Глава 28

Диана проснулась от невесомых прикосновений, щекочущих кожу шеи. Сначала это были лёгкие, словно случайные, касания, затем нежные поцелуи, постепенно переходящие в едва ощутимые укусы. Она зажмурилась, блаженно растягиваясь под одеялом, чувствуя, как волна тепла разливается по всему телу. Знакомый аромат терпкого мужского парфюма и чего-то ещё, неуловимо родного, заполнил её сознание.

Он спускался ниже, оставляя за собой дорожку мурашек. Тонкая ткань ночной сорочки скользнула вниз, освобождая плечи. Диана почувствовала, как невесомые пальцы осторожно снимают бретельки, одна за другой, позволяя шелку соскользнуть до талии, обнажая её грудь.

Его дыхание опалило её кожу. Диана вздрогнула, когда его влажный рот коснулся затвердевшего от предвкушения соска. Сначала это было лишь лёгкое касание, затем нежное облизывание, постепенно переходящее в уверенное, но деликатное всасывание. Он кусал, ласкал, играл с ней, доводя до исступления. Тело отзывалось жаром, между ног нарастало влажное томление.

Её бёдра приподнялись, словно сами по себе, в поисках большего контакта. И он не заставил себя ждать. Его руки, сильные и уверенные, нежно раздвинули её ноги в стороны, устраиваясь между ними, уделяя особое внимание её округлившемуся животу. Диана выгнулась в его руках, позволяя ему владеть собой, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым импульсом, пробегающим по телу.

Она почувствовала, как лёгкое движение рук поднимает подол ночнушки, скользя вверх по спине. Ткань шуршала, лаская кожу, пока не оказалась у самых плеч. Он медленно, дюйм за дюймом, стаскивал её, и Диана чувствовала, как воздух касается её обнажённой кожи. Ночнушка упала на пол, кучкой шелка у кровати, оставляя её полностью обнажённой в его власти.

Сквозь стон, вырвавшийся из её груди, прозвучало его имя:

— Макс…

Она открыла глаза, утопая в глубине его взгляда. Он больше не целовал её. Он просто смотрел. Смотрел с такой жадностью, с такой безудержной страстью, что у неё перехватило дыхание.

Его лицо было напряжено, скулы заострились, губы чуть приоткрыты. В гетерохромных глазах плескалась настоящая, дикая похоть, животный голод, готовый поглотить её целиком.

— Я не могу ждать, — хрипло выдохнул он, не отрывая от неё взгляда. Голос сорвался, дрожал от сдерживаемого желания. — Я уже должен быть в тебе…

Диана затрепетала от этих слов, не в силах осознать, как его животная страсть сжигает её дотла, как она растворяется в нём, как ей отчаянно мало его, как она сама желает, чтобы он вечно был в ней, просто растворил себя в ней.

Она раздвинула бёдра шире, приподнимая их навстречу, стараясь не напрягать живот. Его улыбка стала ещё соблазнительней, он опустил голову и нежно коснулся губами округлого живота, и Диана застонала ещё громче, почувствовав, как горит от каждого его прикосновения. Возбуждение уже вовсю проступило на внутренней стороне бёдер, моля его взять её, не нежно, а жадно, чтобы она забыла всё на свете, кроме его имени.

Максим опустился ещё ниже и припал к сосредоточению её возбуждения. Его руки уверенно направили её бедра навстречу его рту, он сосал, лизал, проникал языком в самые сокровенные места, лаская круговыми движениями клитор, потом переходя в рваные движения внутри её влагалища, имитируя движения своего члена. Диана не могла сдержать криков, это было слишком дико, слишком чувственно, слишком прекрасно.

— Не могу насытиться тобой… — прошептал он, поднимая взгляд на Диану.

Она увидела, как её собственное возбуждение блестит на его губах, и дыхание перехватило. Это была любовь на грани безумия. Но ей это нравилось… как бы она ни хотела его ненавидеть… это было просто невозможно. Ей было мало его… она стала зависима от него так же, как и он от неё, от этой болезненной, поглощающей близости.

Затем его глаза опасно сузились, в них плескалось первобытное желание, и он отстранился, приподнимаясь над ней. Диана замерла, заворожённо наблюдая за тем, как он, обнаженный и прекрасный окидывает её влажным, горящим взглядом.

Её взгляд скользнул ниже, задерживаясь на его члене, напряжённом и готовом. Он пульсировал, налитый кровью и туго натянутый, с капельками предэякулята, блестящими на головке, а по стволу пробегали мелкие судороги. Диана не могла отвести глаз, зачарованная и покорённая зрелищем его мужской силы.

— Встань на четвереньки, — прорычал он, его голос был низким и хриплым. Это был приказ, не просьба.

Диана, не раздумывая ни секунды, подчинилась. Она аккуратно встала на колени, выгибая спину и оттопыривая зад.

Она знала, что он видит её сейчас, всю, как на ладони. Её влажные половые губы, пульсирующие от возбуждения, капли смазки, стекающие по бёдрам, - всё это было для него, только для него. Она чувствовала его взгляд, обжигающий, проникающий в самую душу.

Максим приблизился, и Диана ощутила его горячее дыхание у себя на спине. Он провёл рукой по её изгибам, обводя контуры талии, бёдер, ощущая трепет её кожи.

Его взгляд был прикован к её возбуждению. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Это зрелище сводило его с ума, распаляло ещё больше. Его член пульсировал, требуя немедленного освобождения.

Он положил руки ей на талию, крепко сжимая её, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

— Ты хочешь меня, Диана? — прорычал он ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

Она откинула голову назад, запрокинув шею, и посмотрела на него снизу вверх. В её глазах плескалось отчаяние, мольба и беспредельная страсть. Она не могла вымолвить ни слова, её горло перехватило от возбуждения.

— Нет, — прорычал Максим, его голос был полон угрозы. — Проси. Проси взять тебя.

Она облизнула пересохшие губы и, собравшись с силами, прохрипела:

— Возьми меня, Макс… прошу…

И он взял.

Он схватил её за бёдра, разводя их ещё шире, приставил головку члена к её влажному входу и надавил. Она охнула, чувствуя, как он входит в неё медленно, но уверенно. Головка его члена скользнула по стенкам влагалища, пока не упёрлась в самую шейку матки.

Диана закричала от наслаждения, её тело содрогнулось от мощной волны оргазма. Максим зарычал в ответ, вгрызаясь зубами в её плечо, и начал двигаться, глубоко и ритмично толкаясь в ней. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело отвечает ему каждым движением.

Максим продолжал двигаться в ней с первобытной жадностью, его бёдра впечатывались в её ягодицы с каждым толчком.

Шлепки плоти были оглушительными, дикими, возвращающими их в эпоху пещерных людей. Его руки раздвинули её ягодицы ещё шире, позволяя ему протолкнуться глубже, доставая до самых сокровенных уголков её тела. Его зубы оставляли следы на её плечах, свидетельство их безудержной страсти.

Диана чувствовала, как её тело снова готовится к новой волне оргазма. Она кричала, захлёбываясь в ощущениях:

— Сейчас… я снова…

Максим в ответ зарычал:

— Да, отдайся… Отдайся мне полностью…

И её накрыла новая волна оргазма, мощная и всепоглощающая. Максим, не сдерживаясь, с силой толкнулся в ней последний раз и излил свою сперму глубоко внутрь.

Они застыли, сплетённые воедино, тяжело дыша. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри неё, извергая последние капли семени, а его руки сжимали её бедра так крепко, что не давали ей отстраниться даже на миллиметр.

Влага от возбуждения и спермы стекала по бёдрам, но ей было всё равно, она не могла никак отдышаться после этой первобытной близости, после этого животного соединения.

После долгой паузы, полной прерывистого дыхания и биения сердец, она, наконец, нашла в себе силы заговорить. Голос был хриплым, сорванным:

— Почему… почему это всегда именно… так?

Она повернулась к нему через плечо, её глаза, всё ещё затуманенные страстью, искали ответ.

Он отстранился совсем немного, чтобы видеть её лицо, и провёл большим пальцем по её влажной щеке. Его гетерохромные глаза горели тем же диким огнём.

— Потому что с тобой по-другому невозможно. Ты пробуждаешь во мне зверя, Диана. Я хочу тебя до безумия, до потери сознания. Я хочу тебя полностью. Всегда. Только так.

Их тела разъединились с влажным звуком, и Диана, не сдерживая себя, потянула его лицо к себе, впиваясь в его губы в диком, страстном поцелуе. Её язык проник в его рот, сплетаясь с его языком, она почувствовала вкус собственного возбуждения на его губах, и от этого ощущения были ещё острее.

Максим ответил с первобытным рыком, его язык ворвался в её рот, толкаясь и хозяйничая, словно захватывая её целиком. Он не целовал, он брал её ртом, насильно, жадно, так же, как только что брал телом, и Диана отвечала на это насилие с неистовым удовольствием.

Он притянул её к себе, руки сжимали её ягодицы, чувствуя каждый изгиб её тела. Диана чувствовала, как его член, снова налитый кровью, твёрдый и жаждущий, упирается ей в живот. Он пульсировал требуя продолжения этого безумства.

Наконец, они оторвались друг от друга, тяжело дыша, их лица были красными, глаза горели страстью. Слюна тянулась между их губами, - свидетельство их дикого поцелуя.

Он отстранился лишь на дюйм, его гетерохромные глаза горели безумным огнём, взгляд прожигал насквозь. Его пальцы запутались в её влажных, спутанных волосах, удерживая её лицо близко к своему.

— Я люблю тебя, Диана, — прохрипел он, каждое слово звучало как признание, как клятва. — Люблю больше жизни. Ты - моя одержимость, моя тьма и мой свет. Без тебя я - ничто. Ты - всё, что у меня есть.

Он прижался лбом к её лбу, его дыхание обжигало её кожу.

— Я сломаюсь без тебя. Просто сдохну, понимаешь? Ты - мой наркотик, моя зависимость, моя погибель и моё спасение. Скажи, что ты понимаешь… скажи, что ты чувствуешь то же самое…

Её сердце бешено колотилось. Она чувствовала, как его слова проникают в самую душу, разрывая старые раны и одновременно исцеляя их. Как он мог быть таким жестоким и таким нежным одновременно? Как она могла ненавидеть его и любить до безумия в одну и ту же секунду?

— Я… — выдохнула Диана, дрожащим голосом. — Ты сломал меня, Макс. Ты сломал меня на части, но… Но склеил по-своему. Я боюсь тебя… твоей тьмы… Я боюсь, что ты снова причинишь мне боль. Но я… я не могу без тебя. Это… это проклятие какое-то. Ты просто… не оставил мне выбора.

Слёзы навернулись на глаза, но она не позволила им пролиться. Она смотрела в его гетерохромные глаза, и видела в них отражение своей собственной изломанной души.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал со мной. За боль, за страх, за то, что я не могу без тебя дышать. За то, что люблю тебя… вопреки всему. Вопреки разуму, вопреки всему, что правильно. Я ненавижу себя за это, но это правда…

В её голосе звучала обречённость. Она признавала свою зависимость, свою слабость перед ним. Он сломал её, но не пытками и издевательствами, а своей любовью, своей страстью. И теперь она не знала, как жить без него.

Максим внимательно слушал каждое её слово, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась буря. Он знал, что причинил ей боль, что она страдает. Но он не мог иначе. Она была его наваждением, его единственной слабостью. Без неё он действительно перестал бы существовать.

Он вытер слезу с её щеки большим пальцем и посмотрел ей прямо в глаза.

— Да, я сломал тебя, Диана. Я забрал тебя у мира. Я сделал тебя зависимой от меня. И я никогда не позволю тебе уйти. Это эгоистично, я знаю, но я не могу по-другому.

Он сделал паузу, его голос стал тише, но в нем чувствовалась стальная решимость.

— Значит, ты останешься? Останешься со мной, даже зная, что я… такой?

Он ждал ответа, затаив дыхание. Но Диана молчала. В её глазах плескалось море чувств: страх, любовь, отчаяние, надежда. Она смотрела на него, и он понимал, что её ответ будет не словами, а поступками.

Он притянул её к себе, целуя нежно и страстно. В этом поцелуе было всё: признание, обещание, мольба.

И когда они оторвались друг от друга, Максим прошептал:

— Я не дам тебе выбора, Диана. Ты - моя. Навсегда. И я не отпущу тебя, даже если ты сама этого захочешь. Я буду держать тебя рядом, даже если для этого мне придётся использовать силу. Потому что без тебя я не вижу смысла в жизни. Без тебя я просто... сдохну.