Глава 47

Рикошеты пуль высекали искры из бронированных корпусов, и Диана, зажатая на заднем сиденье внедорожника, чувствовала, как с каждой секундой её мир рушится на части. Машина тряслась, как в предсмертной агонии, а вой сирен и грохот выстрелов сплетались в диком хаосе, оглушающую её разум.

Страх. Ледяной, липкий страх сковал её тело, парализуя волю. Она беременна, но не чувствует счастья будущего материнства. Только ледяное онеменение. В животе, как назло, зашевелился ребёнок. Она положила руку на живот.

В голове метались обрывки мыслей. Ещё недавно она верила, что нашла защиту, отца, которого так долго искала в своём сиротском одиночестве. Он обещал ей безопасность, убежище от отца Максима, который жаждал её смерти. Но сейчас, когда пули свистели вокруг, она поняла, что попала из огня да в полымя.

Отец. Он сидит спереди и раздаёт команды по рации. Рядом с ним помощник, Алексей, кажется. Отец твёрд, как скала. Как в телевизоре. Чужой!

И тут, из глубины сознания, на поверхность всплыло другое лицо – Максима. Она представила его, будто он сидел рядом, с ней. Его гетерохромные глаза, полные ярости и отчаяния, его руки, крепко сжимающие руль, его фигура, такая знакомая и одновременно такая далёкая. Он – её проклятие и её любовь, враг, ставший самым близким человеком. Он – отец её ребёнка, и сейчас, в этом кошмаре, она отчаянно хотела быть рядом с ним, ощущать его тепло, слышать его дыхание.

Неосознанно она начала оглядываться. Вглядывалась в мелькающие силуэты машин, пытаясь разглядеть его внедорожник. Жив ли он? Цел ли? С каждой секундой страх за него рос, затмевая все остальные чувства.

И вот, в хаосе перестрелки, она увидела. Машина Максима, как подкошенная, резко дёрнулась в сторону. Что-то случилось. Сердце оборвалось.

— Макс! — вырвался из её груди отчаянный крик, полный боли и бессилия.

Она молила всех богов, чтобы он выжил, чтобы пуля не коснулась его тела.

Машину дёрнуло. В ушах звенело.

Выйдя из оцепенения она увидела, как Максим вывалился из машины. Он жив! Облегчение волной прокатилось по телу, но тут же сменилось новым приступом ужаса. Он остался там, в этом аду, а её увозят прочь.

Разъярённый отец что-то говорил, но Диана его не слышала. Она его не слушала и не видела. В голове пульсировала только одна мысль: Максим.

Он превратился в точку, а потом исчез из виду. Она осталась одна. В чужой машине. Рядом с едва знакомым отцом. И с грузом вины и отчаяния в сердце.

Она потеряла всё. И саму себя тоже.

Автомобиль мчался вперёд, унося её прочь от Максима, от её жизни, от её надежд. Она снова чувствовала себя марионеткой, лишённой воли и права выбора. Её тело было здесь, но душа осталась там, на обочине дороги, рядом с человеком, которого она любила и ненавидела одновременно.

«Дочь Максима будет жить… часть его во мне.»

Эта мысль не давала ей уйти в отчаяние и раствориться.

Сквозь пелену звона в ушах, до Дианы начали доходить слова отца. Голос его звучал искаженно, но она улавливала обрывки фраз, которые он произносил в рацию.

Сначала обеспокоенный вопрос:

— Есть пострадавшие?

А затем, после короткой паузы, облегчённое:

— Отлично… значит, скоро будем на месте.

Что-то внутри неё протестовало против этой оптимистичной фразы.

«Скоро будем на месте» — где это "место"? И чего хорошего можно ожидать от этого прибытия?

Он повернулся к ней. Лицо его, несколько минут назад такое твёрдое и непроницаемое, сейчас было искажено тревогой.

— Я не ожидал, что нас засекут, — проговорил он, словно оправдываясь. — Этот… Шрам… — он с отвращением произнес прозвище отца Максима, — …просто настоящий дьявол. Его длинные руки способны на самое ужасное.

Диана сглотнула образовавшийся в горле ком. Страх, на мгновение отступивший, вернулся с новой силой.

— Мы… мы можем отказаться от плана? — хрипло спросила она, чувствуя, как надежда на спасение вспыхивает и тут же гаснет. — Можем вернуться обратно?

Отец нахмурил брови.

— Неизвестно, выжил ли Шрам после всего этого. Сейчас это слишком опасно.

— Я… — Диана с трудом подобрала слова, — я хочу вернуться к Максиму. Хочу… хочу быть рядом с ним.

Лицо отца мгновенно окаменело. На губах промелькнула тень презрения.

— Твой безумец… этот… Максим… — он процедил имя Максима сквозь зубы, как ругательство, — …он помог нам. Он задержал своего отца. Честно говоря, я не ожидал от него такого поступка.

Диана хотела что-то сказать, выплеснуть накопившееся в душе, но отец прервал её, властно подняв руку.

— Твой безумец жив, — сухо констатировал он, — но ты всё равно в опасности. Пока мы со всем не разберёмся, ты под моей защитой.

Диана чувствовала себя беспомощной, одинокой, раздавленной. Она понимала, что отец прав, что сейчас она не в безопасности. Но сердце её отказывался это принимать. Сердце жаждало одного – оказаться рядом с Максимом. Но она понимала, что сейчас это невозможно.

Единственное, чего ей хотелось сейчас, – побыть в одиночестве, собраться с мыслями и прийти в себя. Слишком много всего произошло в её жизни за последние полгода. Похищение Максимом, заточение в его доме, страх, ненависть, внезапная беременность, зарождающаяся любовь к мучителю, к врагу… А теперь – эта безумная перестрелка, бегство вдаль от него, неизвестность.

Ей просто необходимо было прочистить голову, разобраться в своих чувствах, понять, что делать дальше. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от окружающего мира, от страха и боли, от самой себя. Она чувствовала себя маленькой, одинокой лодкой, затерянной в штормовом океане, и не знала, сможет ли когда-то приплыть на спокойный берег.

Время тянулось мучительно медленно. Диана потеряла ощущение реальности, не замечая мелькавших за окном пейзажей. Сознание оставалось в полном хаосе – обрывки мыслей, страхов, пульсирующая боль потери. Она не представляла, сколько времени прошло с момента перестрелки, сколько они ехали. Казалось, что вечность.

И вдруг машина плавно затормозила. Диана открыла глаза, и увидела, что они находятся возле частной вертолётной площадки. Вокруг раскинулась асфальтированная территория, усеянная роскошными вертолётами. Блестящие корпуса, отражали скудные лучи заходящего солнца. Воздух был пропитан гулом роторов и запахом керосина. Охранники в строгих костюмах деловито сновали вокруг, а техники в униформе проводили предполётный осмотр. Вдалеке виднелся элегантный терминал с панорамными окнами, сквозь которые просматривались силуэты ожидающих пассажиров. Это место дышало богатством и властью, но для Дианы оно казалось таким же чужим и враждебным, как и всё остальное.

— Мы на месте, — с облегчением произнёс отец, его голос прозвучал так громко, что Диана вздрогнула.

В его тоне сквозила неподдельная радость избавления от опасности. Он повернулся к ней, и на его лице появилась подобие улыбки:

— Скоро ты будешь в полной безопасности. И сейчас ты познакомишься поближе со своей сестрой…

— …близняшкой. — закончила за него фразу, и её сердце пропустило удар.

Карина. Имя, которое преследовало её последние пол года, даже больше. Карина, кто должна была занять её место в лапах Максима. Карина, предназначенная стать жертвой его мести.

И тут её захлестнула волна противоречивых чувств. С одной стороны, её пронзила обида. Именно она, Диана, оказалась втянута в эту кровавую драму, именно она пережила этот ад. Но, с другой стороны… Она не могла сказать, что жалеет об этом. В этом хаосе, в плену ненависти и ярости, родилось нечто, изменившее её жизнь навсегда. Любовь. Любовь к мужчине, который одновременно был её проклятием и её единственной надеждой.

Диана попыталась отбросить эти болезненные мысли, понимая, что сейчас не время для чувств. Ей нужно было собраться с силами, чтобы встретиться с сестрой.

Отец уже вышел из машины. За ним последовал его верный помощник, Алексей, всегда державшийся в тени, но всегда готовый прийти на помощь. Отец обошёл машину и открыл перед Дианой дверцу.

— Ну же, не бойся, — сказал он, протягивая ей руку.

Диана посмотрела на его руку, на его лицо, на всю эту сюрреалистичную картину вокруг. В голове царил полный хаос, в душе – лишь боль и опустошение. Но она знала, что должна сделать это. Ради себя, ради своего ребёнка, даже ради него... Максима.

Собрав остатки сил, она взяла отца за руку и вышла из машины, сделав нерешительный шаг на холодный асфальт вертолётной площадки. В этот момент из других внедорожников, подъехавших следом, начали появляться люди.

Сначала вышла девушка с тёмно-русыми кудрявыми волосами, чьё лицо было полно сочувствия. Диана машинально подумала, что это, наверное, подруга Карины. За ней показался Андрей.

Сердце Дианы болезненно сжалось. Андрей. Его лицо, обеспокоенное, но светящееся тихой радостью, его светлые волосы, голубые глаза, полные нежности – он казался воплощением невинности, ангелом, сошедшим с небес. И тут же на его светлый образ наплыл другой – Максима. Его гетерохромные глаза, горящие диким, хищным огнём, соблазнительная, дерзкая улыбка, уверенность в каждом движении. Высокий, мускулистый, поджарый, с непокорными тёмными кудрями, он был воплощением силы и страсти. Любовь Андрея была тихой, спокойной, размеренной.

А Максим… Он был ураганом. И любил так же неистово, яростно, как и ненавидел. Сравнение явно было не в пользу Андрея. Но именно ему, такому доброму и любящему, Диана не смогла ответить взаимностью.

Андрей, увидев Диану, мгновенно бросился к ней, заключив в крепкие объятия.

— Диана… наконец-то ты свободна… Этот монстр… — он перевёл взгляд на её округлившийся живот, и его лицо помрачнело. — Что же тебе пришлось пережить…

Диана ободряюще прошептала:

— Всё хорошо, Андрей. Всё в прошлом.

Он обнял её крепче, она уткнулась ему в плечо, чувствуя его тепло, его заботу, его преданность. Она знала, насколько тяжело ему будет осознать, что именно "Ротвейлер", как он называл Максима, смог затронуть в ней те струны, которые для него оказались недоступны. Сейчас она это знала наверняка, особенно находясь в его объятиях. Андрей был ей как брат, как друг, как родственная душа. Но только Максим заставлял её сердце бешено колотиться.

И вдруг, через плечо Андрея, она увидела её. Карину. Свою полную копию.

Карина вышла из машины вместе с каким-то черноволосым мужчиной, но Диана не обратила на него никакого внимания. Всё её внимание, все её чувства, были сосредоточены на сестре. Такая же высокая, как она. С такими же чертами лица. Зелёные глаза, нежное овальное лицо. Только волосы, как и на всех, ранее увиденных ею фотографиях оставались пепельно-блондинистыми. Карина выглядела по-настоящему счастливой, расслабленной, пока её взгляд не наткнулся на Диану. На её лице отразилось секундное замешательство, отголоском отразившееся в душе Дианы.

И так они застыли, безмолвно глядя друг на друга, как два отражения в кривом зеркале, как две стороны одной медали. Сестры, разделённые жизнью, соединённые кровью и общей трагедией. В этот момент время остановилось, застыв в немом вопросе и ожидании.

Андрей почувствовав её замешательство, отпустил Диану, отступив на несколько шагов назад. Он понимал, что сейчас ей нужно личное пространство, чтобы осмыслить увиденное. Черноволосый мужчина, стоявший рядом с Кариной и до этого державший её за руку, тоже смотрел на Диану с сочувствием и каким-то пониманием. Он тоже отпустил Карину, давая им возможность встретиться взглядами один на один.

Первой вышла из оцепенения Карина. Она неуверенно шагнула вперёд, приближаясь к Диане. Лицо её было бледным и осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, говорящие о бессонных ночах и пережитом страхе. Несмотря на это, в её взгляде читалось неподдельное любопытство, смешанное с тревогой.

— Боже… Это действительно ты? — тихо произнесла Карина, её голос дрожал. — Диана?

Диана кивнула, чувствуя, как пересыхает в горле. Вдруг все слова куда-то исчезли, оставив её безмолвной перед лицом своей сестры-близняшки.

Карина продолжала рассматривать Диану, словно пытаясь найти в ней что-то знакомое, что-то, что могло бы объяснить их связь. Её взгляд скользнул по округлившемуся животу Дианы, и в нем мелькнула тень понимания и жалости.

— Я… я так сожалею, — прошептала Карина, опустив глаза вниз. — Я знаю, что ты пережила… Я знаю, что он сделал с тобой…

Диана нахмурилась. Она чувствовала, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем просто сочувствие. В голосе Карины звучала какая-то внутренняя борьба, она явно пыталась справиться с противоречивыми чувствами.

— Это… это было ужасно, — наконец ответила Диана, стараясь говорить спокойно. — Но всё закончилось. Теперь всё в прошлом.

Карина подняла на неё глаза, и в её взгляде отразилось недоверие.

— Прошлое? Ты правда так думаешь? Ты беременна от него, Диана! Ты носишь его ребёнка! — голос Карины сорвался на крик, выдавая её взволнованность. Капризность пронзила её и без того измученное лицо.— Как ты можешь говорить, что это в прошлом?

Диана глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться на провокацию. Она понимала, что Карина сейчас находится в состоянии сильного стресса и что её слова продиктованы страхом и непониманием.

— Я знаю, что это сложно понять, — мягко ответила Диана. — Но у меня свои причины говорить так. Главное сейчас, что мы обе в безопасности.

Карина фыркнула, закатив глаза. Её избалованная натура брала верх над сочувствием.

— Безопасности? Ты уверена? Наш отец – политик, Диана, а кругом враги. Ты хоть представляешь, в какую ситуацию ты нас всех втянула? — она говорила резко, почти обвиняюще. — Ты хоть понимаешь, что этот монстр может прийти за тобой в любой момент? И что тогда?

Диана поджала губы. Она чувствовала, как накатывает раздражение. Ей надоело, что все вокруг считают её жертвой, слабой и беззащитной. Ей хотелось крикнуть, что она не жалеет ни о чем, что она встретила Максима и что эта встреча изменила её жизнь навсегда. Но она сдержалась, понимая, что сейчас не время для откровений.

— Я знаю, что риски есть, — спокойно ответила Диана. — Но я справлюсь. Я сильная, Карина. Я не сломаюсь.

В глазах Карины мелькнуло удивление. Казалось, она впервые увидела в Диане не просто жертву, а личность, способную бороться за себя.

— Может быть, — тихо проговорила Карина. — Но я всё равно боюсь. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Я хочу вернуться к своей нормальной жизни и никогда не слышать больше о Ротвейлере. Никогда!

В этот момент сердце Дианы болезненно сжалось. Она почувствовала, как снова начинает задыхаться – не от страха за Карину, а от внезапного осознания, что Максима нет рядом. Паника волной окатила её, напоминая о той безопасности, которую он дарил одним своим присутствием. Но она собрала остатки воли в кулак, глубоко вдохнула и постаралась сохранить спокойствие на лице.

«Максим действительно так это не оставит,» — мысленно прошептала она, — «Он найдёт меня, обязательно найдёт.»

И когда ситуация стабилизируется, она сама попытается сделать так, чтобы он её нашёл…

Хотя где-то в глубине души её терзали сомнения. Она понимала, насколько опасно это желание для всех остальных. Но она ничего не могла с собой поделать: она знала Максима, знала его одержимость, его неукротимую волю. Даже без её помощи он перевернет мир, чтобы найти её.

— Я понимаю тебя, — ответила Диана. — Но иногда жизнь поворачивается так, как мы не ожидаем. И нам приходится принимать новые вызовы. Вместе мы справимся.

Она протянула руку к Карине, предлагая ей примирение и поддержку. Карина колебалась всего секунду, а затем взяла Диану за руку. Их пальцы переплелись, соединяя две потерянные души в одно целое. Сестры, разделённые жизнью, наконец-то нашли друг друга. И, возможно, вместе они смогут найти выход из этого хаоса и обрести долгожданный покой. Хотя, в душе Диана знала, что расслабляться не стоит, а стоит подготовиться к новым проблемам, которые, как она знала наверняка, ждут их впереди.