Глава 45

Вдохновлено песнейGODDESS("Богиня") иполнитель -Written By Wolves. (Песня крутая, послушайте💥)

"You’re like a goddess in disguise

Ты похожа на переодетую богиню

I’m drowning slowly in your eyes

Я медленно тону в твоих глазах

It’s like you kill me by design

Ты, похоже, намеренно убиваешь меня

You’re all I desire

Ты - всё, чего я желаю

You’re like a goddess in disguise

Ты похожа на переодетую богиню

I’m drowning slowly in your eyes

Я медленно тону в твоих глазах

I could cross the great divide

Я мог бы пересечь великую пропасть

But only you decide

Но последне слово за тобой!"

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Адреналин хлестал в кровь, превращая Максима в машину, ведомую лишь одним желанием – вернуть Диану. Лишиться её, лишиться дочери, лишиться будущего – эта мысль сжигала его изнутри. Он не позволит Корнееву разлучить их навсегда. Не позволит убийце его брата оставить его ни с чем. Чувства Корнеева – ничто. Этот человек заслужил лишь одно – смерть. И если потребуется, Максим лично отправит его в ад. Единственное, что принадлежало Корнееву и одновременно было ценно – Диана.

Но она больше не принадлежала ему. Никогда и не принадлежала. Она – его. Вся, целиком и полностью. И ребёнок, бьющийся под её сердцем, тоже его. Его дочь. Они обе – его мир. И этот мир он вернёт, любой ценой. Даже если эта цена – кровь Корнеева на его собственных руках.

Ноги сами несли его к машине. Он вскочил за руль, вдавив педаль газа в пол. Двигатель взревел, как зверь, готовый растерзать любого, кто встанет на пути. Город проносился мимо размытыми пятнами, в голове пульсировала лишь одна мысль: Диана. Бесконечное повторение её имени, как заклинание, помогало ему окончательно не поддаться безумию.

МКАД встретил его плотным потоком машин. Он лавировал между рядами, игнорируя сигналящие клаксоны и гневные выкрики. Ему было плевать на правила, на безопасность, на всё вокруг. Его мир рушился, и единственная надежда – успеть.

Наконец, впереди показался 86-й километр. Сердце забилось с удвоенной силой. Заправка "Лукойл" с ярко горящими огнями, мрачный силуэт билборда "Газпрома". И они…

Взгляд выхватил знакомые очертания бронированных внедорожников отца. Возле них суетились люди в тёмных костюмах, с оружием на поясе. Профессионалы, холодные и безжалостные. Их присутствие лишь усиливало тревогу. Максим припарковался в нескольких метрах, выскочив из машины.

Вдалеке показались фары приближающихся автомобилей его верных людей и Виктора. Надежда вспыхнула с новой силой. Он не один. У него есть верные люди, готовые пойти за ним в огонь.

Автомобили остановились рядом. Из них вышли вооруженные люди, заняв позиции по периметру. Виктор, как всегда собранный и сосредоточенный, подошёл к Максиму.

Одновременно с этим, из машины вышел отец. На нём, как всегда, сидел безупречный костюм, отглаженный до блеска. Рядом с отцом тенью вышагивал Давид. Худой, высокий, с горящими фанатичным блеском глазами. Постоянно перебирая чётки, Давид выглядел жутковато. Его слепая вера в отцовскую "миссию", его божественное право на месть – всё это вызывало у Максима лишь раздражение. Но сейчас было не до этого. Главное – Диана.

Отец приблизился к Максиму, остановившись в нескольких шагах. В его глазах отражался нечитаемый отблеск фар, как всегда скрывая истинные чувства.

— Готов? — спросил он тихо, но в голосе чувствовалась стальная уверенность.

Максим процедил сквозь зубы:

— Как никогда.

Отец подошел ближе, положил руку на плечо Максима. Его прикосновение обожгло.

— Мой сын никогда не сдается, — произнес отец, глядя Максиму прямо в глаза. — Это у тебя в крови.

Он пытался казаться заботливым, но Максим чувствовал лишь холодный расчёт. И знал, что должен остаться неподвижной статуей, без тени эмоций на лице, хотя внутри бушевал настоящий ураган.

— Веди наконец, — рыкнул Максим, сбрасывая руку отца со своего плеча. — Мы теряем время.

Отец усмехнулся краем губ и кивнул головой в сторону своих машин.

— Конечно, — ответил он, разворачиваясь. — Поехали за мной.

Максим кивнул Виктору, показывая, чтобы тот следовал за ним. Они быстро сели в машину, не теряя времени. Машины отца сорвались с места, оставив за собой лишь шлейф выхлопных газов. Максим вдавил педаль газа в пол, послушно следуя за ними. Стрелка спидометра неумолимо ползла вверх, а пейзаж за окном превратился в размытую полосу.

Максим сидел за рулём, вцепившись в баранку с такой силой, что костяшки пальцев побелели. В салоне повисло густое напряжение, ощутимое почти физически. Он чувствовал каждую мышцу своего тела – натянутую, вибрирующую от сдерживаемого гнева и страха. Дыхание сбилось, в висках пульсировала кровь. Перед глазами то и дело всплывал образ Дианы, её взгляд, её запах, вкус её губ, её слова о любви – и это только подгоняло его, заставляя двигаться ещё быстрее.

Ехать за отцом – это всегда игра на нервах, смертельный танец на грани фола. На дороге не прощают ошибок, а его отец – тем более.

Виктор, сидевший рядом, нарушил молчание своим спокойным, ровным голосом:

— Как думаешь, что он задумал?

Максим бросил на него короткий, раздраженный взгляд, стараясь не отрывать глаз от мелькающих впереди фар.

— Что он может задумать? — пренебрежительно бросил он. — Сказал, что хочет возобновить отношения, после всего, что было. Собрать семью за одним столом. Этакий благородный жест, понимаешь?

Виктор хмыкнул, иронично приподняв бровь.

— И ты в это веришь?

Максим усмехнулся, горько и безнадежно.

— Я не верю ни единому его слову. Ни единому жесту. Всё это очень странно. Но, к сожалению, только он знает, куда мог направиться Корнеев с Дианой. Он единственный, кто может выкурить эту крысу из норы.

Виктор покачал головой, задумчиво глядя в окно.

— У твоего отца самые длинные руки, которые я когда-либо видел. Он может дотянуться до чего угодно, до кого угодно.

Максим снова усмехнулся, на этот раз без тени веселья.

— Да, ты прав. Самые длинные и самые грязные. И я слишком долго был марионеткой в этих руках. Но этому придет конец. Как только я верну Диану и свою дочь, я освобожусь. Чего бы мне это ни стоило.

Несколько минут они ехали в напряжённом молчании, каждый погруженный в свои мысли. Потом внезапно Максим встрепенулся, встревоженно оглядываясь.

— Рация у тебя? — резко спросил он, не сводя глаз с дороги.

Виктор, невозмутимый, как всегда, чуть приподнял уголок рта в лёгкой усмешке.

— Конечно. А как же без неё? Это же азбука выживания.

От этих слов Максиму стало чуточку легче. Знал, что в случае чего, все его люди, как один, мгновенно придут на помощь. Это давало какую-то иллюзию контроля над нарастающим хаосом.

Прошло не меньше часа, прежде чем вдали, на горизонте замаячили силуэты каких-то машин. Сердце Максима забилось быстрее, яростно колотясь в груди. Это могли быть они, Диана… Забыв об осторожности, Максим резко перестроился, перегоняя машины отца. Он выхватил рацию из рук Виктора, не дожидаясь вопросов. Голос его звучал напряжённо, почти хрипло.

— Всем! — рявкнул он в микрофон. — Следовать за мной! Это может быть она.

Вскоре, прошло не меньше двадцати мучительных минут, он заметил совсем недалеко чёрные бронированные внедорожники. Почти не оставалось сомнений, там была Диана. В голове промелькнула лишь одна мысль – как она там, хрупкая, испуганная…

Машины отца подобрались ближе, его люди, как по команде, профессионально и быстро, кольцом окружили колонну чёрных внедорожников. И тут начался ад.

Внезапно стёкла на окнах внедорожников опустились, и оттуда высунулись автоматы. Без предупреждения, без единого выкрика они открыли шквальный огонь по машинам отца и людям Максима. Трассирующие пули прочертили небо огненными змейками, рикошеты от бронированных корпусов взвизгнули, как в предсмертной агонии.

Каким-то чудом, благодаря бешеной скорости, они избежали прямого попадания. Но пули злобно чиркали по корпусу, пытаясь пробить шины, оставляя в металле глубокие вмятины. Чувствуя, как болтает машину, он удержал её от заноса, вжимая педаль газа в пол.

«Чёрт, он так просто не сдастся!» — пронеслось в голове, смешиваясь с первобытным воплем ярости.

Затем его захлестнула волна ледяного, парализующего страха. Диана! Как она, беременная… Как она переживёт эту безумную погоню, эту перестрелку? Мысль о том, что её может ранить, убить, и что он даже не сможет её защитить, парализовала его на мгновение.

За долю секунды ему показалось, что он видит её лицо, бледное, испуганное, измазанное кровью… Нет! Он не позволит этому случиться.

Он лихорадочно, отчаянно соображал, что делать. В какой из этих чёртовых машин она? В любой из них могла быть Диана. Ему до боли, до безумия захотелось схватить её, обнять, прижать к себе, укрыть от этого кошмара, увести подальше от всего этого мира, от этих безумных отцов, от всего. Просто быть рядом, слышать её дыхание, чувствовать её любовь, наслаждаться последними днями предвкушения отцовства.

И тут, как ударом молнии, Максима пронзило осознание. Весь смысл этой операции, этой подставы, организованной его отцом. Это же та самая ловушка! Отец хочет, чтобы он стрелял. Чтобы он и его люди открыли ответный огонь, якобы защищаясь, якобы отражая нападение Корнеева. Отец ждал этого первого выстрела, этой агрессии со стороны Корнеева, чтобы развязать себе руки и нанести сокрушительный, ответный удар.

Это коварный, дьявольски выверенный план – убрать Диану и всю её семью под благородным предлогом помощи. Ведь сейчас всё происходит у него на глазах, он свидетель нападения со стороны Корнеева, и ему, Максиму, якобы ничего не остаётся, как защищать свою, и отцовскую жизнь, но он как никто знал – это просто спектакль, тщательно срежиссированный для него.

Отец хочет убить одним выстрелом двух зайцев – избавиться от нежелательной невестки и всей её семьи, осуществив свою месть, и окончательно сломить его волю, превратив в послушную марионетку.

Пули барабанили по броне. Машину кидало из стороны в сторону, адреналин хлестал в кровь, затмевая страх. В ушах звенело от грохота выстрелов и собственного сбившегося дыхания. Максим лавировал между адским огнём, чувствуя, как машина теряет управление.

«Диана! Ребенок!» — эти слова резали сознание. Он знал, отец не остановится ни перед чем, пока не добьётся своего.

В этот момент Виктор, обычно невозмутимый, сорвался на крик:

— Макс, времени нет! Если хочешь задержать их, придётся стрелять по шинам! Но ты же понимаешь, что это риск! Машины могут перевернуться!

Максим проревел, заглушая грохот перестрелки:

— Я ЗНАЮ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЗНАЮ! Это всё он подстроил! Чтобы мы защищались от Корнеева! Чтобы у нас была причина стрелять! Чтобы Диана… чтобы они все погибли!

Виктор покачал головой, не отводя взгляда от мелькающих впереди машин:

— Судя по всему, так и есть. Ещё и этот осёл Корнеев не собирается сдаваться. Единственный вариант остановить их – стрелять. Но мы оба знаем, это верный путь к смерти Дианы и ребёнка…

Максим взревел от бессилия. Ярость и отчаяние скрутили его парализовав волю. Он со всей силы ударил по рулю, едва не сломав его. Гудок оглушительно пронзил воздух, сливаясь с какофонией стрельбы. Любой путь – смерть. И если он не поторопится с выбором, отец сделает этот выбор за него.

Каждая секунда была на вес золота. Каждое упущенное мгновение приближало Диану и их будущего ребёнка к неминуемой гибели. Он должен был действовать, и действовать немедленно.

В этот момент, забыв про инстинкт самосохранения, Максим схватил рацию. Голос его, несмотря на внутренний шторм, звучал твердо и решительно:

— Всем! Огонь по машинам ОТЦА! Остановить его любой ценой! НЕ ДАТЬ ЕМУ СТРЕЛЯТЬ В ДИАНУ! Это приказ!

В ответ раздался хор подтверждающих голосов. Верные люди Максима, готовые на всё ради своего командира, поняли без лишних слов. Теперь цель – не перехват Корнеева, а предотвращение чудовищного замысла отца. Теперь – война против самого близкого человека. Война за жизнь Дианы и их будущего ребёнка. Он не позволит отцу запятнать руки кровью его любимой женщины. Пусть лучше его руки будут по локоть в крови отца.

Ад разгорался с новой силой. Приказ был отдан, и люди Максима нацелились на машины отца. Взрывы, визг металла, крики раненых – всё смешалось в жуткую симфонию хаоса.

Максим видел, как меткие выстрелы его людей калечат броню отцовских машин. Одна, потеряв управление, закружилась волчком и, вспарывая землю, перевернулась на крышу. Другая, лишившись колеса, взбрыкнула и замерла, уткнувшись носом в обочину. Третья, получив смертельное ранение в двигатель, задымилась и остановилась выпустив облако чёрного дыма.

Но в этот момент случилось то, чего Максим не ожидал. Шквальный огонь из машин Корнеева, до этого сконцентрированный на отцовских людях, вдруг обрушился на его внедорожник. Пули с яростью вгрызались в сталь. Чудовищным ударом пробило шину, машину резко повело в сторону. Максим отчаянно боролся с управлением, напрягая все силы, чтобы удержать внедорожник на дороге.

И сквозь грохот выстрелов, сквозь свист пуль, сквозь отчаянные крики раненых вдруг прорвался один, единственный, полный боли и отчаяния, голос. Голос Дианы.

— Макс!

Одно это имя, вырвавшееся из глубины души, пронзило его сердце острой, нестерпимой болью. Она переживает за него! В этой безумной мясорубке она думает о нем, а не о себе! Осознание собственной беспомощности, невозможности защитить её, обожгло его изнутри.

Внедорожник продолжало трясти, бросая из стороны в сторону. Максим, как в замедленной съёмке, видел, как мелькает полоса асфальта, как вздымается пыль, как из-под искорёженного колеса вылетают искры. Чудом, лишь чудом ему удалось избежать переворота.

Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Судорожный вдох. Рваный выдох. Он задыхался, хватая ртом воздух. В голове гудело. И в этом хаосе, в этом безумии, в этой смертельной пляске он должен был принять решение.

— Всем! — прохрипел он в рацию, давясь словами. — Всем прекратить огонь! Всем остановить преследование!

В эфире повисла тишина, лишь потрескивание помех нарушало молчание. Виктор, сидевший рядом, что-то пытался сказать, но Максим его не слышал. Он ничего не видел, ничего не понимал. В голове была лишь одна мысль, одна единственная, выжигающая всё остальное: Диана. Он собственными руками отпустил её. Он только что потерял самое дорогое, что у него было – свою Диану, своего ребёнка.

Собрав последние силы, Максим открыл дверь внедорожника и вывалился наружу. Ноги подкосились, земля ушла из-под ног. В голове – густой, непроницаемый туман.

В сознании билась лишь одна фраза, как заезженная пластинка:

«Будешь ли ты любить меня, когда меня не будет рядом? Будешь ли ты ждать меня? Будешь ли любить… будешь ли ждать?»

Он почувствовал, как что-то холодное и мокрое коснулось его щеки. Сначала одна капля, потом другая, третья… Слёзы. Он плачет? Неужели он, Максим, способный на жестокость, на насилие, на беспринципность, плачет? Казалось, это было так давно, что почти неправда. Кажется… один раз. Когда умерла мать.

Мир вокруг замер, словно кто-то нажал на кнопку "пауза". Максим стоял, шатаясь, и смотрел, как силуэты чёрных внедорожников тают вдали, превращаясь в размытые точки. С каждой секундой они становились всё меньше, всё дальше, всё недоступнее.

Сердце разорвалось на тысячи осколков. Боль, невыносимая, всепоглощающая, захлестнула его с головой. Он больше не мог стоять. Он упал на колени, на грязную, окровавленную землю, прямо в дорожную пыль, прямо на стекло и разразился диким, звериным воплем. Это был крик раненого зверя, крик человека, потерявшего всё. Крик отчаяния, крик бессилия, крик души.