Глава 24

Три дня миновали, словно в кошмарном сне, а Диана все ещё томилась в каменном плену своей камеры. Мучитель, словно издеваясь, перестал терзать её голодом, заменяя скудный паек изысканными яствами, достойными королевского стола. Диана, не прекословя, принимала подношения слуг, подчиняясь странной воле.

Она чувствовала, что должна собрать воедино каждую крупицу силы, что ещё теплилась в ней. Ей предстояло быть готовой к любой новой прихоти, к изощрённой игре, которую задумал Ротвейлер. Она кожей ощущала его взгляд, пронзающий стены, его пристальное внимание, изучающее каждый её жест, каждую мысль. Он жаждал увидеть её сломленной, увидеть поражение, но Диана поклялась себе, что не доставит ему этого удовольствия. Она не сдастся, не позволит ему одержать верх.

Он поклялся отправить компрометирующее видео отцу Карины, влиятельному политику, чтобы навсегда развеять слухи об их родстве, подтвердить её слова о том, что она — Диана, всего лишь сирота, не имеющая никакого отношения ни к Карине, ни к её отцу. Но дни тянулись, а вестей все не было. Ротвейлер исчез, словно растворился в воздухе, больше не показывался на глаза, не пытался донести что-то через холодные линзы камер видеонаблюдения. И эта звенящая тишина пугала сильнее всяких угроз.

Неожиданно дверь камеры распахнулась, и на пороге возникла служанка с подносом, полным соблазнов. Фаршированный перепел, салат с креветками и авокадо, миниатюрные пирожные, усыпанные сахарной пудрой, и даже небольшой графин с рубиновым напитком, напоминающим хорошее вино.

— Просто мразь… — прошипела она сквозь зубы, словно плевок яда, — сначала меня голодом морит… а после… такое… Но я буду есть, клянусь, выжру всё до последней крошки, пусть подавится своей злобой! — в её взгляде, устремлённом на камеру видеонаблюдения, клокотала ненависть, словно она смотрела в глаза самому Ротвейлеру.

Она будет сыта, голод не сломит её волю. Она не доставит ему гнусного удовольствия видеть, как она униженно подбирает объедки с пола, разбрасываясь остатками своего достоинства. Она наполнится силой и энергией, чтобы продолжать эту отчаянную борьбу с ним.

Диана принялась за еду с какой-то яростной жадностью, словно вырывая каждый кусок у самой смерти. Она ела, не чувствуя вкуса, не наслаждаясь изысканностью блюд. Её целью было набить желудок, запастись энергией, стать крепче, выносливее. Каждый глоток рубинового напитка обжигал горло, словно напоминая о её унижении, о той беспомощности, в которой она оказалась. Но она пила, заставляя себя глотать, словно принимая горькое лекарство.

Закончив трапезу, Диана почувствовала, как тяжесть еды сковывает её движения. Но вместе с тем пришло и ощущение силы, готовности к действию. Она встала и начала расхаживать по камере, разминая затёкшие мышцы. Её взгляд был устремлён в одну точку — в объектив камеры. Она знала, что он наблюдает, и хотела показать ему, что не сломлена, что её дух все ещё силён.

Внезапно дверь снова распахнулась, и в камеру вошли несколько его слуг, коротко отдав приказ Ротвейлера:

— Нам отдан приказ привести вас в лучший вид. Вы должны принять ванну, сменить одежду, сделать макияж, привести волосы в порядок.

— К чему это всё? — прозвучал ледяной вопрос Дианы, в котором, несмотря на стальную твёрдость, уже прокрадывался предательский холодок страха.

Неужели он решил взять её силой, как и обещал? А это видео, что он отправил отцу Карины — фарс, очередной способ сломить её, лишить воли, но не выполнять своего обещания, не давать ей свободы?

Слуги молчали, словно лишённые воли марионетки, послушно выполняющие чужие приказы. Один из них подошёл к ней с платьем в руках — изысканным, вечерним, явно дорогим. Диана окинула его презрительным взглядом.

— Я никуда не пойду, — твердо заявила она, скрестив руки на груди. — И не позволю вам прикасаться ко мне.

— Господин сказал, что отпускает вас, но вы должны быть безупречно одеты, это его условие! — коротко отчеканил слуга, дожидаясь её решения.

В душе Дианы промелькнула искра надежды, смешанная с недоверием. Отпускает? Неужели всё закончилось? Неужели эта кошмарная игра подошла к концу, и она наконец-то сможет вдохнуть полной грудью воздух свободы? Но что-то в этой внезапной перемене настораживало. Слишком просто, слишком… странно. Вполне возможно, что это лишь очередной этап изощрённой пытки, новая ловушка, расставленная Ротвейлером.

Диана медленно окинула взглядом слуг. Их лица оставались бесстрастными, не выдавая ни единой эмоции. Они просто ждали её решения, готовые выполнить любой приказ своего хозяина. Она понимала, что сопротивляться бессмысленно. Они силой оденут её, накрасят, приведут в порядок, и она не сможет им помешать. Единственное, что ей оставалось — это подчиниться, сохраняя в себе крупицы достоинства и надежды. Но она не хотела так просто сдаваться. Она была бы не Дианой, если бы слепо подчинилась чужой воле. Её гордость, упрямая гордость, не давала отступить, вызывая новый прилив гнева.

— Значит, отец Карины подтвердил… что я не его дочь? Я… правда свободна? Отвечайте! — голос девушки дрожал, в нём уже вовсю клокотала ярость. Она чувствовала, как закипает, и ей необходимо было знать: Ротвейлер действительно сдержал слово? Или это очередная пытка, изощрённая попытка раздавить её волю в прах?

Слуги переглянулись, словно ожидая команды сверху. Наконец, один из них, тот, что держал платье, произнёс тихим, почти безжизненным голосом:

— Господин сказал, что вы свободны. Видео было отправлено.

Диана почувствовала, как подгибаются колени. Свободна? Неужели это правда? Но сомнения всё ещё терзали её. Она не могла поверить в такую внезапную перемену. Слишком много боли и унижений она пережила за эти дни, чтобы просто так отпустить всё в прошлое. Она не могла доверять Ротвейлеру, не после всего, что он с ней сделал.

— Хорошо, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Я согласна. Но при одном условии. Я хочу увидеть доказательство. Покажите мне подтверждение того, что видео было отправлено отцу Карины. Только тогда я поверю вам и надену это платье.

Слуги снова замялись, словно не зная, как поступить. Казалось, будто они не были готовы к такому повороту событий. Но Диана стояла на своём, не отступая ни на шаг. Наконец, один из них произнёс:

— Господин Ротвейлер предвидел ваш ответ, — прозвучало вязко, словно мёд, просачивающийся сквозь зубы. — В таком случае, он передал, что вы навеки останетесь гостем в его камере. И, поскольку добру не пристало пропадать, он намерен найти вам применение…

Тишина повисла, звеня в ушах, словно похоронный колокол. Диана ощутила леденящий ужас: душа, словно испуганная птица, метнулась в пятки, унося с собой последние крохи уверенности и надежды на сопротивление. Ей отчаянно захотелось исчезнуть, раствориться в небытие, лишь бы стереть из памяти их первую встречу, вырваться из-под его гнетущей власти. С трудом обуздав дрожь, она сквозь стиснутые зубы прошептала:

— Хорошо… я сделаю это. Но только для того, чтобы навсегда покинуть этот проклятый особняк и больше никогда не видеть этого человека.

Сделав тяжёлый вздох, Диана отвернулась от слуг, давая им понять, что согласна на их условия. Пусть делают с ней что хотят, лишь бы увидеть доказательство, лишь бы убедиться, что Ротвейлер действительно сдержал своё слово. В противном случае, она поклялась себе, что вырвется из этой клетки, чего бы ей это ни стоило. Она не позволит ему глумиться над ней вечно, не позволит ему сломать её дух. Она посадит его за решётку, и тогда уже он будет молить о пощаде, захлёбываясь собственной кровью.

— Пойдёмте, Диана, вы больше не будете жить в этой камере, а ванная наверху! — произнёс слуга, отворяя дверь, и в его голосе слышалось подобие участия.

Диана последовала за слугами, стараясь не выдать охватившей её паники. Каждое движение, каждый жест выдавал её смятение, но она старалась казаться спокойной и уверенной. Поднявшись по широкой мраморной лестнице, она оказалась в роскошной ванной комнате, отделанной белым мрамором и золотом. Огромное зеркало во всю стену, как бесстрастный свидетель, отражало её лицо. Больше не измученное, скорее, тронутое печатью пережитого. Несколько дней сносной еды вернули ей подобие сил, робкую надежду на скорый конец кошмара, если ей и правда удастся вырваться на свободу.

Она резко обернулась и замерла, наткнувшись взглядом на зловещий глаз камеры наблюдения в углу ванной. Эти всевидящие, грёбанные камеры, словно кровопийцы, впились в каждый уголок его дома, не давая ни единого шанса на уединение, на душевный покой. С ненавистью, с вызовом, в каждой клеточке тела клокотала ярость, она бросила испепеляющий взгляд в мёртвый объектив, словно вызывая своего мучителя на бой.

Отвернувшись, она торопливо сбросила с себя одежду, словно сбрасывая оковы. Спортивные штаны, скомкавшись, упали на пол, следом — бесформенная футболка. Последней преградой между ней и первозданной свободой стало нижнее белье. Обнажённая, она вдруг ощутила на себе чужой, липкий взгляд. Инстинктивно обернувшись, она встретилась с холодным, всевидящим оком камеры. В голове вспыхнул бунт, и, повинуясь внезапному порыву, она вскинула руку, показав камере недвусмысленный жест, отправляющий его… в пешее эротическое.

Удовлетворенно хмыкнув, и отвернувшись от камеры, она залезла в уже наполненную ванную с горячей, нежной пеной. Тёплая вода, приятно обволакивая тело, словно смывала с неё не только грязь, но и остатки страха, боли, унижения. Но память — вещь цепкая. Образы прошедших дней, словно осколки стекла, вонзались в сознание, напоминая о её уязвимости, о власти Ротвейлера над ней. Диана закрыла глаза, пытаясь отвлечься, сосредоточиться на ощущениях. Аромат масла для ванны, нежный и успокаивающий, медленно окутывал её, проникая в каждую клеточку тела. Она глубоко вдохнула, стараясь наполнить лёгкие этим благоуханием, забыть на мгновение о грядущем.

Она знала, что времени у неё немного. Слуги не будут ждать вечно. Они вернутся чтобы заставить исполнить его злую волю, закончить преображение. Но Диана решила воспользоваться каждой секундой, каждым мгновением, чтобы подготовиться к предстоящей встрече. Она должна быть сильной, собранной, уверенной в себе. Только так она сможет противостоять Ротвейлеру, если он все ещё задумал какую-то гадость.

Погрузившись в воду с головой, она задержала дыхание, словно пытаясь нырнуть в глубины собственного сознания, отыскать там ответы на мучившие её вопросы. Что ждёт её впереди? Свобода, о которой она так мечтала, или новая, ещё более изощрённая пытка? Ротвейлер — слишком непредсказуемый и жестокий противник, чтобы верить в его искренность. Он словно играл с ней, дёргая за ниточки, заставляя плясать под его дудку. Но теперь, когда она, казалось, получила шанс вырваться на свободу, она не собиралась упускать его.

Вынырнув из воды, она жадно вдохнула воздух, чувствуя, как кровь наполняется кислородом. Она вытерла лицо полотенцем и окинула взглядом ванную комнату. Всё здесь казалось чужим, неестественным, словно декорации к какому-то зловещему спектаклю. Золотые краны, мраморные стены, огромные зеркала — всё это должно было символизировать роскошь, власть, превосходство. Но для Дианы это было лишь отражением той тюрьмы, в которой она оказалась.

Внезапно дверь ванной комнаты бесшумно открылась, и на пороге появилась служанка с подносом, на котором лежали халат, полотенце и косметичка. Она молча поставила поднос на столик и удалилась, не произнеся ни слова. Диана с подозрением посмотрела на поднос. Что задумал Ротвейлер на этот раз? Какую новую ловушку он расставил для неё? Зачем ему было нужно её преображение? Но времени на раздумья не было. Ей нужно было привести себя в порядок, подготовиться к встрече с ним, если она всё же состоится.

Она накинула на себя халат, вытерла свои светлые, длинные волосы и подошла к зеркалу. В отражении она увидела другую версию себя, более сильную, более уверенную, чем раньше. Её зелёные глаза смотрели прямо, в них не было и следа той испуганной девочки, которой она когда-то была, много лет назад. Она стала сильнее, и не без участия Ротвейлера. В ней горел огонь, жажда жизни, жажда мести. Она нанесла на лицо немного увлажняющего крема, чтобы скрыть следы усталости и недосыпа. Затем открыла косметичку и начала изучать её содержимое. Тени, румяна, помада, тушь — полный набор для создания безупречного макияжа. Обычно Диана не пользовалась косметикой, предпочитая естественность. Но сейчас ей нужна была маска, щит, который защитит её от посторонних взглядов, скроет её истинные чувства.

Она умело нанесла тени на веки, подчеркнув глубину своих глаз. Затем немного румян на скулы, чтобы придать лицу свежий вид. И, наконец, помада. Она выбрала яркий, насыщенный оттенок красного, цвет страсти, цвет бунта. Накрасив губы, она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Эта улыбка была фальшивой, натянутой, но она придавала ей уверенности. Она была готова. Готова к чему угодно.

Закончив с макияжем, она расчесала волосы и уложила их в небрежные локоны. Затем надела платье, которое принесли слуги. Оно идеально сидело на её фигуре, подчёркивая её достоинства. Платье было тёмно-синего цвета, с глубоким вырезом на спине и длинным подолом, расшитым серебряными нитями. В этом наряде Диана чувствовала себя королевой, готовой принять вызов судьбы.

В комнату снова вошла прислуга, и тихо произнесла:

— Господин Ротвейлер уже ждёт вас на ужин! Я провожу вас!