Глава 29

Диана молчала, её взгляд блуждал по его лицу, тщетно ища там хоть малейший намёк на компромисс. Она понимала, что перед ней не просто мужчина, а человек, одержимый любовью, граничащей с безумием. Она ощущала его отчаянную потребность в ней, его панический страх потерять её, и это задевало в ней что-то глубоко внутри, несмотря на весь тот хаос, который он принёс в её жизнь.

— А ты… ты можешь дать мне немного свободы?

Максим отшатнулся, как от удара. Свобода? Сама мысль об этом вызывала в нём бурю противоречивых чувств. Желание обладать, ревность, страх потерять… Они переплетались с осознанием того, что он не имеет права лишать её выбора.

— Свободу? — переспросил он, его голос дрогнул. — Я…

Он замолчал, пытаясь найти слова. Он хотел сказать "нет", хотел сказать, что она принадлежит ему целиком и полностью. Но, глядя в её полные надежды глаза, он не смог произнести эти слова.

— Я дам тебе её… — наконец, проговорил он, с трудом выговаривая каждое слово. — Но мне нужно время… Мне нужно насытиться… своей жаждой обладания тобой. Мне нужно наесться тобой полностью. Я ещё ненасытен, Диана. Мне нужно время, чтобы успокоиться…

— Когда это произойдёт, Макс? — спросила она, переводя взгляд на свой округлившийся живот. — Когда я рожу ребёнка? Или… ты просто сделаешь мне нового? Я знаю… ты не успокоишься… Это что-то… дикое, первобытное в тебе…

Максим опустил взгляд на её живот, и его сердце болезненно сжалось. Он хотел детей от неё, много детей. Но он понимал, что это не выход.

— Да… ты права, — признался он, поднимая взгляд на Диану. — Я не успокоюсь. Я хочу быть связан с тобой, кровью, всем. Но… — он сделал паузу, и его голос внезапно стал стальным, взгляд потемнел. — Если ты хочешь свободы… о модельной карьере можешь забыть. Навсегда. Я не смогу… Я не смогу смотреть, как на тебя смотрят другие. Никто не смеет вожделеть то, что принадлежит мне. Это… исключено. И пусть только кто-то попробует… он пожалеет, что вообще родился.

Диана смотрела на него. В его словах сквозила не просто ревность, а первобытная, животная ярость. Она знала, что он не просто говорит, он действительно убьёт любого, кто посмотрит на неё "не так". Страх холодной волной пробежал по её телу, но вместе с ним проснулось и странное, необъяснимое возбуждение. Как можно бояться и желать его одновременно? Как можно страшиться этой силы и одновременно восхищаться ею?

Он взял её лицо в ладони, нежно поглаживая щеки большими пальцами. В его взгляде снова была страсть и отчаяние.

— Мне нужно время… чтобы привыкнуть к мысли о том, что я могу тебя отпустить. Но я обещаю… я буду работать над этим.

Он впился в её губы страстным, ненасытным, отчаянным поцелуем. В этом поцелуе была вся его любовь, вся его боль, вся его надежда. Диана ответила ему с не меньшей страстью, запустив руки в его густые, тёмно-каштановые кудри.

Когда они оторвались друг от друга, Диана прошептала, глядя ему в глаза:

— Ты… ты очень сложный человек, Макс.

Максим усмехнулся в ответ, отпуская её лицо.

— Я сам себя еле выношу, Диана.

Он поднялся с кровати, и Диана не могла отвести взгляд от его обнажённого тела. Он был дикий в своей красоте, воплощение силы и мужественности. Каждый раз, когда она видела его обнажённым, у неё перехватывало дыхание, сердце начинало бешено колотиться.

Максим повернулся спиной, чтобы открыть окна, впустить слабый утренний свет, и её взгляд невольно зацепился за его ягодицы, идеально очерченные и упругие. Боже, до чего же он был сексуален. Между ног снова стало мокро, и Диана поёжилась, пытаясь скрыть это наваждение, это неконтролируемое желание. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, и ей стало стыдно за свои мысли. Но она ничего не могла с собой поделать, его тело притягивало её лишая разума и воли.

Он повернулся снова к ней, солнечный свет пробрался в комнату, залив её золотистым светом. За окном, в коттеджном посёлке Подмосковья, лежал искрящийся снег, но в воздухе уже чувствовалось предвестие скорой весны.

Максим заметил, как она смотрит на него, с каким жадным, почти голодным выражением. Уголки его губ приподнялись в довольной ухмылке, и он, не в силах сдержаться, подошёл к ней, чтобы снова заключить её лицо в свои руки.

На этот раз его поцелуй был медленным, тягучим, словно он смаковал каждый момент. Он медленно обвёл языком контур её губ, будто пытаясь запомнить её вкус, каждую нежную складочку. Диана тихо простонала, открывая губы навстречу его горячим губам, приглашая его углубиться. По телу пробежала волна жара, и она ощутила, как всё её существо откликается на его прикосновения.

— Сладкая… — выдохнул он ей в губы, отрываясь на мгновение от поцелуя. Его голос был хриплым от желания, в глазах плескалось нескрываемое вожделение. — Такая… восхитительная… Боже, Диана, мне никогда тобой не насытиться. Ты как наркотик, понимаешь? Чем больше тебя получаю, тем больше хочу.

Не говоря больше ни слова, Максим подхватил Диану на руки, и она даже не успела пискнуть в знак протеста, как он уже нёс её в ванную комнату, примыкавшую к спальне.

Он опустил её на пол, и Диана, не дожидаясь, сама запустила воду. Под шум льющейся воды они смывали с себя липкий пот и сперму. Максим заворожённо смотрел на её округлившийся живот, на налившуюся грудь, ставшую больше, чем он её помнил. Желание вспыхнуло с новой силой, и он не смог сдержаться. На этот раз он был нежнее, медленнее.

Он прижал её спиной к холодной плитке, под струи горячей воды, обжигающей кожу. Его руки скользили по её мокрому телу, задерживаясь на бёдрах, притягивая ближе. Диана застонала, чувствуя, как он входит в неё, медленно и глубоко. Вода смывала их поцелуи, смешиваясь с их дыханием. Он двигался плавно, но уверенно, выбивая из неё стоны, а она обхватывала его ногами, поддаваясь каждому толчку. И конечно… он успел оставить в её теле новую порцию семени, прямо там, под душем, закрепляя их связь навсегда.

Когда они вернулись в спальню, Максим уже одевался. Он был сосредоточен и немногословен.

— Ты… ты опять собираешься тренироваться?

Максим поднял на неё глаза. Сейчас они были холодными, полностью сконцентрированными на деле.

— Да, Диана, мне нужно вспоминать, как я это делал, чтобы быть готовым…

Диана затаила дыхание. Он уже две недели тренировался, стрелял, метал ножи на своём участке, словно готовился к какой-то битве, неизвестно с кем.

— Зачем тебе это, разве нам что-то угрожает?

Он снова посмотрел на неё и усмехнулся.

— Поверь… есть что-то большее, чем угроза… мой отец, который не может оставить меня в покое… а твой отец просто мелкая заноза…

— Так стоп, о чём ты? — она затаила дыхание, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— А ты что, не догадывалась, что тебя ищет твой отец? Он развесил по всей Москве информацию о тебе!

Диана затаила дыхание. Неужели этот политик, отец, которого она даже не знала, переживает за неё и пытается вернуть? С одной стороны, она была рада, что у неё появится отец, сестра-близнец Карина, о которой она даже не подозревала, но с другой стороны… вряд ли встреча будет приятной, учитывая, что Максим схватил её ради мести, похитил, как пленницу. Вопрос застрял в горле:

— Он знает о… ребёнке?

Взгляд Максима стал решительным, таким, каким она его помнила - холодным, жёстким, бескомпромиссным.

— Конечно… я отправил ему фото УЗИ. Он знает всё, как и то, что ты - моя, и я тебя никогда не отдам…

Диана похолодела. Её отец ищет её, и не просто так, а зная о ребёнке. Значит, он действительно переживает. Но то, как Максим преподнёс это, напугало её.

— Ты… ты думаешь, он просто так это оставит? Ты отобрал меня у него, сделал ребёнка… Он политик, влиятельный человек. Он не оставит тебя в покое. Он будет пытаться освободить меня, Макс. Ты должен это понимать.

Максим, усмехнувшись, подошёл к ней ближе. Он облокотился на спинку кровати, нависая над ней своей массивной фигурой. Его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим.

— Он не представляет настоящей угрозы, Диана. У меня куда больше влияния и связей, чем у этого старого лиса. Ты будешь полностью принадлежать мне. Так есть, и так будет всегда.

Диана покачала головой, её сердце сжалось от его слов. Она боялась его одержимости, но в то же время, какая-то тёмная часть её души находила в этом извращённое очарование.

— Я… я хотела бы познакомиться со своим отцом. С Кариной… мы ведь сёстры…

Максим резко опустил взгляд. Желваки на его скулах заиграли. Прошла долгая, мучительная пауза.

— Если это случится… он точно попытается отобрать тебя у меня. И тогда… я его просто убью. И всё, — прорычал он, поднимая на неё взгляд, полный ярости и боли. — Твой отец мало того, что убил моего брата… забрать тебя… этого я ему не позволю. Никогда.

Диана вздрогнула. Его слова, холодные и бескомпромиссные, резанули сознание. Она знала, на что он способен, и его угроза отцу звучала слишком реально.

— Ты… ты снова хочешь пролить кровь? Из-за меня? Я… я не хочу этого, Макс. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал. Я только недавно узнала, что у меня есть отец, сестра… и ты хочешь просто убить его?

В её голосе звучала горечь и отчаяние. Как можно было так легко распоряжаться чужой жизнью? Он говорил об этом так просто, будто это не имело никакого значения.

Максим нахмурился, его взгляд потемнел.

— Тебе не о чем переживать. Я обо всём позабочусь. Только из-за тебя твой отец ещё жив. Ты сдерживаешь мою ярость… мою жажду мести. Ты - мой сдерживающий фактор, Диана.

Гнев вспыхнул в ней мгновенно.

— Сдерживающий фактор? Ты говоришь так, словно я какая-то вещь! Словно я должна быть благодарна тебе за то, что ты пока не убил моего отца! Ты правда думаешь, что я буду это ценить? Ты так легко распоряжаешься чужими жизнями! Кто дал тебе на это право?!

Она соскочила с кровати, её тело дрожало от возмущения. Но, посмотрев в его непроницаемые глаза, она осознала, что её вспышки ярости бесполезны. Они не пробивали его броню, не трогали его душу. Ей нужно было другое оружие, более тонкое и изощрённое. Ему нужна была не сила, а нежность.

Диана вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Пожалуйста… сдержи своего зверя, Макс. Ради меня… ради нашего ребёнка. Я не хочу жить в страхе, зная, что ты можешь в любой момент убить моего отца.

В её голосе звучала мольба, смешанная с усталостью.

Максим приблизился к ней, и она увидела, как смягчился его взгляд. Боль и ярость постепенно уступали место чему-то более нежному. Он взял её лицо в руки, большим пальцем поглаживая её щеку. Затем опустился, целуя в лоб - долго и бережно.

— Только ради тебя, Диана. Только ради тебя я буду его держать… в клетке.

В груди у Дианы разлилось тепло, когда Максим прикоснулся к ней. Но сквозь это тепло пробивалась и ледяная дрожь страха. Она чувствовала себя хрупкой фарфоровой куклой в руках каменного великана. И ей хотелось бы быть рядом с ним, видеть его силу, но при этом не быть раздавленной ею.

— Я хотела бы посмотреть, как ты тренируешься, — выдохнула она, стараясь придать голосу уверенность. — Вблизи.

Максим выгнул бровь, его взгляд стал изучающим. Он медленно опустил голову, его губы коснулись уголка её губ, прежде чем он отстранился.

— Это достаточно… оглушительно, Диана. Не хочу, чтобы тебе было страшно. Там летают ножи, свистят пули…

— Я наблюдала за тобой из окна… — перебила его Диана, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Две недели. И мне не было так страшно. Просто… любопытно.

Он притянул её ближе, обвивая руками её талию. Его дыхание опалило её лицо.

— И что, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, — понравилось ли тебе то, что ты видела?

Диана вспыхнула. Как она могла признаться ему в том, что её пугает его сила до чёртиков? Что она видела не просто ловкость и умение, а первобытную, звериную ярость, готовую вырваться наружу? Что её одновременно страшило и притягивало это зрелище? Она опустила глаза, не в силах выдержать его пронзительный взгляд.

— Ты… сильный, — прошептала она, чувствуя, как её сердце колотится в груди.

Максим усмехнулся, услышав в её голосе нотки страха и восхищения. Ему нравилось это двойственное чувство, которое он вызывал в ней. Он понимал, что Диана видела в нём не только любовь и заботу, но и ту тёмную сторону, которая была в нём. И, несмотря на её страх, она тянулась к нему.

— Хорошо. Пойдем. Тебе нужно одеться, и… одеться потеплее. Там я не смогу всё время тебя обнимать, чтобы согреть.