Глава 24

Диана молчала, пытаясь перевести дыхание. Она чувствовала, как его руки скользят по её спине, нежно поглаживая её кожу. Его прикосновения были одновременно властными и нежными, и она не могла понять, какое из них ей нравится больше.

Он слегка отодвинулся от неё, не разрывая тесных объятий, так, чтобы их лица смотрели друг на друга. Диана уловила в его гетерохромном взгляде замешательство и восхищение, словно она разгадала сложнейший код, открыла дверь в его тщательно охраняемый внутренний мир. Она невольно улыбнулась, чувствуя себя победительницей в какой-то странной, запутанной игре, где призом было знание правды о Максиме.

Наконец, он хрипло прошептал, словно каждое слово вырывалось из глубины его существа:

— Как давно ты догадалась?

В его голосе сквозила смесь тревоги и какой-то робкой надежды, словно он боялся, что её знание изменит что-то между ними, разрушит хрупкое равновесие, установившееся после бури страсти.

Диана заговорщически улыбнулась, приподняв уголки губ. Она провела пальцем по его щеке, ощущая лёгкую щетину, и ответила, глядя прямо в его глаза:

— Ты так часто называешь меня волчонком, что мне показалось… что для тебя это что-то личное… а так как фамилия довольно распространённая, я и подумала, что ты - Волков. Максим Волков. Тебе подходит.

В её голосе не было ни обвинения, ни упрёка, лишь любопытство и лёгкая ирония. Она не собиралась упрекать его за сокрытие имени, скорее хотела понять, почему он это делал.

Он выдохнул, тяжко, словно сбрасывал с плеч непосильный груз. Его взгляд потемнел, стал более серьёзным и сосредоточенным. Он смотрел на неё пристально, и Диана видела в его гетерохромных глазах бушующую бурю. Её вопрос о фамилии выпустил наружу что-то глубоко спрятанное, что-то, что он отчаянно пытался скрыть.

— Когда ты впервые рассказала мне о том, что в детском доме тебя называли волчонком, — его голос был тихим, почти благоговейным, — я почувствовал… будто нас соединило нечто большее, чем просто слова. Это было как… узнавание на каком-то глубочайшем уровне. Знаешь, как волк чувствует свою стаю? Как он знает, кому принадлежит?

Он сделал паузу, собираясь с духом. В его глазах заплескалась какая-то болезненная решимость.

— Я сразу понял, Диана, что это не случайность. Это… предназначение. Ты - мой волчонок. Мой маленький волчонок в моей чертовски одинокой волчьей жизни. И мы связаны, Диана. Не только местью, не только физическим влечением, не только ребёнком, которого ты носишь под сердцем. Это что-то гораздо большее…

Диана отшатнулась, его слова ударили её под дых. Они обрушились на неё лавиной, погребая под собой все её сомнения, подозрения, всю ту стену, которую она пыталась возвести между собой и этим человеком. Она вскочила на колени на кровати, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Она уже его любила… и ненавидела. Но, чёрт возьми, как можно любить и ненавидеть одновременно? Она ведь должна была быть его врагом!

— Я обязан сделать тебя своей, Диана. Понимаешь? Ты уже моя, на каком-то… первобытном уровне. — Он поднялся за ней на колени, приближаясь к ней. Его дыхание, горячее и влажное, коснулось её щеки. — Скажи мне, после всего, что между нами было… после всего этого… ты можешь хотя бы представить себя с другим мужчиной? После того, что я с тобой сделал? После того, КАК я делал тебя своей?

В голове Дианы всплыло лицо Андрея. Его робкие поцелуи, его нерешительные прикосновения…. Они никогда не вызывали в ней тех бурлящих, всепоглощающих эмоций, которые вызывал Максим. С Андреем всё было правильно, разумно, безопасно.

Но Максима нельзя было назвать безопасным… И именно это её так сильно притягивало! Она ведь так и не отдалась Андрею… не приняла его полностью.

А Максим… он просто присвоил её, захватил в плен, как настоящий варвар. И сейчас, шаг за шагом, он привязывал её к себе всё крепче и крепче, не оставляя ни единой возможности на сопротивление.

Он раз за разом врывался в её душу, попросту выбивая дверь с ноги, и она… просто не могла устоять перед этой связью, перед таким напором, такой настойчивостью. Как бы она ни хотела ненавидеть его, как похитителя, как врага… это было невозможно. Он не оставил ей даже шанса!

— Я… в твоей стае? — прошептала Диана, чувствуя, как её голос дрожит.

Максим усмехнулся, и его гетерохромные глаза опасно сверкнули.

— Давно. Ты единственная, кто действительно видит меня, Диана. Понимает меня на глубинном уровне. Даже если ты сейчас ненавидишь меня, ты единственная, перед кем я практически полностью раскрываю свою душу... все свои желания. Именно поэтому я боялся признаться в своём имени… ведь это означает, что я должен рассказать тебе о своём прошлом. О том, что скрывается за этим именем.

Он сжал её лицо в своих ладонях, заглядывая прямо в глаза.

— Мрачном, жестоком прошлом. И не потому, что я не хочу тебе довериться… а потому, что я не хочу, чтобы ты возненавидела меня ещё больше… чтобы почувствовала ко мне… отвращение…

Его голос сорвался.

— Я не хочу твоей ненависти, Диана. Не хочу вызывать отвращение. Я хочу… твоей любви. Твоей полной принадлежности… твоей полной капитуляции…

Внезапно Диана увидела перед собой не хищника, а раненого зверя. В его глазах промелькнула такая болезненная искренность, которой она никогда раньше не видела. Импульсивно она потянула его лицо за волосы, притягивая его губы к своим.

— Какое прошлое тебе снилось? — прошептала она ему почти в губы, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди.

Максим снова повторил, как заведённый:

— Ты почувствуешь отвращение ко мне, когда узнаешь меня всего…

Но Диана не дала ему договорить. Она коснулась его губ своим пальцем, заставляя его замолчать.

— Ты сам видишь и чувствуешь, — сказала она тихо, — что я не испытываю к тебе отвращение. Как бы я ни говорила о своей ненависти.

Собравшись с духом, Диана взяла его ладонь и, не отрывая взгляда от его глаз, уверенно направила к себе между ног. Максим шумно выдохнул, почувствовав, насколько её бедра влажные от возбуждения. Его губы растянулись в самодовольной улыбке.

Он коснулся её губ своими, и, не в силах больше сдерживаться, легонько прихватил зубами её нижнюю губу.

Её руки впились в его тёмно-каштановые кудри, притягивая его ещё ближе. А его пальцы коснулись её промежности, медленно проводя по влажным складкам и находя уже набухший клитор, что вызвало у Дианы ещё один стон удовольствия.

— Да… — прохрепел он ей в губы, отпуская её нижнюю губу и запечатляя на ней лёгкий поцелуй, — это… не похоже на отвращение…

Его палец начал дразнить её, кружась вокруг клитора, то надавливая, то отпуская, вызывая волны наслаждения, которые прокатывались по её телу. Диана закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя ему дотрагиваться до неё так, как он это умел. Она чувствовала, как её тело горит, как её желание растёт с каждой секундой.

— Скажи мне, Макс… скажи мне, о каком прошлом ты говоришь? — прошептала она сквозь стон, чувствуя, как его палец находит её самое чувствительное место.

Он перестал двигаться, словно прислушиваясь к её словам, к её желанию. Его глаза смотрели на неё с такой интенсивностью, что она чувствовала, как он видит её насквозь.

— Мне снился… — начал он, его голос был хриплым, — один мрачный день в моей биографии...

Диана затаила дыхание, чувствуя, как его палец снова начинает двигаться по её клитору. Кожа внизу живота натянулась, а каждый нерв словно оголился, реагируя на каждое прикосновение. Она больше не могла выносить его взгляда, просверливающего её насквозь.

Обхватив его шею руками, она повисла на нём, всем телом прижимаясь к его телу. Ощутила, как большой палец скользит по клитору, вызывая короткие, острые импульсы, а указательный проникает внутрь, растягивая влажные стенки.

Она выдохнула сквозь стиснутые зубы, стараясь удержать стон. Её тело непроизвольно дёрнулось, насаживаясь на его палец, усиливая давление. Она чувствовала, как он добавляет второй палец, проникая глубже, раздвигая её изнутри.

— Это было... убийство? — прошептала она, чувствуя, как её голос дрожит. Она боялась этой правды, но отчаянно хотела её узнать.

Он не ответил сразу, продолжая свои движения, доводя её до грани. Он не давал ей времени сфокусироваться на его словах, его пальцы работали методично и неумолимо.

— Да… это было моё первое убийство, — наконец прошептал он ей на ухо, спустя мучительно долгие секунды. — Диана… ты так течёшь, что я еле сдерживаюсь, чтобы снова не наброситься на тебя…

Его пальцы замерли внутри неё, и это молчание было мучительным. Диана чувствовала, как пульсирует кровь в висках, как натягивается кожа на бёдрах от возбуждения. Она хотела двигаться, извиваться под его руками, но заставила себя замереть, ожидая продолжения.

— Расскажи мне всё… — прошептала она, чувствуя, как его пальцы снова начинают доводить её до грани, медленно и осторожно. Он растягивал её влагалище, находил самые чувствительные места, от которых по телу пробегали короткие импульсы. Казалось, ещё немного, и она снова взорвётся, прямо в его руках.

Он остановился, всё ещё находясь внутри неё. Влага стекала по его пальцам, и Диана чувствовала, как её тело сжимается, пульсирует вокруг них. Ей захотелось потереться о него, чтобы усилить ощущения, чтобы довести до конца, то, что он начал, или она? Но она сдержалась. Сейчас нужно было узнать правду.

— Каким... каким оно было? — сбивчиво прошептала Диана, уткнувшись в его шею.

— Я перерезал ему глотку, — коротко ответил Максим.

Он не двигался, и Диана чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение. Кожа внизу живота горела, а влага на бедрах становилась всё более ощутимой. Она чувствовала, как её тело требует движения, как оно жаждет разрядки, все чувства обострились до предела.

Он продолжил движения, медленно и ритмично, и Диана почувствовала, как её дыхание становиться совсем рваным. Он давил на клитор, продолжая растягивать стенки влагалища, и от каждого его прикосновения её тело вздрагивало. Она чувствовала, как её соски наливаются, как кровь приливает к лицу, как внизу живота разливается пламя.

— Макс… — выдохнула Диана, уже не слыша его слов, она чувствовала, как нарастает потребность в его физическом присутствии внутри неё. Она ощущала как мышцы сокращаются вокруг его пальцев, пульсируя, и требуя его движений. Она больше не могла сдерживаться, ей хотелось его. Сейчас. Немедленно.

Максим отреагировал мгновенно. Он резко перевернул её на спину и она ощутила гладкость простыней, а его вес навис над ней, обжигая кожу. Он подхватил её ноги, закидывая их на свои плечи, и Диана почувствовала, как её бёдра широко раскрываются, предлагая себя ему.

В одно мгновение, без предупреждения, он вошёл в неё. Глубоко . До самого дна. Диана издала стон, больше похожий на крик. Она ощутила, как его плоть растягивает её изнутри, заполняя всё её естество. Это было острое, почти болезненное, но одновременно невероятно приятное ощущение.

Он начал двигаться. Толчок . Глубоко, до самой матки. Она почувствовала, как её тело отзывается на каждый его импульс. Толчок . Ещё глубже, ещё сильнее. Её мышцы невольно сжимались вокруг него, пытаясь удержать его внутри. Толчок . Она чувствовала, как её тело горит, как желание разрывает её на части.

Его пальцы снова нашли её клитор. Одно лёгкое касание, и волна наслаждения пронзила её тело. Она взорвалась. Мощный, всепоглощающий оргазм накрыл её с головой. Её голова запрокинулась назад, горло издало нечленораздельный крик. Она закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя ему управлять её телом.

Максим не останавливался. Он продолжал двигаться, не давая ей опомниться. Ещё несколько толчков, мощных и уверенных, и Диана почувствовала, как его тело напрягается, как он достигает своего пика. Горячая волна спермы заполнила её нутро. Она ощутила, как её мышцы непроизвольно сжимаются, проталкивая его глубже.

Они застыли, соединённые воедино, ещё на несколько минут. Её ноги всё ещё были закинуты на его плечи, бёдра широко раскрыты, позволяя ему оставаться глубоко внутри. Диана чувствовала пульсацию его плоти в себе, ощущала, как сперма разливается, проникая в каждую клетку, заполняя её своим жаром. Она чувствовала, как глубоко он находится в ней, ощущала давление его члена на самую шейку матки, и от этого на неё накатывало новое ощущение удовольствия, разливающееся теплом по всему телу.

Он медленно опустил её ноги со своих плеч. Она почувствовала, как простыня касается её икр. Максим прижался к ней всем телом, но стараясь не давить на живот. Она ощущала его вес, но он был приятным, согревающим. Его член оставался внутри, всё ещё твёрдый и горячий, пульсирующий. Она обхватила его бёдра ногами, чувствуя его глубже внутри себя. Ей нравилось это ощущение полноты, единства.

Максим приподнялся на локтях. Она видела, как напряжены его мышцы на руках, как тяжело он дышит. Он быстро заговорил, каждое слово вылетало с усилием:

— Я убил этого подонка, и не жалею ни о чём. Если бы у меня была возможность сделать это ещё раз, я бы делал это снова и снова...

Она вдруг остро почувствовала его ярость, его ненависть.

Он снова замолчал, переводя дыхание, словно делая эту паузу, чтобы собираться с силами.

— Он был одним из тех, кто был виновен в смерти моей матери.

Наконец произнёс он, и она почувствовала, как его тело напряглось.

— Убийцу матери мы застрелили втроём. Я, брат и отец. Мы всадили в него всю обойму…

Она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, но уже совсем по другой причине.

— Но сперва… его попробовали мои псы…

Его лицо изменилось. Она увидела в нём что-то тёмное, жестокое. В его глазах вспыхнул холодный огонь. Она вспомнила его таким, каким узнала впервые. Жестоким и безжалостным Ротвейлером. Человеком, который держал её в камере, пытался сломать её, уничтожить её личность. Страх мгновенно сковал её тело.

Максим заметил её испуг. Он наклонился к её виску и прошептал, целуя мочку уха:

— Я никогда больше не причиню тебе боли… Я убью за тебя, Диана… любого… уничтожу…