Глава 33

Максим наблюдал, как Диана поднимается в спальню, окружённая верными псами и безмолвной служанкой. Каждое её движение, полный тревоги взгляд, сжимали его сердце. Ему становилось немного легче от мысли, что она в безопасности, но тревога не отпускала. Страх за неё затмевал собственный, ледяной хваткой сковывая его нутро. Главное - чтобы она не натворила глупостей, поддавшись порыву защитить его. Его отец… был опасен, безумен в своей одержимости. Он не мог рисковать Дианой.

Отбросив навязчивые мысли, он двинулся к выходу, Виктор и охрана следовали за ним тенью. Морозный воздух обжёг лицо, возвращая к реальности. Он знал, куда идёт. На аудиенцию с отцом, который уже дожидался его за воротами. Максим натянул на себя привычную маску холодности и безразличия - броню, которую он всегда надевал, встречаясь с отцом. Сегодня он покончит с этим раз и навсегда. Сегодня все точки над "i" будут расставлены.

Когда они подошли к автоматическим воротам, Максим без колебаний открыл их, впуская отца и его свиту на свою территорию. Стальной привкус во рту, сжатые кулаки - он держал себя в руках, но внутри бушевал ураган.

Высокий, облачённый в дорогое пальто, отец стоял неподвижно, словно ледяная глыба. Мерзкая, змеиная улыбка скривила его тонкие губы. Жестокий взгляд холодных глаз ощупывал Максима, словно оценивая его, как добычу.

— Сын мой, — промурлыкал отец, его голос был пропитан ядом и фальшивой теплотой. — Как трогательно, что ты лично решил встретить своего старого отца. Скучал по мне?

Внутри Максима вскипела ярость, но он сумел сохранить спокойствие.

— Я не испытываю радости от нашей встречи, — ответил он, его голос прозвучал ровно и холодно. — И вынужден признать, твой визит здесь нежелателен.

За спиной отца маячила зловещая фигура - Давид, его помощник. Высокий и невероятно худой, он казался болезненным, чуть ли не прозрачным. Впалые щеки, лихорадочный блеск в глазах, и непрерывное перебирание чёток в костлявых пальцах вызывали у Максима отвращение.

— Господь видит все твои грехи, — проскрипел Давид, вперившись невидящим взглядом в Максима. — И воздаст за них по заслугам. "Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч."

Виктор, стоявший рядом с Максимом, усмехнулся в ответ. Он подошёл к Давиду и протянул ему руку с самым циничным видом.

— Рад снова встретить своего единомышленника, — произнёс Виктор, пожимая руку Давида. — Мы оба глубоко верующие люди. Только я вот верю в силу разума и быстродействие свинца.

Давида передёрнуло от прикосновения Виктора, словно он коснулся прокажённого. Он отдёрнул руку и посмотрел на Виктора с отвращением.

— Сатана говорит языками льстецов, — прошипел он. — Но души их черны, как смоль.

Этот небольшой обмен любезностями вызвал у Максима неприятное чувство. Нельзя недооценивать отца. Он всегда умел плести интриги и использовать чужую одержимость в своих целях. Нужно сохранять предельную бдительность.

Отец не отрывал взгляда от Максима, буравя его насквозь своим изучающим взглядом. Этот пристальный, почти осязаемый интерес вызывал у Максима не просто дискомфорт, а какое-то звериное, первобытное отторжение. Казалось, отец пытается прочесть его мысли, вытащить на поверхность самые сокровенные страхи и сомнения.

— Что, грозный Ротвейлер собирается и дальше стоять на улице, морозя свой зад? Или таки впустит старого отца на аудиенцию? — промурлыкал отец, в его голосе сквозило пренебрежение и насмешка. Он намеренно использовал это прозвище. Это была попытка напомнить ему о его прошлом, о его истинной природе, как считал отец.

Презрительная усмешка невольно исказила лицо Максима, но он тут же взял себя в руки, надевая маску ледяного спокойствия.

«Хочет напомнить, кто я? Хорошо, я покажу ему, кем я стал», — подумал он.

— Не заставляй меня жалеть о том, что открыл ворота, отец, — ответил Максим, его голос звучал низко и угрожающе. — Я взрослый мужчина, и сам решаю, кого впускать в свой дом. И если ты здесь, то только потому, что я это позволил.

Развернувшись, Максим направился к дому, уверенной походкой давая понять, что разговор окончен. Виктор и охрана двигались следом, словно тёмные тени. За ними, ведомые отцовским высокомерием, неуклюже, как стая гиен, двигалась свита отца.

Максим краем глаза следил за каждым движением отца. Эта змеиная грация, умение одним взглядом вселять страх и почтение - всё это было ему до боли знакомо. Усмешка не сходила с его лица, кривя его в подобие оскала. Он так же внимательно наблюдал за Давидом, этим фанатиком с горящими глазами, неотступно следовавшим за отцом. Его непрестанное шептание молитвы и перебирание чёток раздражало.

Войдя в дом, они оказались в просторном холле, залитом мягким утренним солнцем. Яркий свет, казалось, обнажал каждую деталь, каждую трещинку в масках, которые они так тщательно носили. Максим остановился, повернувшись лицом к отцу.

— Что тебе нужно? — спросил Максим, его взгляд блуждал среди людей, стоявших за спиной отца. Но Давида нигде не было видно. Неприятное предчувствие комом подкатило к горлу, но он заставил себя оставаться невозмутимым. Нельзя, чтобы отец заметил его беспокойство. — Говори прямо. Я не намерен тратить время на пустые разговоры.

Напряжение в просторном холле ощущалось почти физически. Солнечные лучи, проникая сквозь панорамные окна, высвечивали каждую чёрточку на лицах присутствующих, словно подвергая жёсткой рентгеновской проверке их истинные намерения. Максим не сводил глаз с отца, готовый к любой провокации.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, — медленно проговорил отец, растягивая слова с явным удовольствием. Его змеиная улыбка стала ещё более отвратительной. — Не стоит разыгрывать этот фарс. Хочешь услышать формальное обвинение? Изволь. Но не строй из себя невинную овечку.

Вместо ответа Максим лишь усмехнулся, чуть приподняв бровь.

«Говори, я слушаю. Цирк начинается», — читалось в его взгляде.

Рядом с Максимом, чуть в тени, стоял Виктор, его неизменный помощник. Взгляд Виктора, циничный и острый, скользнул по отцу Максима, задерживаясь на секунду дольше положенного. Уголок губ Виктора дёрнулся в едва заметной усмешке.

«Опять этот престарелый нарцисс жаждет внимания,» — казалось, читалось в его взгляде.

Отец коротко кивнул, словно получив подтверждение своим мыслям.

— Единственное, что меня на самом деле интересует, это месть, Ротвейлер, — цедя каждое слово, произнёс он. Прозвище, брошенное в лицо, прозвучало как пощёчина. — И я не вижу достойных результатов. Где справедливость, скажи мне?

Отец сделал шаг вперед, приближаясь к Максиму вплотную. Его холодный, пронзительный взгляд прожигал насквозь.

— Корнеев жив, благополучно скрывается в своём крысином логове. Его дочь, Карина, находится в бункере, в безопасности. Твой план сработал, браво! Но скажи мне, Ротвейлер, ты действительно считаешь, что этого достаточно?

Отец замолчал, выжидающе глядя на Максима, ожидая ответа. Максим молчал, лишь сильнее сжимая кулаки. Ярость клокотала внутри, рвалась наружу, но он держал её под замком, не давая ни единого шанса прорваться.

— И вот теперь самое интересное, — промурлыкал отец, а в его голосе зазвучали ехидные нотки. — Потерянная дочь Корнеева, близнец Карины… Диана, кажется, так её зовут? Она сейчас нежится в твоей постели, Ротвейлер, наслаждаясь плодами твоей мести. Ты считаешь это… справедливым? Ты действительно думаешь, что, причиняя боль Корнееву через его дочь, ты отомстишь за что-то? Или ты просто… влюбился, сынок?

Лицо Максима оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Он не дрогнул, не изменился в лице. Но внутри него разразилась настоящая буря. Отец коснулся самого больного места, ударил в самую уязвимую точку.

«Где Давид?» — эта мысль снова пронзила его, заставляя чуть ли не физически ощутить угрозу.

Внезапно в холл ворвался Давид. Его болезненная худоба казалась ещё более выраженной в ярком солнечном свете. Но самым ужасным было то, что он держал перед собой Диану, зажимая ей рот рукой. Её глаза, полные ужаса и отчаяния, встретились с глазами Максима.

Волна оглушительной ярости захлестнула Максима. Бессилие, страшное, парализующее бессилие сковало его. Он предупреждал её, умолял оставаться в безопасности. Непослушная девчонка!

В его голове промелькнула мысль, что он хотел всего лишь поставить отца на место, показать ему, что он сам творит свою судьбу. Но у отца, похоже, были свои планы.

Взгляд Максима скользнул по её фигуре. Распущенные, шелковистые светло-русые волосы ниспадали на плечи, контрастируя с ярко-бордовым шёлковым комплектом. Домашняя одежда, наспех прикрытая пуховиком, говорила о том, что она одевалась быстро. Ему захотелось зарычать от бессильной ярости, встряхнуть её за плечи, но сейчас это было самоубийством.

Отец, увидев Диану, расплылся в самодовольной улыбке. В его глазах заплясали злые огоньки триумфа.

— А вот и виновница торжества, — промурлыкал он, в его голосе сквозила неприкрытая насмешка.

Давид, получив знак, убрал руку от лица Дианы. Она судорожно вдохнула, пытаясь отдышаться.

— Немедленно отпусти её, — произнёс Максим ледяным голосом, чеканя каждое слово. — Сейчас же. Иначе вы все пожалеете.

Отец лишь насмешливо фыркнул, его улыбка стала ещё более зловещей.

— Ну что ты, сынок, куда спешить? Нужно рассмотреть её поближе. Такая юная, такая… невинная. И, конечно же, поздравить тебя с будущим наследником. Ведь ты так этого добивался, не так ли? Вся твоя месть, все твои планы ради этого маленького чуда.

Взгляд отца скользнул вниз, задерживаясь на животе Дианы. Ужас в глазах девушки усилился.

— Не смей, — прорычал Максим, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость.

Отец проигнорировал его слова, продолжая давить на больное.

— Ты знаешь, сынок, я всегда мечтал о внуке. О ком-то, кто продолжит наше дело. Но я не ожидал, что ты… так постараешься. Корнеев, должно быть, в восторге. Его внук, ребёнок от его злейшего врага. Идеальная месть.

Отец сделал шаг ближе к Диане, протягивая к ней руку. Внутри Максима вскипела жгучая ярость, затмевая разум. Инстинкт защитника взял верх. Он выхватил из скрытого наручного крепления тонкий стальной нож и, с молниеносной скоростью метнув его, направил в отца.

Лезвие просвистело в воздухе, лишь слегка задев мочку его уха, и с глухим стуком вошло в стену за спиной. Красная капля медленно поползла по шее отца.

Он медленно провёл пальцами по уху, рассматривая на подушечках появившуюся кровь. Его безумная улыбка стала ещё шире, теперь уже с оттенками жуткого удовлетворения.

— Промазал, сынок, — промурлыкал он, наслаждаясь произведённым эффектом. — Видно, не так уж и сильно ты хочешь моей смерти.

— Это было предупреждение, — прорычал Максим, стараясь унять дрожь в голосе. — В следующий раз нож полетит точно в цель. И ты это знаешь.

Отец на мгновение замер, в его глазах мелькнула тень сомнения. Затем, словно стряхнув с себя наваждение, он кивнул Давиду, едва заметно шевельнув головой.

— Отпусти её, Давид.

Давид послушно разжал пальцы, удерживавшие Диану. Её ноги подкосились, и она камнем рухнула на кафельный пол.

Максим, не раздумывая ни секунды, бросился к ней, подхватывая на руки. Он прижал её к себе, чувствуя, как её тело мелко дрожит.

— Прости меня, Макс, — прошептала Диана, утыкаясь лицом в его шею. — Мне не стоило сюда приходить...

Максим осторожно поставил её на ноги, отстраняя от себя на вытянутые руки, всматриваясь в её заплаканное лицо.

— Всё хорошо, — тихо проговорил он, стараясь успокоить её. — Всё закончится. Просто останься позади меня, чтобы ни случилось, слышишь? Будь в безопасности.

Диана кивнула, послушно прислоняясь к его спине, обвивая его талию руками. Её дрожащее тело прижалось к нему, в поиске защиты.

Отец наблюдал за этой сценой с презрительной усмешкой.

— Она даже знает твоё настоящее имя… — протянул он, растягивая слова с наслаждением. — Не Ротвейлер, значит. А Маааакс… Как трогательно.

Он обвёл взглядом фигуру Дианы, не скрывая похотливого интереса.

— Не спорю, девушка привлекательна. Чего уж там, красива, чертовски красива. Кажется, наш "альфа-кобель" нашёл свою сучку. И решил сделать её своей, совершенно забыв о мести… О, как банально!

Максим стоял неподвижно, чувствуя, как Диана прижимается к его спине, её дрожащее тело служило одновременно и напоминанием об опасности, и источником хрупкой надежды. Она пряталась за ним, и это приносило какое-то дикое, первобытное облегчение. Но лишь на мгновение. Он заставил себя отпустить, выпустить все эмоции, превращаясь в ледяную статую. Диана почувствовала, как напряглись его мышцы, как сталь наполняет его тело, вытесняя всё человеческое.

Виктор, не теряя бдительности, оценивал обстановку. Его рука незаметно легла на рукоять пистолета, скрытого под пиджаком. Он знал, что сейчас счёт идёт на секунды.

— Я ждал тебя, — проговорил Максим, поворачиваясь к отцу, его голос был ровным. — Я давно хотел сказать тебе это в лицо. Не смей больше вмешиваться в мою месть. Оставь меня в покое.

Отец усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Это не твоя месть, сын. Это наша месть. Месть семьи.

— Моя, — отрезал Максим, сильнее сжимая рукоять пистолета, скрытого под одеждой. — И она закончится так, как я решу.

Он сделал короткую паузу, намеренно усиливая эффект.

— И да, Диана беременна. Теперь у нас будет ребёнок. Не смей вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моего ребёнка. Не смей даже смотреть в их сторону.

Улыбка отца стала злой, ядовитой.

— Ты мог найти любую женщину, чтобы зачать наследника, если тебе так захотелось кого-то основательно вытрахать. Не обязательно это должна быть дочь убийцы твоего брата.

Кровь отхлынула от лица Максима. Слова отца вонзились в самое сердце. Он не мог отрицать правду, скрытую за этими словами.

— Это не имеет значения, — проговорил он, стараясь сохранить невозмутимый тон. — Я не мог противиться тому, что случилось. Я выбрал её сразу. Это мой выбор, и ты не смеешь меня осуждать. Не смеешь мешать.

Отец расхохотался, его смех был резким и неприятным.

— Ты так и не научился быть Ротвейлером, Максим. Даже не смог удержать своего дружка в штанах, увидев дочь Корнеева. Ты слабак!

Отец перевел взгляд за спину Максима, на Диану, которая слегка выглядывала из-за его плеча. Его глаза сузились, в них появилось нескрываемое зло.

Виктор тихо выругался сквозь зубы:

— Чёрт!

— Это всё её вина, — прошипел отец, выхватывая из-за пояса пистолет и направляя на неё.

Мгновенно люди, стоявшие за его спиной, как по команде, выхватили оружие. Максим, зарычав зверем, вскинул свой пистолет в ответ. Его люди последовали его примеру.

Диана ещё сильнее вжалась в спину Максима. Он ощущал её дрожь, мелкую и непрекращающуюся. Паника захлёстывала его, но он не мог этого показать. Не сейчас. Главное, чтобы она не потеряла ребёнка от страха.

«Только бы она выдержала. Только бы выдержала,» — билось в его голове, заглушая все остальные мысли.