Глава 54

Отец стоял на пороге, тяжело дыша. Его властный голос эхом прокатился по комнате:

— Я сказал, бегом всем собираться! Это не обсуждается!

Диана замерла на месте, окаменев от страха. Снова бежать? Опять? Неужели Максим все-таки их нашёл? В горле встал ком, ноющая потребность вырвалась наружу: хотелось подбежать к окну и крикнуть ему, крикнуть Максиму «Я тут, я рядом!».

— Но… — начала Диана, инстинктивно прижимая к себе дочь, чьи рыдания не стихали ни на миг.

Она судорожно пыталась успокоить малышку, тщетно борясь с собственной паникой.

— Никаких "но"! — грубо прервал её отец, отрезая любую возможность для возражений.

Карина, до этого молча стоявшая в стороне, ошарашенно воскликнула:

— Пап, ты издеваешься? Мы тут только обжились! Мне рожать через несколько месяцев, ты представляешь, как мне с пузом, да ещё и на таком сроке, куда-то срочно лететь? А мои анализы, врачи? Я тут уже ко всему привыкла!

Иван Алексеевич метнул на неё суровый взгляд, смягчившийся, однако, в доли секунды.

— Карина, девочка моя, я понимаю. Но поверь, так нужно. На кону ваша безопасность, ваша жизнь. Я всё улажу, найдём лучших врачей, создадим все условия. Лишь бы вы были в безопасности.

Диану окатила волна безнадёги. Казалось, они обречены вечно бежать от Максима, скрываться в тени, чтобы он никогда не нашёл их с дочерью.

Сглотнув подступивший к горлу ком, она все же решилась задать вопрос, надеясь, что сможет незаметно оставить хоть какую-то подсказку для Максима.

— А куда мы летим? — спросила она, стараясь придать своему голосу небрежность.

Отец нахмурился, словно заподозрил неладное.

— Мы летим туда, где белых больше всего… тут, как оказалось… нас засёк этот… — Он запнулся, не желая произносить имени Максима, и на мгновение в его глазах вспыхнул огонь ярости и ненависти. Но он быстро взял себя в руки и, с усилием преодолевая отвращение, проговорил: — …Максим.

— В Европу? — аккуратно уточнила Диана, надеясь вытянуть хоть какую-то информацию.

— Нет, точно не туда. Не переживайте, это секрет… — ответил Иван Алексеевич, как всегда непреклонный и непроницаемый.

Диана поджала губы, чувствуя, как надежда ускользает. Северная Америка и Австралия – вот два континента, где белого населения больше всего. И как теперь Максиму искать их?

Отчаяние захлёстывало её с головой. С одной стороны, она до смерти боялась возвращения Максима, ведь это неминуемо означало столкновение с отцом, пролитую кровь, чью-то смерть. И она не желала ничьей смерти. Они – враги, это правда, но… С другой стороны… она любила Максима, и каждый день вдали от него причинял ей невыносимую муку и боль.

Отец, заметив её смятение, подошёл к Диане, нежно поцеловал её в макушку и прошептал:

— Всё будет хорошо, я обещаю тебе это! Я вас защищу.

Затем он слегка наклонился и поцеловал маленькую Вику, ласково проговаривая:

— Тише, маленькая, не плачь. Дедушка рядом, дедушка тебя никому не даст в обиду.

Потом, немного помедлив, он подошёл к Карине и так же поцеловал её в макушку, словно пытаясь успокоить и заверить в своей защите.

Карина встрепенулась, оторвавшись от своих мыслей. В её глазах плескалось недоумение и тревога.

— Пап… — начала она нерешительно, — Ты только представь… Диана… она ведь на самом деле… влюблена в этого Макса! Представляешь? Она его ждёт! Понимаешь, что это значит? — Её голос сорвался на полушёпот, полный ужаса и непонимания.

Отец вперил взгляд в Диану, будто пытаясь прожечь в ней дыру. Диана встретила его взгляд, вскинув голову, и посмотрела на него в ответ с каким-то вызовом. Она не собиралась оправдываться за свои чувства.

— Диана… ты серьёзно? — проговорил отец, казалось, он не поверил в то, что слышал.

После того ужаса, что Диана пережила в плену у этого человека, после тех его угроз беременности, и осуществления этой угрозы, доказательство этого сейчас плакало у Дианы на руках, ещё и полная его копия, после того мерзкого видео, унижений, вообще всей этой ситуации с похищением и местью она утверждает, что любит его?

— Да, люблю… — сказала Диана, посмотрев ему в глаза, потом, переключив внимание на Карину, которая тут же взяла себя в руки и скрестила руки на груди, прожгла её взглядом, и повторила, уже для Карины: — Люблю его, слышите?

Иван Алексеевич подошёл к Диане, и мягко взял её за плечи, не сводя с неё взгляда.

— Это пройдёт… — говорил он медленно, словно обращаясь к маленькому ребёнку. Диану затопила волна негодования. Да они слышали её вообще? Но он продолжил: — Милая, это пройдёт… мы когда сможем где-то осесть, сводим тебя к психологу, к психиатру… она поговорит с тобой на счёт твоих чувств, я уверен, со временем это пройдёт… и если нам суждено жить навечно в других странах, ну что ж… так тому и быть, в Россию мы не вернёмся, пока этот Максим не оставит нас в покое…

— Он никогда не оставит нас в покое, понимаешь? — сказала Диана, голос её дрожал от отчаяния.

Иван Алексеевич поджал губы. Жёсткая складка пролегла между его бровями.

— Ну значит… нужно будет избавиться от него…

— Нет, пожалуйста, я не хочу крови… ничьей… — Диана вцепилась в его рукав, словно боялась, что он прямо сейчас сорвётся с места.

Иван Алексеевич стал мрачнее тучи. Его глаза потемнели, в них плескалась буря.

— Если ты хочешь, чтобы он был жив… мы тогда будем в эмиграции вечно… Но только через мой труп такой человек ещё раз притронется к моей дочери… только через мой труп.

С этими словами, он отпустил Диану, оставляя её в замешательстве и безысходности. Как их примирить? Как найти выход из этого тупика? Казалось, это просто невозможно. Она ощущала себя марионеткой в чужой жестокой игре. Самое ужасное, она никак не могла сама связаться с Максимом, ни уехать в Россию, она была беспомощна, с младенцем на руках. Эта ситуация казалась совершенно безвыходной.

В голове Дианы промелькнула мысль:

«А что если сбежать? Но куда? С Викой на руках далеко не убежишь. К тому же, отец наверняка выставил охрану».

— У вас есть ровно пять минут, — с этими словами он развернулся и хлопнув дверью вышел из комнаты.

Диана осталась стоять посреди комнаты, как громом поражённая. Пять минут. Пять минут на то, чтобы собрать жизнь в чемодан, вернее, осколки жизни. Она посмотрела на Вику, мирно посапывающую на руках. Ради этой маленькой девочки она была готова на всё. Но что она могла сделать? Как защитить её от этой бесконечной войны?

Собрав остатки самообладания, Диана попыталась изобразить спокойствие.

«Нужно хоть что-то сделать… дать Максиму шанс нас найти».

Вздохнув, она обратилась к Карине, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Карин… слушай, я… мне нужно срочно в ванную. Можешь пока собрать для Вики самое необходимое, пока меня не будет? И… может, прихватишь пару вещей для меня, тех, что под руку попадутся?

Диана видела, как Карина настороженно прищурилась, словно что-то заподозрила. Она понимала, что её дрожащий голос и натянутая улыбка вряд ли убедили сестру. Но Карина, поколебавшись, вздохнула и отвернулась.

— Хорошо, только быстрее… ладно? Ты же знаешь… я и вправду не хочу, чтобы ты позволила ему сломать твою жизнь окончательно. И нашу тоже… Он опасен, жесток. Я очень хочу, чтобы ты нашла себе нормального мужчину... если тебе не нравится Андрей, найди другого себе, понимаешь?

В голосе Карины прозвучало искреннее беспокойство, смягчающее резкость слов.

Диана кивнула, скрывая истинные чувства, и прошептала, стараясь казаться как можно более равнодушной:

— Да, конечно… просто дай мне минутку. Я сейчас.

С этими словами Диана, как преследуемая тенью, неслышно скользнула к двери. Стараясь не оглядываться, она поспешила в ванную, расположенную в конце коридора.

Каждая клеточка тела вибрировала от напряжения, а в голове пульсировала единственная мысль:

«Успеть. Оставить след.»

Влетев в ванную, она быстро закрыла дверь на замок, прислушиваясь, не последовал ли кто-то за ней. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Нужно было действовать быстро.

Оглядевшись, Диана принялась лихорадочно искать хоть что-то, на чем можно оставить послание Максиму. Туалетная бумага? Ручка? Карандаш? Что угодно!

Прижимая Вику к себе, дрожащими руками она рылась в ящичках и на полочках. Ничего подходящего. Отчаяние готово было захлестнуть её с головой.

Наконец, взгляд упал на огрызок косметического карандаша, забытого в углу раковины. Это всё, что у неё было. Наспех оторвав несколько листов туалетной бумаги, она начала писать, торопясь, боясь каждой секунды. Одной рукой придерживая дочь, другой выводила слова, полные надежды и отчаяния.

«Максим, ищи нас там, где больше всего белых людей. Только не Европа! Пожалуйста, не убивай моего отца, я люблю вас всех. Найди нас, я жду тебя…»

Затем, с замиранием сердца, Диана обрезала маленькую прядь тёмных, вьющихся волос Вики, бережно завернула её в записку. Это всё, что она могла оставить Максиму, частичку их дочери, надежду на встречу.

Быстро сложив записку в несколько раз, Диана открыла дверь ванной и вернулась в комнату. Карина стояла у комода, спиной к ней, сосредоточенно перебирая детские вещи. Отлично. Сейчас или никогда.

Взяв себя в руки, Диана медленно подошла к дивану.

«Главное – не торопиться, действовать естественно.» — прошептала она про себя, прижимая к себе Вику, и делая вид, что пытается удобнее устроиться, переминая подушки.

Затем, как бы невзначай, чуть наклонившись вперёд, одной рукой Диана схватила лежавший бодик на диване и завернула туда записку, сложив бодик в несколько раз. Затем незаметно проскользнула под обивку дивана, сжимая в ладони сложенный детский бодик с запиской внутри.

Бодик медленно опускался, пока, наконец, не коснулся дна. Сердце бешено колотилось в груди, она боялась, что кто-то сейчас войдёт и сорвёт её замысел. Пальцы похолодели, но Диана упрямо толкала его всё дальше и дальше, словно запихивая свою последнюю надежду в тёмную щель.

Затем, медленным движением, Диана отдёрнула руку, выпрямилась и повернулась к сестре.

— Готова? — спросила Карина, поворачиваясь к Диане и окидывая её быстрым взглядом.

Диана кивнула, стараясь, чтобы в глазах не отразилось то бешеное напряжение, которое она только что испытала.

— Да, можно идти.

Она даже попыталась выдавить из себя улыбку. Главное – чтобы Карина ничего не заподозрила.