Глава 23
*Вдохновлено песней "Insatiable" (Ненасытный) Darren Hayes*
"Turn the lights down low
Выключи свет,
Let me show
Позволь показать,
My love for you
Что в своей любви к тебе
Insatiable
Я ненасытен.
Turn me on
Заведи меня,
Never stop
Никогда не останавливайся,
Wanna taste every drop
Я хочу вкусить всё до последней капли.
My love for you
В своей любви к тебе
Insatiable
Я ненасытен."
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Диана провела рукой по его спине, ощущая каждый позвонок, каждую мышцу под его горячей кожей. Она прошлась по позвоночнику, опустилась к его твёрдым, напряжённым ягодицам и, простонав, ответила:
— Тогда возьми меня прямо сейчас…
Он двинулся вперёд, но вошёл не до конца, лишь на несколько сантиметров, словно испытывая её, играя с её желанием. С его лица стекал пот, он сам был напряжён до предела, его мышцы дрожали от сдерживаемого напряжения.
— Ты умоляешь меня?
Диана застонала и захныкала, влага вовсю стекала по её бёдрам, делая кожу скользкой и чувствительной. Она заёрзала под ним, пытаясь углубить проникновение, но он сжал её бёдра руками, не позволяя ей дать возможность обхватить его своими стенками целиком.
— Ты мучаешь меня… — застонала Диана, не в силах вынести эту сладострастную пытку, это дразнящее ожидание. — Нет смысла умолять, ты всё равно будешь мучать себя и меня…
Максим рвано дышал, сам еле сдерживаясь, чтобы не погрузиться в неё полностью, чтобы не потерять контроль над собой.
Диана снова сделала небольшое движение, и он немного двинулся вперёд. Они застонали одновременно, их голоса слились в один, полный страсти и желания.
— Знаю, — прошептал он наконец, — В этом и есть всё удовольствие… чёрт, Диана… ты такая горячая… влажная… я бы сожрал тебя целиком…
И в подтверждение своих слов, одна его рука оставила её бедро в покое, чтобы коснуться влажной плоти, соединяющей их в одно целое. Он собрал её влагу на палец, вызвав в Диане новый стон наслаждения, и, подняв палец, облизал его. Диана затаила дыхание. Эта демонстрация выглядела так порочно и так… соблазнительно, её губы пересохли.
— Да ты извращенец… — проговорила она хриплым голосом.
— Нет… просто ты очень вкусная… я бы ел тебя каждый день, мой волчонок… наслаждался бы тобой… ничего вкуснее тебя я не пробовал…
Потом его бёдра толкнулись вперёд, и он погрузился в неё полностью, до конца, на всю длину. Они замерли на мгновение, наслаждаясь этим моментом. Диана выгнулась в спине, чувствуя, как его плоть заполняет её до предела, растягивая и обжигая каждую клеточку. Её ноги, обхватывающие его талию, сжались, притягивая его ещё ближе.
Он толкнулся ещё раз, и из горла Дианы вырвался хриплый стон. Она теснее прижала его к себе, чтобы он проник в её естество как можно глубже. Ей отчаянно хотелось, чтобы он погрузился в неё до самого дна. Её пальцы впились в его плечи, оставляя на коже красные отметины. Она чувствовала, как его сердце колотится в унисон с её собственным, как их дыхание становится единым.
— Сожрал бы… — толчок, один, второй, по нарастающей, и Диана содрогнулась, волна наслаждения прокатилась по телу. Влага обволакивала их сцепленные бёдра, а шлепки их тел разносились по комнате, задавая первобытный ритм. Её грудь вздымалась, соски затвердели от возбуждения. — … тебя полностью, — снова толчок, глубокий и властный, заставляющий её выгнуться в спине. — ... мой волчонок, — и ещё один толчок, от которого Диана окончательно теряла себя, растворяясь в его движениях.
— Почему ты… — она задыхалась, щеки горели, а внизу живота нарастало тягучее томление. Вспышки удовольствия сотрясали её тело. Она чувствовала, как каждая клеточка горит от его прикосновений, как легко он скользит в неё, проникает, и её тело принимало его с жадностью. Она ощущала, как её внутренние стенки сжимают его, не хотят отпускать, словно стремясь удержать его внутри навсегда. — … постоянно называешь меня волчонком? — наконец закончила Диана, почувствовав, как он приподнимает её бёдра навстречу своим движениям, углубляя проникновение. Ноги её дрожали, но она крепко обвивала ими его талию, не желая ослаблять хватку ни на секунду.
— Потому что ты - моя, — прохрипел он ей на ухо, нежно прикусывая мочку. Горячее дыхание опаляло кожу, вызывая дрожь. Движение бёдрами, глубокое, до самого предела, впечатало её в него. Кожа на бедрах натянулась, а внутри всё сжалось от острого восторга. — Моя плоть, моя кровь. Моя волчица. Никому не отдам. Никому…
— Макс… — закричала Диана, не в силах выдержать нахлынувшего удовольствия. Она чувствовала, как стоит на грани, что ещё секунда, и она погрузится в бездну наслаждения, просто умрёт в его руках. Её пальцы судорожно вцепились в его плечи.
Он прижался к ней всем телом, его грудь тяжело вздымалась, горячее дыхание опаляло её щеку. Губы накрыли её губы в жадном, ненасытном поцелуе, требуя ответа. Бёдра продолжали свой дикий, первобытный ритм, заставляя её тело отзываться каждой клеткой.
Волна удовольствия накрыла Диану, всепоглощающая, размывающая сознание, погружающая в забытье. Она обмякла в его руках, прижимаясь всем телом, чувствуя его движения внутри себя - властные, глубокие, неумолимые. Каждый толчок отзывался жаром внизу живота, заставляя её бессознательно приподнимать бёдра навстречу, подстраиваясь под его ритм.
Ей нравилось ощущение его проникновения, глубокого, жадного, заполняющего её до краёв. Нравилось, как их тела сливались в единое целое, как он умел довести её до грани безумия, одним прикосновением, одним взглядом. Жар разливался по венам, сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Каждое движение отдавалось эхом в самых сокровенных уголках её души, вызывая стон, сорвавшийся с губ.
В голове пульсировала лишь одна мысль, захватывающая её целиком:
«Больше… ещё… глубже…»
— Ты сводишь меня с ума… — прошептала она, задыхаясь от нахлынувших чувств.
— А ты меня… — ответил Максим, его голос был хриплым и прерывистым. — Ты мой наркотик… моя зависимость… я не могу без тебя…
Он продолжал заполнять её тело собой, а Диана окончательно осознала, что больше не может разобрать собственные чувства, которые испытывала к нему… ненависть или любовь? Эти два чувства переплелись в ней в тугой, неразрывный узел, разжигая её ещё больше.
Но одно она знала точно… она нуждалась в нём… и это осознание было слишком сладким и болезненным одновременно. Она жаждала свободы, хотела оттолкнуть его, доказать свою независимость. Но другая, тёмная сторона её существа молила о том, чтобы он никогда не отпускал её.
Её тело горело, каждый нерв звенел от переизбытка ощущений. В голове вспыхивали фейерверки, рассыпаясь искрами по всему телу. Она чувствовала, как её сознание ускользает, растворяясь в этом безумном переплетении тел.
Она застонала громче, выгибаясь в спине, и Максим ответил ей рыком, полным дикой похоти. Он впился зубами в её шею, оставляя на нежной коже багровый след. Диану пронзила новая волна наслаждения и боли одновременно, заставив её задохнуться от восторга.
Она почувствовала, как её тело снова достигает пика, как её мышцы сокращаются в ритме его движений. Крик сорвался с её губ, когда её накрыла новая волна оргазма, мощная и всепоглощающая. Она чувствовала, как её тело дрожит, как её сознание уплывает в небытие.
Максим застонал ей в губы, изливаясь в неё с мощными толчками. Он замер на мгновение, тяжело дыша, а потом прижался к ней всем телом, обессиленный и удовлетворённый.
Они лежали, тяжело дыша, переплетясь телами, как два ненасытных зверя, утоливших свою похоть. В комнате стоял запах пота и возбуждения, а в воздухе висело напряжение, которое ещё не успело рассеяться.
Спустя несколько долгих минут Максим вышел из неё с влажным, приглушённым звуком, оставив после себя ощущение томной пустоты, которую Диана ощутила почти физически.
Тепло его тела, доминировавшее над её собственным, медленно отступало, обнажая кожу, покрытую испариной. Она ощущала, как его сперма, густая и горячая, стекает по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с её собственной влагой. И вместо отвращения, как это должно было быть, как бывало раньше, её охватила волна… удовлетворения. Она содрогнулась от этой порочной мысли, от осознания того, насколько глубоко он проник в её сознание и тело.
К своему стыду, к своему ужасу, её тело требовало продолжения. Ей снова захотелось, чтобы он наполнил её собой, захотелось ощутить эту всепоглощающую силу, эту безумную страсть, которая стирала все границы между ненавистью и любовью. И это пугало больше всего.
Она не могла насытиться его близостью, его прикосновениями, его властью над ней. Когда она успела так привязаться к своему мучителю? Когда позволила ему проникнуть так глубоко под кожу, в самую душу?
Но она не могла отрицать, что этот мучитель был чертовски сексуален и привлекателен. Каждая близость с ним, даже болезненная и противоречивая, доставляла ей немыслимое удовольствие, и в эти моменты она совершенно забывала о ненависти, о боли, об унижении. И вот теперь… она, кажется, забывала даже о себе, полностью растворяясь в нём, в его прикосновениях, в его власти.
Максим наклонился к ней ниже, и она ощутила, как его щетина, жёсткая и колючая, касается её горячей кожи. Лёгкий озноб пробежал по телу. Её руки инстинктивно зарылись в его тёмные кудри, склонившиеся над её животом. Она ощущала тепло его дыхания на своей коже, предвкушая следующее прикосновение.
Он нежно поцеловал её чуть выше пупка. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй, но он вызвал в ней бурю эмоций. От его горячих губ исходил такой жар и тепло, что она снова застонала от восторга, не в силах сдержать этот непроизвольный звук. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение словно выжигали на её коже клеймо, делая её его собственностью. И она, как ни странно, не сопротивлялась этому.
Максим поднял на неё свои гетерохромные глаза, в глубине которых плескалось нечто, что Диана не могла до конца понять, и тихо произнёс:
— Я люблю тебя…
Эти слова, уже произнесённые им ранее, в момент такой близости стали последней точкой, переполнившей чашу её чувств. Это не было первым его признанием, но сейчас, после бури страсти, после физического и эмоционального истощения, они прозвучали особенно оглушительно.
Диана больше не могла сопротивляться нахлынувшим чувствам. Слёзы, непонятные, не то радости, не то боли и безысходности, покатились по щекам, обжигая кожу. Она потянула его на себя и впилась в его губы глубоким, страстным, отчаянным поцелуем.
Он не сопротивлялся, прижимаясь к ней всем телом, словно стремясь слиться с ней воедино. Его рука обхватила её талию, прижимая её тело ещё ближе к себе, а вторая рука продолжала поглаживать её слегка округлившийся живот, где зарождалась их общая тайна, их будущее.
Он оторвался от её губ, тяжело дыша, и хрипло прошептал:
— Вкусная… идеальная… моя…
Диана сквозь слёзы прошептала:
— Я не вкусная…
Он хищно и одновременно нежно улыбнулся, и коснулся её щёк пальцами, стирая дорожки слёз. Его прикосновения были лёгкими и трепетными, словно он боялся причинить ей боль.
— Тише, волчонок, не плачь… ты вкусная… самая вкусная…
С этими словами он склонил голову, и его зубы нежно, но властно сомкнулись на её шее. Не грубый укус зверя, а скорее метка - заявление о принадлежности, грань между болью и острым наслаждением.
Диана выдохнула стон, обхватывая его руками, пальцы впились в его спину, ища опору в этом водовороте чувств. Она ощущала, как его поцелуи смягчают укус, превращая покалывающую боль в сладкую истому. Она тонула в его прикосновениях, теряя контроль, растворяясь в каждом его жесте.
Дыхание стало прерывистым, каждое соприкосновение их тел отзывалось волной по всему телу. Грудь болезненно налилась, тонкая ткань ночнушки лишь усиливала остроту ощущений. В переплетении объятий она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, его пальцы, зарывшиеся в её волосах, перебирали светло-русые пряди.
И вот он замер зарывшись лицом в её волосы и наступила та самая пауза, когда мир замирает, ожидая развязки.
— Ты ведь… Волков? — вдруг спросила Диана, затаив дыхание. Она понимала, что сейчас, в этот самый момент, она может раскрыть все карты, выложить на стол все те вопросы, которые роились в её голове так давно. Сегодня она узнала его имя, и теперь… она хотела знать больше. Его фамилию. Всего его. Все его тайны, все его секреты. Узнать, кто он на самом деле. Волк ли он по сути, или только носит такую маску. Она замерла, ожидая ответа, готовая к любому исходу.
Она почувствовала, как он слегка напрягся, а затем он снова укусил её в районе шеи, и она вскрикнула от новой волны удовольствия.
— Самый вкусный и сообразительный волчонок… — прошептал он наконец, отпуская её шею из плена своих поцелуев.