не будет постоянно бороться с этим всепоглощающим влечением к нему?

Она отбросила эти мысли и спросила, стараясь сохранить в голосе хоть каплю твёрдости:

— Ответь… тебе действительно что-то снилось?

Он немного поколебался, словно взвешивая каждое слово. Она чувствовала, как его дыхание обжигает её кожу, как его сердце бьётся в унисон с её собственным.

Затем, обхватив её бедра руками, побуждая её обвить его талию ногами, он одним плавным движением перевернул её на спину и навис над ней. Диана выдохнула от неожиданности, ощутив прохладу простыни под собой. Он возвышался над ней - сильный, властный, и в то же время… желанный.

Его глаза горели каким-то странным, нечитаемым огнём. Он смотрел на неё так, словно видел её насквозь, словно пытался разгадать какую-то тайну, скрытую глубоко внутри неё. Его пальцы крепче сжали её бедра, причиняя лёгкую, приятную боль.

Диана почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Она, к своему стыду, совершенно не хотела сопротивляться, наоборот, ей отчаянно захотелось ощутить его внутри, почувствовать, как он заполняет её собой. От этих греховных мыслей по коже побежали мурашки, а внизу живота вспыхнул жаркий огонь. Диана закусила губу, чувствуя, как влага собирается на внутренней стороне бёдер.

— Снилось, — прохрипел он, неотрывно глядя на неё, его голос звучал глухо. — Мне снилось моё прошлое… давно забытое.

Диана потянулась, запуская пальцы в густые, тёмно-каштановые кудри на его затылке. Бёдра её раскрылись навстречу, ноги крепче обвили его обнажённую спину, притягивая ближе. Взгляд его потемнел, в глубине зрачков плескалось неутолимое желание. Она хотела бы заговорить с ним, узнать о нём больше… но тело требовало другого. Она тонула в желании прикоснуться к нему, почувствовать его всем своим существом.

— Не обязательно закапывать прошлое… — прошептала она, почти в его губы. — Ты можешь просто смириться с ним и принять его… и всё… и попытаться построить новое будущее…

Его глаза блеснули, его фирменной хищностью и нежностью одновременно.

— С тобой построить новое будущее?

Диана прищурилась:

— Ты слишком самоуверенный, я не говорила да! Так что, выкуси…

— Только если откушу от тебя кусочек, — прошептал он, склоняясь к её уху и прикусывая мочку.

— Я говорила выкуси, а не откуси… — завизжала Диана, но вопреки словам, не только не отстранилась, а наоборот, подалась ближе, недвусмысленно прижимаясь бёдрами к его телу.

Она отчётливо чувствовала его возбуждение, твердо упирающееся в её живот сквозь ткань ночнушки. Жаркая волна пробежала по телу, дыхание стало прерывистым. Диана слегка приподнялась и, не удержавшись, подалась вперёд, нежно потеревшись бёдрами о его член, ощущая его готовность.

Он застонал ей в ухо, и его руки скользнули под подол и обхватили её голые ягодицы. Он сжал их, приподнимая Диану ещё выше, и она почувствовала, как его член упирается в её вход.

— Ты дразнишь меня, — прошептал он, его голос был хриплым от желания.

— А ты меня, — ответила она, задыхаясь. Она чувствовала, как её тело горит, как каждая клеточка требует его.

Он опустил голову и начал целовать её шею, оставляя влажные, обжигающие следы на её коже, спускаясь всё ниже, к груди.

Он отодвинул ткань ночнушки и освобождая грудь от ткани, захватил её сосок губами и начал нежно посасывать, вызывая у неё стон. Она запрокинула голову, позволяя ему делать всё, что он хочет.

— Макс… — прошептала она, называя его настоящим именем.

Он оторвался от её груди и посмотрел ей в глаза. В его взгляде была только страсть.

— Да, я Макс, — прохрипел он. — И я хочу тебя... безумно...