Глава 48

Диана сжала руку Карины, ощущая её дрожь. В этот момент она поймала взгляд отца. Он стоял, чуть поодаль, не вмешиваясь в их воссоединение, но в его глазах читалась нескрываемая тревога и… нежность. Нежность, которую он редко проявлял на людях, скрывая её за маской властного и уверенного в себе политика. Диана кивнула ему, показывая, что всё в порядке, что они справятся.

Отец почуял безмолвный сигнал и шагнул вперёд и, не теряя времени, произнёс:

— Довольно сантиментов. Нас ждёт вертолёт. Времени у нас в обрез. Алексей, проследи, чтобы все были готовы к вылету.

В его голосе не было и намёка на сомнение или колебание. Это был приказ, команда, к которой привыкли все вокруг. Он взял обеих дочерей под руки, крепко, но не грубо, и повел их к ожидающему вертолету.

— Андрей, будь рядом с Дианой. Карина, Станислав, Светлана, садитесь сзади. Нам нужно распределиться, чтобы не создавать дискомфорта.

Андрей молча кивнул и, поддерживая Диану под локоть, повёл её за отцом. Диана чувствовала себя немного неловко рядом с Андреем. Его присутствие напоминало ей о несбывшихся надеждах, о той тихой и спокойной любви, которую она не смогла принять. Вина тяжёлым грузом легла на её плечи. Она украдкой взглянула на него. В его голубых глазах не было ни упрёка, ни разочарования, лишь забота и беспокойство. Диана надеялась, что он не станет ворошить прошлое, не станет говорить о том, что между ними было. Сейчас ей хотелось думать только о ребёнке, о маленькой девочке, которая совсем скоро появится на свет. Шестой месяц беременности уже давал о себе знать, и каждое движение отдавалось лёгкой усталостью.

В вертолете отец усадил Диану у окна, заботливо подложив под спину мягкую подушку. Андрей сел рядом, внимательно наблюдая за её состоянием. Диана благодарно улыбнулась ему, чувствуя прилив тепла и благодарности. Он был настоящим другом, готовым прийти на помощь в любую минуту.

Вертолёт взмыл в воздух, и земля стремительно начала удаляться. Диана смотрела в иллюминатор, наблюдая, как крошечными игрушками становятся дома и машины, как исчезает горизонт родного города. Мысли в голове путались, чувства переполняли. С одной стороны – облегчение от свободы, от избавления от кошмара. С другой – тревога за будущее, за ребёнка, за сестру. И конечно же – невыносимая тоска по Максиму.

Пока Андрей увлечённо рассказывал ей о планах на будущее, о теплом климате Латинской Америки, о возможности начать всё с чистого листа, Диана украдкой наблюдала за сестрой, сидящей чуть поодаль. Карина выглядела спокойной и расслабленной, было видно как страх и напряжение покидали её. Чем дальше они удалялись от Москвы, тем счастливее казалось лицо сестры. Молодой черноволосый мужчина, обнимавший Карину, что-то нежно говорил ей, и она в ответ улыбалась. В его глазах светился интеллект и забота.

В аэропорту их ждал частный самолёт, готовый доставить их в Латинскую Америку. Отец, как всегда, был собран и немногословен. Он лишь убедился, что всё в порядке, и отдал распоряжение о взлёте.

На борту самолёта они все познакомились поближе и Станислав предложил Диане послушать сердцебиение малышки. Он приложил к её животу портативный аппарат, и в салоне раздался тихий, ритмичный стук маленького сердечка.

Карина надула губы, словно ревнуя Диану к вниманию Станислава, но понимала, что это действительно важно. Диана почувствовала прилив нежности к своей сестре. Несмотря на все различия между ними, они были семьёй, связанной кровью и общей судьбой.

— Всё отлично, — сказал Станислав, отстраняясь от Дианы, тепло улыбаясь. — Малышка сильная, и её сердце бьется ровно. Тебе нужно больше отдыхать и избегать стрессов.

Отец одобрительно кивнул словам Станислава. Он внимательно следил за состоянием Дианы, его беспокойство выдавали лишь едва заметные морщинки вокруг глаз.

Перелёт был долгим и утомительным. Диана измоталась. Ей хотелось тишины, покоя и возможности просто уснуть, забыв обо всем на свете. Андрей продолжал находиться рядом, предлагая чай, фрукты, любые удобства, которые могли бы облегчить её состояние. Диана чувствовала себя благодарной, но в то же время виноватой. Она знала, что ему больно будет осознать, что её сердце принадлежит другому, но ничего не могла с собой поделать.

Как только шасси коснулись мексиканской земли, Диану пронзило противоречивое чувство: облегчение от завершения перелёта и глубокое разочарование от осознания, как далеко она находится от Максима. Как он сможет её найти, в этом огромном мире? Она отчаянно старалась отогнать эти мысли, чтобы не захлестнула волна отчаяния.

«Когда всё закончится? Когда я смогу вернуться обратно?» — эти вопросы роились в голове не давая покоя. Ей казалось, что жизнь разделилась на "до" и "после", и теперь она находится в каком-то зыбком, неопределённом пространстве. Она не могла с уверенностью сказать, счастлива ли она. Да, все в безопасности, но какой ценой? Ценой её собственного счастья, её любви к Максиму?

Её мрачные мысли прервал радостный возглас Карины. Сестра, казалось, была в полном восторге от прибытия. К ней подбежала её подруга – Светлана, и подруги заключили друг друга в крепкие объятия. Они, казалось, светились от счастья, их радость была заразительной. Станислав и Андрей невольно наблюдали за ними, улыбаясь. Даже отец с Алексеем, казалось, скинули остатки напряжения, их лица посветлели.

Заметив взгляд отца, упавший на неё, Диана почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Он слегка нахмурился, его проницательный взгляд безошибочно уловил всю глубину её переживаний. Он понимал, как тяжело ей, что она пережила за последнее время. Весь ужас последних месяцев обрушился на неё с неумолимой силой. Он знал, что в сердце Дианы бушует буря, и чувствовал её необъяснимую тоску.

Отец медленно подошёл к ней. Властный политик, привыкший отдавать приказы, сейчас он был просто отцом, обеспокоенным благополучием своей дочери.

Мягко коснувшись её руки, он произнёс тихим, успокаивающим голосом:

— Диана, сейчас мы поедем в особняк. Я заранее его подготовил для нас. Там ты сможешь отдохнуть и прийти в себя.

Она молча кивнула, не находя в себе сил говорить. Ей просто хотелось укрыться от всего этого хаоса, от этой чужой страны, от необходимости улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Она мечтала о тишине и покое, о возможности побыть наедине со своими мыслями и чувствами.

Забота Андрея, окружавшая её с момента их встречи, давила на неё непосильным грузом. Она чувствовала себя недостойной его внимания, зная, что ей нужно будет найти в себе мужество поговорить с ним о прошлом, о том, что между ними могло быть. Ей предстоял сложный разговор, но оттягивать его было нельзя. Диана понимала, что Андрей заслуживает правды, заслуживает знать, что её сердце навеки принадлежит другому.

Пока они ждали, когда подготовят автомобили, Диана огляделась. Яркое мексиканское солнце слепило глаза, а пёстрые краски природы казались какими-то чужими и диссонирующими с её внутренним состоянием. Она снова почувствовала себя пленницей, запертой в золотой клетке. Ей хотелось вырваться на свободу, вернуться к Максиму, к своей настоящей жизни. Но пока это было невозможно. Ей нужно было думать о ребёнке, о безопасности своей семьи.

Когда к ним подъехал кортеж из чёрных внедорожников, Диана вздохнула и молча наблюдала за суетой вокруг них.

Иван Алексеевич, как всегда, был сосредоточен и деловит. Он подошёл к ней, легонько приобняв за плечи.

— Диана, мы поедем в первом автомобиле. С тобой поедут Андрей и Света. Мне нужно, чтобы ты отдохнула.

Диана кивнула, не возражая. Света, заметив её растерянность, подошла и взяла её под руку, ободряюще улыбаясь. Андрей, держась немного позади, внимательно следил за её состоянием.

— Карина и Станислав поедут во втором автомобиле, — продолжил Иван Алексеевич, обращаясь к Алексею. — Ты останешься с ними, проследишь, чтобы всё было в порядке.

— Как скажете, Иван Алексеевич, — ответил Алексей, кивнув. В его взгляде читалась непоколебимая преданность.

Карина, обнимая Станислава за руку, подошла попрощаться с Дианой.

— Не скучай, сестрёнка, — сказала она, слегка коснувшись щеки Дианы. — Скоро увидимся в особняке.

Диана слабо улыбнулась в ответ. Тревога не покидала её, несмотря на все заверения в безопасности.

Когда они подошли к первому внедорожнику, Иван Алексеевич открыл для Дианы заднюю дверь.

— Присаживайся, — сказал он мягко. — Тебе будет удобнее сзади.

Диана благодарно кивнула и села в машину. Иван Алексеевич последовал за ней, а Света села рядом, лучезарно улыбаясь. Андрей занял место на переднем сиденье рядом с водителем.

— Вам нужно что-нибудь, Иван Алексеевич? — спросила Диана, чувствуя себя немного неловко.

Обращение по имени отчеству к человеку, который, по сути, был её отцом, казалось ей неестественным.

Отец слегка нахмурился.

— Диана, — мягко поправил он, — называй меня отцом. Я понимаю, что нам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, но я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Диана смутилась.

— Простите… Иван Алексеевич… — пробормотала она, чувствуя, как краска заливает её щеки.

Иван Алексеевич вздохнул.

— Не нужно извиняться, — сказал он. — Просто постарайся, хорошо? И, пожалуйста, называй меня просто Иван. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя скованно.

Диане было сложно переступить через этот барьер. Обращение по имени казалось таким фамильярным, таким странным после стольких лет незнания. Но она понимала, что он старается сблизиться с ней, и хотела ответить ему взаимностью.

— Хорошо, Иван… — прошептала она, чувствуя себя немного неловко.

В это время Карина села во второй внедорожник вместе со Станиславом и Алексеем. Она помахала Диане на прощание, её лицо сияло от предвкушения новой жизни.

Когда обе машины тронулись с места, Диана прислонилась к спинке сиденья, закрыв глаза. Она старалась отвлечься от тревожных мыслей, сосредоточившись на предстоящем отдыхе. Но образ Максима продолжал преследовать её, не давая покоя.

Тихий гул мотора внедорожника убаюкивал, а за окном мелькали незнакомые пейзажи. Диана невольно рассматривала кактусы, пальмы, яркие, цветастые дома, резко контрастирующие с привычной московской серостью. Никогда прежде она не покидала пределы России. Москва и её окрестности – вот и всё, что она видела. Даже модельная карьера с её бесконечными съёмками и показами не подарила ей возможности выбраться к морю. И вот теперь – другая страна, чужая культура, новый этап в жизни.

Мысль о невероятном повороте судьбы не давала покоя. Еще недавно она была сиротой, выросшей в детском доме, а теперь у неё влиятельный отец-политик, сестра-близнец… и Максим. Как бы она ни старалась, избавиться от мыслей о нем было невозможно. Боль и обида, смешанные с тоской, душили её.

Диана отбросила тягостные мысли и положила руку на живот. Дочка снова толкнулась, и на губах Дианы появилась слабая улыбка. Ей отчаянно хотелось узнать, на кого она будет похожа. Будет ли у неё, как у Дианы, светлые, русые волосы и зелёные глаза? Или, как у Максима, тёмные кудряшки и завораживающая гетерохромия? Диана заставила себя думать только о хорошем, гнала прочь мрачные мысли, чтобы не потонуть в пучине депрессии.

Вскоре они подъехали к роскошному особняку, который по размаху не уступал московскому дому Ивана Алексеевича. Особняк был выдержан в колониальном стиле, с просторными террасами, увитыми бугенвиллиями, и бассейном, сверкающим в лучах жаркого мексиканского солнца. У Ивана Алексеевича был безупречный вкус.

Они вышли из машин и направились к дому, где их уже ждала прислуга, приветствовавшая гостей на безупречном английском. Необычно. Диана вспомнила, как усердно занималась английским в модельном агентстве, предчувствуя возможные поездки за границу. Но она и представить не могла, что все случится так скоро и при таких обстоятельствах.

Они поблагодарили за гостеприимство, и слуги тут же принялись накрывать на стол в просторной столовой с панорамными окнами, выходящими в сад. За столом воцарилась напряженная тишина.

Иван Алексеевич занял место во главе стола, по правую руку от него села Диана, по левую – Андрей. Карина и Станислав расположились напротив Дианы, а Света и Алексей – по краям стола.

Диана вдруг почувствовала острую потребность узнать больше о своём прошлом. О матери, о её жизни, о том, как она выглядела, как её звали. Она украдкой взглянула на Карину и заметила, что сестра тоже в каком-то предвкушении. Неужели Иван Алексеевич редко рассказывал ей о матери?

— Отец… Иван… — запнулась Диана, не зная, как лучше обратиться к нему, — расскажи нам о маме. Какой она была?

Иван Алексеевич помрачнел, на его лице отразилась болезненная тень. Он откашлялся и произнёс:

— С вашей мамой, Мариной, всё было… непросто. Но я понимаю, что давно должен был рассказать вам.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Марина была… бунтаркой, своенравной, свободолюбивой, — начал он, глядя куда-то в пустоту. — Приезжая, я так и не узнал, откуда она родом. Но она очень любила жизнь, заряжала всех вокруг своей энергией. Наши отношения были… короткими. Всего полгода, несколько месяцев до беременности Марины. И во время... потом...

Он снова замолчал, словно не решаясь произнести вслух то, что мучило его столько лет.

— Она считала, что она мне не пара. Я тогда как раз начинал строить политическую карьеру, а она… она боялась, что я её брошу. Поэтому ушла сама. — Он тяжело вздохнул. — А потом… потом она оказалась втянута в наркотики. Я вовремя узнал об этом, она не успела причинить себе серьёзный вред. Но… она оказалась беременна. Я никогда не интересовался, от кого именно, не хотел причинять себе боль. После её смерти в родах я признал детей как своих. А дальше вы знаете… произошла ошибка, и Диану подменили.

В столовой повисла оглушительная тишина. Карина, с её импульсивным характером, не выдержала напряжения. Она резко встала из-за стола, её лицо исказила гримаса гнева и обиды. Слёзы навернулись на глаза.

— Что?! Что ты такое говоришь? Мы тебе что, не родные?! — выкрикнула она, едва сдерживая рыдания.

Иван Алексеевич опустил голову, его плечи поникли.

Он поднял глаза и тихо сказал:

— Я всегда считал вас своими дочерьми. Но кровные вы мне или нет… я не знаю. Никогда не проверял.