Глава 49

Диана застыла, а в голове завертелись обрывки мыслей, одна безумнее другой. Если Иван Алексеевич ей не родной отец… значит ли это, что она свободна? Полностью свободна от любых обязательств, от чувства долга перед человеком, которого никогда не считала отцом? Эта идея внезапно показалась ей невероятно привлекательной.

Мгновенно промелькнула мысль о побеге, о возвращении в Москву. Плевать на Карину, на этого Ивана. Она не знала никого из них раньше, и если Иван ей не родной, то никто не должен её защищать, оберегать. Он растил Карину, но не Диану. В душе Дианы зарождалось твёрдое решение. Она вернется к Максиму. Вернётся, и они с дочерью станут её семьёй. Только они. Больше никто ей не нужен.

— Отец, да ты просто кретин! — Голос Карины вывел Диану из оцепенения. — Ты понимаешь, что я всю жизнь жила в неведении, а теперь ты обрушиваешь на меня эту информацию, как десять тонн навоза?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!

Карина задыхалась от отчаяния. Все присутствующие были в шоке от её вспышки. Станислав попытался успокоить девушку, но она отмахнулась от него, её ярость была направлена исключительно на Ивана Алексеевича.

— Карина… я понимаю, информация действительно тяжёлая, но я не позволю тебе говорить со мной в таком тоне! — попытался возразить Иван Алексеевич, хотя в его голосе уже сквозила усталость.

Карина его не слышала. Обвинения сыпались одно за другим:

— Мало того, что ты убил брата этого… этого Ротвейлера, который чуть было до меня не добрался! Но он добрался до Дианы, забеременел её, чёрт возьми! Ты ведь сам видел, что он с ней делал, ты видел?!

Все взгляды снова обратились к Диане, полные сочувствия, но и какой-то затаённой неприязни и ярости, направленной, как она понимала, на Максима. Диане стало неловко. Инстинктивно она прикрыла рукой живот и почувствовала, как краска заливает её щеки. Если они все знают о том видео, которое прислал Максим, это отвратительно. Но это уже произошло, это в прошлом.

— Так ещё и ты лгал о сестре-близнеце! Просто похоронил мою правду! Просто решил, что так будет лучше! Ты ничего не сказал о том, что меня удочерил, я тебя ненавижу! — прокричала Карина, рухнула на стул и закрыла лицо руками, сотрясаясь от рыданий.

Диана с трудом переводила дух. Ей казалось, что она задыхается в этой атмосфере ненависти и взаимных упрёков. Единственным желанием было вырваться отсюда, бежать как можно дальше. В голове вновь возник план побега. Она уедет как можно скорее, как только представится возможность. Найдет способ вернуться в Москву, к Максиму, к её будущей семье. Всё остальное не имеет значения. Эти люди, этот особняк, вся эта новая жизнь – это не для неё. Её место там, где её ждут любовь и надежда. Там, где она сможет быть собой, без фальши и притворства.

— Я хочу… чтобы ты проверил… — встрепенулась Карина, поднимая на него заплаканные глаза.

Иван Алексеевич посмотрел на неё не мигая, его тело напряглось, в глазах – сталь:

— Это не обязательно!

— Нет! — вскрикнула Карина и ударила кулаком по столу.

Диана встрепенулась, и невольно посмотрела на "отца". Теперь она понимала, почему при вопросе, отец ли он ей, он так странно ответил – он сам до конца не знал, удочерял их, но не знал наверняка. И с другой стороны… Диане и вправду отчаянно хотелось знать, кто она, может… попробовать проверить стоило? Это тогда дало бы ей точный ответ, что делать дальше: жить свою жизнь, отдельную от всех, или… попытаться понять и принять семью, которой у неё никогда не было.

— Хорошо, — выдавил наконец-то Иван Алексеевич.

Он обратился к Алексею, своему помощнику, который сейчас обедал с ними за столом:

— Алексей, после обеда разузнай, какие есть частные клиники, кто на дому может приехать и сделать ДНК-тест. Как только приедут, мы с Кариной и Дианой сделаем его.

Алексей наклонил голову и ответил:

— Конечно, сразу же это сделаем.

Диана заметила, как Ивану Алексеевичу тяжело давалось это решение. Ей стало как-то стыдно за свои мысли. Он искал её столько времени, пытался освободить от Максима, думал, что она с ним страдает. А она… хочет их предать… но она привыкла быть одна, семьи у неё не было. Она действительно была волчонком, как её и называли в детском доме. Сердце болезненно сжалось. Макс… он называл её "мой волчонок", видя её насквозь, и полюбил он её именно за это… за её свободолюбивую натуру. Диана постаралась об этом не думать.

После обеда к ним действительно приехали медики. Двое мужчин в строгих костюмах, сдержанных и деловых, вошли в особняк. Они представились сотрудниками частной лаборатории, специализирующейся на генетических исследованиях. Говорили они исключительно на английском, что немного удивило Диану. Один из мужчин достал из кейса стерильные пробирки и ватные палочки.

— Добрый день, дамы и господа. Мы здесь, чтобы взять образцы для ДНК-тестирования. Процедура проста и безболезненна.

Карина фыркнула, но промолчала. Иван Алексеевич кивнул, давая знак продолжать. Медик объяснил, что им потребуется взять мазок с внутренней стороны щеки у каждого из них. Он попросил поочерёдно открывать рот и протирать слизистую оболочку стерильной ватной палочкой.

Первой согласилась Карина. Она выглядела мрачной и отстранённой, словно происходящее касалось её в меньшей степени, чем ожидалось. Затем подошёл Иван Алексеевич. Его лицо выражало смесь усталости и смирения. Когда настала очередь Дианы, она почувствовала лёгкое волнение. Это был первый шаг к определённости, к пониманию её места в этом мире. Мазок взяли быстро и аккуратно.

— Образцы промаркированы и запечатаны. Результаты будут доступны через пять рабочих дней. Мы отправим их вам в электронном виде.

Медики собрали оборудование и, попрощавшись, удалились. В особняке снова воцарилась тишина, но теперь она была пронизана ожиданием и напряжением. Диана чувствовала, что следующие пять дней покажутся ей вечностью.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Дни шли и Диана старалась заполнить их созерцанием. Особняк, утопающий в экзотической зелени, с его террасами, увитыми бугенвиллиями, и бассейном, переливающимся всеми оттенками лазури, завораживал.

Прогуливаясь по ухоженным лужайкам, Диана ощущала, как мрачные мысли и тоска по Максиму отступают на второй план, уступая место острому предвкушению. Если подтвердится, что Иван Алексеевич ей не родной отец, она сумеет мягко подвести разговор к необходимости вернуться. Это было решено окончательно, и никакие уговоры, никакие обстоятельства не могли изменить её решения.

Она даже рискнула окунуться в прохладную воду бассейна. К ней присоединялись Карина со Станиславом, Андрей и Света. Однако Диана чувствовала себя неловко под их сочувствующими, но вместе с тем словно испепеляющими взглядами. Они рассматривали её живот с какой-то затаённой неприязнью, будто внутри неё обитал не ребёнок, а чудовище.

Диана понимала их чувства. Для них Максим был преступником, олицетворением зла, похитившим её по ошибке и превратившим её жизнь в кошмар. Она не собиралась ничего объяснять, пока они не переходили черту, не вторгались в её внутренний мир. Её правда была слишком сложной, слишком болезненной, чтобы выкладывать её перед этими, несомненно, сочувствующими, но всё равно – чужими людьми.

Диана наблюдала за Кариной и Станиславом, которые, держась за руки, неспешно плавали вдоль бортика бассейна. Их взгляды были полны нежности, шёпот – интимных секретов, понятных только им двоим. Диане становилось немного грустно, ощущая себя наблюдателем в чужом счастье. Ей не хватало Максима, его тепла, его защиты. Все недавние события – перестрелка, погоня, откровения Ивана Алексеевича – казались незначительными в сравнении с желанием просто быть рядом с любимым человеком. Она мечтала о моменте, когда вновь сможет почувствовать его прикосновения, услышать его голос, ощутить его близость. Неужели это так много?

Наконец, на пятый день должны были прийти результаты ДНК-теста. Атмосфера в доме сгустилась до предела. Все нервно перемещались по комнатам, избегая прямых взглядов друг с другом. Диана чувствовала себя мышкой, загнанной в угол. Она сидела в библиотеке, перелистывая страницы книги, не в силах сосредоточиться на тексте.

Звонок электронной почты пронзил тишину, подобно выстрелу. Карина как сорвалась с цепи. С неимоверной скоростью она метнулась в кабинет Ивана Алексеевича.

— Сейчас, сейчас! — прокричала она, отталкивая оторопевшего отца от компьютера и хватаясь за мышку.

Её пальцы, дрожащие от нетерпения, кликнули по входящему сообщению.

Иван Алексеевич застыл, не в силах сдвинуться с места. Обычно властный и не терпящий возражений, сейчас он казался беспомощным перед этим мигом истины, которого он одновременно страшился и жаждал.

Карина впилась глазами в экран, жадно проглатывая строки отчёта. Её лицо менялось с каждой секундой: от напряжения и страха до изумления и, наконец… ликующей радости. Внезапно она завизжала, пронзительным, полным восторга криком, и бросилась к Диане.

— Диана! — она схватила её за плечи и яростно затрясла.

От неожиданности душа у Дианы болезненно сжалась и ухнула куда-то в пятки. Холодная волна страха окатила её с головы до ног. Инстинктивно она поняла, что этот крик, это безумное ликование – поворотный момент. Момент, который определит её дальнейшую судьбу.

Она понимала, что это значит. Этот результат… он подтверждал её новую реальность: отец и сестра. Родные, кровные люди. Её окатила волна облегчения, смешанная с горечью и растерянностью. И как теперь быть? Как жить дальше, зная, что они действительно родные люди? Как строить мосты, как примирить их с Максимом, если они – враги? Не просто враги, а кровные, получается враги, не просто на словах, а генетически…

— Диана… 99.9 % родства! — кричала Карина, не отпуская сестру из своих объятий. — Ты понимаешь? Наш отец… действительно нам отец!

Иван Алексеевич, всё ещё стоявший в ступоре, медленно пришёл в себя. До Дианы дошло, какое облегчение, какое небывалое счастье, которое он никогда до этого не испытывал, сейчас на него накатило. Всё его тело расслабилось, глаза наполнились влагой. Он переступил порог между ними и обнял обеих дочерей крепко-крепко, как если бы боялся, что они исчезнут, растворятся в воздухе.

— Мои девочки… мои родные девочки… — прошептал он дрогнувшим голосом, не в силах сдержать внезапно нахлынувшие слёзы. — Я всегда чувствовал, что вы мои…

В его объятиях Диана внезапно почувствовала себя маленькой и беззащитной, и слёзы невольно хлынули из глаз. Слёзы облегчения, сомнения, страха перед будущим.

Ей предстоял долгий и тернистый путь в поиске себя, в примирении двух семей, которые, казалось, были просто непримиримы. Да, теперь у неё есть отец и сестра. Но что насчёт Максима? Сможет ли она когда-нибудь объединить эти два мира, или ей придётся выбирать между ними? Вопрос оставался открытым, и он пугал её до глубины души.