Глава 25

Диана кивнула, стараясь не выдать охватившей её тревоги. Ужин? Это звучало странно, даже абсурдно. После всего, что произошло, он приглашает её на ужин? Словно ничего и не было? В этом точно есть какой-то подвох. Но сейчас ей нужно было сохранять спокойствие, не показывать ему свой страх. Она должна переиграть его, вырваться из его когтей.

Она вышла из ванной, сопровождаемая служанкой, и направилась по коридору. Дом казался огромным, лабиринтом, полным тайн и опасностей. Диана шла, стараясь запомнить дорогу, чтобы в случае необходимости суметь сбежать. Наконец, они подошли к большой двустворчатой двери. Служанка остановилась и произнесла:

— Господин ждёт вас здесь.

Она распахнула дверь, впуская Диану внутрь. Диана ступила в просторную столовую, где полумрак трепетно танцевал в отблесках немногочисленных свечей. В самом центре комнаты возвышался внушительный стол, сервированный на две персоны. И во главе этого стола, словно восседая на троне, расположился Ротвейлер, облаченный в безупречный чёрный костюм.

Его взгляд встретился с взглядом Дианы, и в уголках губ промелькнула едва уловимая, дьявольски притягательная усмешка. Этот дьявол… был само совершенство, само искушение во плоти. Тёмно-каштановые волосы, как и в их первую встречу, были коротко подстриженные у висков, но дерзко вздымались на макушке буйным кудрявым венцом. Глаза — один, цвета застывшего льда, другой, цвета расплавленного янтаря — хищно поблескивали в мерцающем свете. На губах играла лёгкая, снисходительная усмешка.

— Проходи, Диана. Я рад, что ты пришла, — произнёс он ровным, обволакивающим голосом, и на мгновение в самой глубине его глаз вспыхнул зловещий огонёк, но он тут же погасил его, вновь натянув маску непроницаемого спокойствия и ледяного хладнокровия.

Диана с трудом сглотнула, пытаясь подавить подступающую тошноту. Она чувствовала себя загнанной в угол, как мышь, попавшая в коварную ловушку. Но она не позволит ему увидеть свой страх, не даст ему почувствовать свою слабость. Она медленно, с достоинством, направилась к столу, стараясь не выдать ни единым жестом охватившей её паники. Каждый шаг отдавался гулким эхом в её голове, напоминая о той пропасти, что разделяла их.

Ротвейлер внимательно наблюдал за ней, словно оценивая её. Он не произнёс ни слова, лишь молча указал на стул напротив себя. Диана села, стараясь держать спину прямо, подбородок высоко. Она не позволит ему сломить её, не позволит ему унизить её. Она будет играть по его правилам, но только для того, чтобы вырваться на свободу, отомстить за все страдания. Если он действительно готов её отпустить… она выдержит эту пытку с достоинством, не показывая страха.

На столе появились изысканные блюда, источающие соблазнительные ароматы. Но Диана не чувствовала голода. Она не могла думать о еде, когда рядом с ней находился этот человек, этот дьявол во плоти. Он словно излучал опасность, отравляя собой всё вокруг. Она знала, что за этой маской спокойствия скрывается жестокий и безжалостный хищник, готовый в любой момент наброситься на свою жертву.

— Не стесняйся, Диана, — произнёс Ротвейлер, нарушая гнетущую тишину. — Попробуй это вино. Оно очень редкое и изысканное. Я думаю, тебе понравится.

Он налил ей немного вина в бокал, наблюдая за её реакцией. Диана взяла бокал, сделала небольшой глоток. Вино действительно было превосходным, но она не чувствовала его вкуса. Её мысли были заняты другим. Она пыталась понять, что задумал Ротвейлер, какую новую игру он затеял. Она чувствовала, что это лишь затишье перед бурей, что самое страшное ещё впереди.

— К чему это всё? — прошептала она, словно из последних сил, утонув в бездне его дьявольских глаз… — Ты обещал отпустить меня… так к чему этот спектакль, ты же обещал мне свободу, я — не Карина, ты сам это знаешь… я не дочь того политика… так почему?

Ротвейлер расслабленно откинулся на спинку стула, не сводя с Дианы лукавого взгляда. В его глазах плясала неразгаданная смесь: заинтересованность хищника, похоть, и… что-то зловещее, первобытное, пробирающего до ледяных мурашек на коже.

— Спектакль? Диана, ну что ты, право, — проговорил он, играя бокалом в руке. Красное вино мерцало в отблесках свечей, словно застывшая кровь. — Разве нельзя просто насладиться приятным вечером в компании красивой девушки? Или ты думаешь, что я всегда должен преследовать какие-то корыстные цели?

Он сделал паузу, выжидающе смотря на её реакцию. Диана понимала, что это ловушка, игра в кошки-мышки, где она в роли мышки, а он… он всегда был на шаг впереди. Но отступать было некуда.

— Ты не такой человек, Ротвейлер. Ты ничего не делаешь просто так. В тебе нет ни капли альтруизма, — отрезала она, стараясь сохранять спокойствие. — Так зачем я здесь? Говори прямо.

Он издал тихий смешок, от которого по коже Дианы пробежали мурашки.

— Какая ты прямолинейная, Диана. Мне это нравится. Хорошо, не буду ходить вокруг да около. Ты права, просто так я бы тебя не отпустил. Ты слишком… ценная вещь. Но… я всегда ценю смелость и находчивость. Ты сумела меня удивить. Ты доказала, что не так проста, как кажется. И за это… я готов даровать тебе свободу… Да… ты не дочь того политика, не Карина, он поклялся в этом. Так что… лети, птичка!

Диана удивлённо вскинула брови. Неужели это конец? Неужели она действительно свободна? Она не могла поверить своему счастью. Но что-то подсказывало ей, что всё не так просто. Слишком легко он согласился её отпустить. Слишком спокойно он говорил об этом.

— Ты… правда меня отпускаешь? — прошептала она, словно боясь спугнуть ускользающее видение свободы. — Я… я могу быть свободна?

— Да! Ты свободна. Я уже отдал приказ отвезти тебя обратно в город, и ты больше никогда меня не увидишь… Диана…

В глазах Ротвейлера вспыхнул зловещий огонёк, от которого Диана ощутила леденящий душу озноб. Поднявшись, словно хищник, из-за стола, он обошёл его, неотвратимо приближаясь. Диана невольно подалась назад, спиной ощущая жёсткую спинку стула. Он остановился, прожигая её долгим, оценивающим взглядом.

Его глаза скользнули по её распущенным, струящимся по плечам светло-русым волосам. Алая помада на губах казалась вызовом, дерзким акцентом на нежности её лица. А зеленые глаза… в них, как всегда, плескалась непокорность, вызов, который он так долго пытался сломить. Сколько раз он пытался заставить её подчиниться, погасить этот огонь, но она оставалась непоколебима. И, признаться, это ему начинало нравиться. В тёмно-синем струящемся платье она казалась не пленницей, а королевой. И эта мысль неожиданно кольнула его сознание.

— Дай мне руку, — прозвучал его голос, словно удар стали, не терпящий возражений. В каждом слове чувствовалась такая подавляющая власть, что ослушаться казалось физически невозможным.

Диана, словно зачарованная, протянула руку. Ротвейлер крепко сжал её в своей ладони. Его пальцы, обжигающие, словно раскалённые угли, прожигали кожу насквозь. Сердце забилось в безумном ритме, вырываясь из груди, а по телу пробежала дрожь — гремучая смесь страха и томительного, почти невыносимого желания. Стоило этому дьяволу прикоснуться, как тело переставало повиноваться разуму, охваченное неистовым пламенем.

Ротвейлер не ответил. Он поднял её руку и медленно, с почти благоговейной нежностью, поцеловал каждый палец. Его гетерохромные глаза, где лёд и пламя вели извечную борьбу, на мгновение вспыхнули, не отрываясь от её взгляда.

— Зачем… зачем ты это делаешь? — прошептала она, чувствуя, как от его прикосновений пальцы горят, словно объятые пламенем, а дыхание становится прерывистым от этой мимолётной ласки.

— Мне нельзя коснуться тебя на прощание… Диана?

Он медленно отпустил её руку, и Диана почувствовала, как холод прокрадывается в каждую клеточку её тела. Без его прикосновения мир казался серым и безжизненным. Она возненавидела себя за эту слабость, за то, что позволяла ему так влиять на себя, на своё тело.

— Нет, — ответила она, стараясь вернуть себе самообладание. — Нельзя.

Ротвейлер усмехнулся, словно ожидая этого ответа. Он вернулся на своё место за столом и налил себе вина.

— Как скажешь, — произнёс он, отпивая из бокала. — Тогда… прощай, Диана. Я надеюсь, ты больше никогда не переступишь порог моего дома.

Он поднял бокал в её сторону, словно предлагая чокнуться на прощание. Диана не ответила. Она просто встала из-за стола и направилась к двери. Она не оглядывалась, не хотела видеть его лица. Она хотела поскорее уйти отсюда, навсегда забыть о нём.

Служанка уже ждала её у двери. Она молча проводила Диану по коридору, лабиринтом виляющему в глубь дома. Диана шла, не чувствуя под собой ног. Она не могла поверить, что всё закончилось. Она была свободна. Но почему-то это не приносило ей радости. Внутри оставалась какая-то пустота, какое-то смутное предчувствие, словно… это была очередная ловушка.

Почти дойдя до выхода из дома она услышала рычание. Диана замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Рычание доносилось с двух сторон от дверей. Внезапно, словно из тени, выскочили два огромных ротвейлера, ощетинившись и обнажив клыки. Диана отшатнулась, в ужасе прижавшись к стене. Служанка отступила назад, явно не собираясь вмешиваться. Собаки медленно приближались, злобно рыча, их глаза горели хищным огнём. Диана почувствовала, как по спине пробегает ледяной пот, а в голове застыл один единственный вопрос: зачем? Если он отпускает её, зачем эти собаки?

Внезапно раздался свист, и ротвейлеры замерли на месте, как вкопанные. Они продолжали рычать, но больше не двигались. В дверях появилась фигура Ротвейлера. Он стоял, облокотившись о косяк, и усмехался.

— Ну что, Диана, передумала? — произнёс он, растягивая слова. — Или всё-таки хочешь испытать на себе гостеприимство моих питомцев? Они очень голодные, знаешь ли. И давно не развлекались.

Диана смотрела на него, полная ненависти и отчаяния. Она поняла, что он никогда не собирался её отпускать. Это была лишь игра, жестокая и изощрённая. Он хотел сломить её волю, унизить её, заставить её просить о пощаде. Но она не даст ему этого удовольствия.

— Ты мерзавец, ты… всё это было фарсом, да? Ты лишь играл со мной? Не собирался отпускать? — прошипела она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Я собирался, Диана! Собирался! Пока твой папаша не подтвердил, что ты и впрямь его дочь… ты лгала мне, Диана, ты думала, что я настолько глуп чтобы поверить в твои лживые речи? Но теперь всё встало на свои места, ты — моя месть за брата. Ничего не изменилось. Ничего.

Диана почувствовала, как мир вокруг неё сужается, превращаясь в узкий коридор, по обе стороны которого рычат злобные псы. В его конце, словно насмехаясь, стоит Ротвейлер, воплощение её кошмаров. Она поняла, что все её надежды на свободу, все её попытки достучаться до его души были тщетны. Он играл с ней, как кошка с мышкой, наслаждаясь её страхом и бессилием.

И эта новость… Её отец — влиятельный политик, заклятый враг Ротвейлера? Карина, её сестра-близнец? Неужели это правда? Она — сирота, выросшая в казённых стенах детского дома. Ни матери, ни отца. Она всегда была одна. Как это возможно? Часть её, отчаянно жаждущая семьи, хотела поверить в это невероятное утверждение. Но другая, опалённая горьким опытом, не доверяла ни единому его слову. Это должно быть ложью, ещё одной манипуляцией в его грязной игре.

— Но я… я не его дочь… не его… — хрипло прошептала она, а её губы задрожали, хотелось выть, кричать от бессилия. Но у Ротвейлера была своя правда, где она — дочь его заклятого врага. И даже если это правда… она оказалась в смертельной ловушке, из которой, казалось, уже никогда не выбраться.

— Хватит лгать, Диана, — прорычал он. — Твой отец сам подтвердил твою личность. Он заплатит за смерть моего брата… тобой.

Он холодно щёлкнул пальцами, и адская свора ринулась вперёд. Крик Дианы утонул в утробном рычании озверевших псов. Она понимала, что это конец. Она обречена.

— Чего ты хочешь? Чего? — в отчаянии вопила она, отступая от разъярённых псов, но Ротвейлер перехватил её за плечи, резким движением притягивая как можно ближе к себе.

Его пальцы больно впились в её кожу, словно стальные клешни, лишая возможности вырваться. Она смотрела в его глаза, пытаясь найти хоть каплю человечности, но видела лишь холодную, безжалостную пустоту. Он был непроницаем, словно каменная глыба, лишённая чувств и эмоций. В нос ударил резкий, звериный запах — смесь псины и мускуса, от которого запершило в горле. Злобное рычание ротвейлеров, казалось, проникало в самую душу, парализуя волю. Они подошли настолько близко, что она ощущала их горячее дыхание на своей коже, видела, как подрагивают их мускулистые тела, готовые к прыжку. Пол казался зыбким, уходящим из-под ног.

— Чего ты хочешь? Хватит мучить меня, прошу… — шёпотом повторила она, голос её предательски дрожал. Последние искры жизни меркли в её глазах, а липкий страх, словно удав, сжимал сердце в ледяных тисках.

— Чегоя́хочу? — промурлыкал он, и лёгкая, зловещая улыбка скользнула по его губам, словно тень ножа, — Тебя, Диана! Я хочу… тебя! Каждой клеточкой, каждым вздохом, каждой слезинкой отчаяния, что сейчас застыла в твоих глазах. Я хочу твою сломленную волю, твой испуг, твою беспомощность. Я хочу тебя!