Глава 32

Иван Алексеевич, словно изваяние из камня, застыл в своём кресле из тёмно-коричневой кожи, идеально сочетающемся с дорогим дубовым деревом кабинета. За окном бушевал осенний ливень, барабаня по стеклу, словно вторя хаосу, царящему в его душе. Несколько дней превратились в бездну, где время потеряло всякий смысл. Секунды тянулись, как километры, а часы сливались в единый, тягостный кошмар. В его глазах, обычно пронзительных и полных решимости, отражались лишь мучительные кадры с Дианой — её испуганное лицо, скованное страхом, — и зловещий шёпот Ротвейлера, въевшиеся в память раскаленным железом. Слова о насилии над его дочерью, о ребёнке, зачатом против её воли, эхом отдавались в голове, не давая покоя. Кабинет, раньше казавшийся крепостью, теперь давил тишиной, нарушаемой лишь редкими телефонными звонками — ложными лучами надежды, тут же гаснущими в пучине отчаяния. Помощники, словно бесплотные тени, скользили мимо, принося лишь вести об отсутствии прогресса. Лица их были серыми от усталости и страха — все понимали, что провал в этом деле будет стоить им карьеры, а возможно, и жизни.

Дверь распахнулась с тихим щелчком, и в кабинет вошёл Алексей, его верный помощник, с лицом, искажённым виной и плохо скрываемой паникой. Лёгкая небритость и тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, проведённые в поисках.

— Иван Алексеевич, мы перевернули всё вверх дном, — произнёс он глухо, с трудом подбирая слова. — Все связи задействованы, каждый источник информации проверен. Мы прочесали подпольные казино, бордели, нарколаборатории — все места, где Ротвейлер мог хоть на минуту появиться. Но он… словно растворился в воздухе. Ни следа, ни зацепки. Нам нужно узнать его настоящее имя, его прошлое, его связи, но это… невероятно сложно. Все документы подчищены, свидетели запуганы, электронные следы стёрты. Он будто родился из ниоткуда.

— Я знал… — выдохнул Иван Алексеевич, проведя рукой по поседевшим волосам, которые казались ещё более редкими в полумраке кабинета. — Знал, что так будет. Этот зверь всегда был скользким.

Ротвейлер. Неуловимый, как призрак. Он всегда умел исчезать, обрывать концы, заметать следы. Настоящий профессионал в своём грязном деле. Легенды о его жестокости ходили в криминальных кругах. Многие его враги заканчивали жизнь в зубах его дрессированных псов, растерзанные до неузнаваемости, отсюда и его прозвище. Счастливчики, если можно так сказать, отделывались пулей в голову, выпущенной рукой самого Ротвейлера. А потом… потом он исчезал, растворялся в тени, будто ничего и не было. Он всегда работал на грани, балансируя между законом и беззаконием, оставляя после себя лишь пепел и страх. Но это лишь подливало масла в огонь его решимости. Чем труднее задача, тем сильнее разгорался азарт, тем острее чувство долга. Он не привык сдаваться, особенно когда на кону жизнь его дочерей, его самых родных людей.

— Продолжайте поиски, — приказал он, поднимая взгляд, полный решимости, несмотря на боль и усталость. В его глазах горел холодный, стальной огонь, который не предвещал ничего хорошего для его врагов. — Ищите любые ниточки. Старые связи, знакомые, прошлое… Любой, кто мог знать его до того, как он стал Ротвейлером. В конце концов, пересмотрите это чертово видео. Лицо плохо видно, но вдруг это поможет вытащить эту крысу из норы. Улучшите качество, поищите особые приметы, шрамы, татуировки, что угодно. Ищите тщательно, Алексей. Я не намерен слушать оправдания.

— Я вас понял, Иван Алексеевич. Но есть ещё одна проблема…

— Какая ещё проблема⁈ — устало спросил Иван Алексеевич, чувствуя, как раздражение, подобно кислоте, разъедает его изнутри. Он уже был на пределе, и новая проблема могла сломить его окончательно.

Алексей замялся, словно подбирая слова, боясь произнести то, что должно было прозвучать. Он переминался с ноги на ногу, избегая прямого взгляда Ивана Алексеевича.

— Его отец… отец Ротвейлера… Шрам…

Иван Алексеевич нахмурился, словно от удара, его лицо исказилось от боли и злости. Упоминание этого имени вызвало бурю воспоминаний, о которых он старался не думать.

— Разве он не мёртв? Разве его не убили? Я лично приложил руку к его устранению.

— Нет, Иван Алексеевич, его не убили… но он исчез, — ответил Алексей, понизив голос до шёпота, словно боясь, что их подслушают. — И, по слухам, стал ещё сильнее. Говорят, у него даже появились сторонники в правительстве, в силовых структурах. В своё время он переложил все свои грязные дела, связанные с наркотиками, на плечи сыновей — Ротвейлера и Билла, сами знаете. Билла вы убили, Иван Алексеевич. И теперь… остался только Ротвейлер. Шрам уже знает, что вы убили его сына… Боюсь, что ребёнком, зачатым в насилии, это не ограничится… Возможно, он даже убьёт Диану, и захочет добраться до Карины и вас… Шрам ещё более жесток, чем его сын. Он не остановится ни перед чем.

Иван Алексеевич почувствовал, как холодок пробежал по спине. Шрам… Легенда преступного мира, беспощадный и хитрый. Его имя наводило ужас на самых отчаянных бандитов. Его появление в этой игре кардинально меняло ситуацию. Связи Шрама были обширны, а его жестокость не знала границ. Если эти двое объединятся, шансы упадут не только в поиске Дианы, но и в сохранении её жизни… да и не только её.

— Что вам известно о его местонахождении? — спросил Иван Алексеевич, пытаясь скрыть подступающую панику. Его голос звучал ровно, но Алексей заметил едва уловимую дрожь в его руках.

— Пока ничего конкретного. По слухам, он скрывается за границей, возможно, в Южной Америке, но это лишь слухи. Мы проверяем все возможные каналы, чтобы установить его точное местоположение. Но одно можно сказать наверняка: он в курсе происходящего и жаждет мести. Он терпеливо ждал своего часа, и теперь, когда вы нанесли ему удар, он готов нанести ответный.

Иван Алексеевич откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Ситуация казалась безнадёжной. Ротвейлер, Шрам, Диана, Карина… Всё переплелось в один тугой узел, который грозил его задушить. Но он не сломается. Он не позволит этим отбросам победить. Он найдёт Диану, чего бы ему это ни стоило. Он вырвет её из лап этих монстров, даже если ему придётся заплатить за это своей жизнью.

— Удвойте усилия по поиску Шрама, — приказал Иван Алексеевич, открывая глаза и глядя на помощника с твёрдой решимостью. В его взгляде читалась непоколебимая воля, которая могла сдвинуть горы. — Найдите его раньше, чем он найдёт Ротвейлера. И помните: живым не брать. Этот зверь слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.

— Слушаюсь, Иван Алексеевич. Будет сделано, — ответил Алексей, кивнув, но остался стоять неподвижно, словно не решаясь уйти.

— Что ещё? — устало спросил Иван Алексеевич. Ему казалось, что все жизненные силы покидают его, оставляя лишь опустошение и боль.

— Вы просили узнать о родах вашей покойной жены, Марины. Была ли подмена в роддоме.

Иван Алексеевич затаил дыхание. Он должен был знать всё.

— Ну, не тяни… Говори! — приказал он, с трудом выдавливая слова. В груди защемило от боли, предчувствуя худшее.

— Похоже, да, Иван Алексеевич, была подмена. Диану перепутали с другой девочкой. Поэтому вы и похоронили не свою дочь… Она росла в детском доме, переходя из одной семьи в другую. Но из-за своего сложного характера никогда не задерживалась у приёмных родителей. Словно не желала никому подчиняться… В ней всегда жила бунтарка.

— Кто были её приёмные родители? — хрипло спросил Иван Алексеевич, с трудом выдавливая слова. В груди защемило от боли. Ему казалось, что он предал свою дочь ещё до её рождения.

— Их было несколько. Мы установили имена и адреса всех, кто брал Диану из детского дома. Она постоянно сбегала, нарушала правила, не желала приспосабливаться. Похоже, в ней с самого детства жила неукротимая сила, жажда свободы… И возможно, ненависть к тем, кто пытался её контролировать, подчинить себе.

Иван Алексеевич закрыл глаза, пытаясь представить себе свою дочь, маленькую и одинокую, мечущуюся по чужим домам, отвергнутую и непонятую. Сердце разрывалось от боли и сострадания. Он должен найти её, во что бы то ни стало. Он должен искупить свою вину, вернуть ей всё, что она потеряла.

— Найдите всех этих приёмных родителей, — приказал Иван Алексеевич, открывая глаза и глядя на помощника с новым приливом решимости. — Допросите каждого из них. Выясните всё, что им известно о Диане. Любая мелочь может оказаться важной. Ищите зацепки, ищите улики, ищите хоть что-то, что поможет нам выйти на её след. И сделайте это немедленно!

— Будет сделано, Иван Алексеевич! — он снова замялся, тихо сказав: — Прошло уже несколько дней… Ротвейлер… он угрожал изнасиловать Диану, зачать с ней ребенка… Скорее всего, он уже это сделал. Это лишь вопрос времени… Что мы будем делать, если не получится быстро выйти на след этих… криминальных авторитетов, и она окажется беременной?

Иван Алексеевич сжал кулаки до побеления костяшек. Представить себе такое было невыносимо. Бессильная ярость захлестнула его, грозя вырваться наружу. Он чувствовал себя виноватым, беспомощным, раздавленным. Все эти годы он жил в неведении, не зная о существовании своей второй дочери, а теперь она, возможно, переживает худшие дни своей жизни. Он не мог допустить, чтобы её жизнь была сломана.

— Если она беременна… — голос Ивана Алексеевича дрогнул, но затем стал твёрдым и решительным, — … то это ничего не меняет. Мы найдём её. Мы спасём её. А потом… потом я лично позабочусь о том, чтобы Ротвейлер заплатил за всё, что он сделал. Никакой пощады. Пусть он почувствует на своей шкуре всю ту боль, которую причинили моей дочери.

Помощник молча кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он знал Ивана Алексеевича достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот сейчас готов на всё. Он видел в его глазах непоколебимую решимость и жажду мести, которая могла уничтожить любого, кто встанет на его пути.

— И ещё… — добавил Иван Алексеевич, — распространите информацию. Объявите награду за любую информацию о местонахождении Дианы. Огромную награду. Такую, чтобы у людей загорелись глаза. Пусть каждый в Москве знает, что я готов заплатить любые деньги, чтобы вернуть свою дочь. Возможно, кто-то что-то видел, что-то слышал. Возможно, кто-то знает, где она сейчас. Мы должны использовать все возможности.

— Будет сделано, — ответил Алексей, его голос звучал немного более уверенно, словно решимость Ивана Алексеевича передалась и ему. — Но это может привлечь не только полезную информацию, но и мошенников, желающих нажиться на вашем горе.

— Пусть, — отмахнулся Иван Алексеевич. — Я готов платить за ложь, если это приведёт меня к правде. Проверяйте каждую зацепку, каждую анонимную наводку. Не упускайте ничего. И помните: время не на нашей стороне. Каждая минута промедления может стоить Диане жизни. Алексей кивнул и направился к двери, но остановился на пороге, словно что-то вспомнил.

— Вас хотел видеть Андрей и Светлана, они устали жить под вашим наблюдением и под вашим приказом, просят, чтобы вы приняли их…

Иван Алексеевич устало вздохнул. Ему сейчас меньше всего хотелось видеть кого-либо, особенно тех, кто напоминал ему о его беспомощности. Но он понимал, что отмахиваться от них нельзя. Андрей и Светлана, пусть и косвенно, но всё же были связаны с Дианой и Кариной. Возможно, они что-то знают, что может помочь в поисках. А может, им просто нужна поддержка, чтобы пережить этот кошмар.

— Хорошо, — сказал он, массируя виски. — Пусть войдут. Но предупреди их, у меня мало времени. И пусть говорят только по существу. Мне сейчас не до сантиментов.

Алексей кивнул и вышел из кабинета. Через несколько минут в кабинет вошли Андрей и Светлана. Они выглядели измученными и напуганными. В их глазах плескалась смесь страха и надежды. Андрей нервно теребил край своей куртки, а Светлана сжимала в руке смятый платок.

Иван Алексеевич жестом пригласил их сесть, хотя сам остался сидеть за своим массивным столом, словно возвышаясь над ними. Он хотел сохранить дистанцию, чтобы не поддаться на эмоции и сохранить контроль над ситуацией.

— Я слушаю вас, — произнёс он усталым голосом, стараясь не выказывать раздражения. — Говорите по существу.

Андрей, явно нервничая, начал первым:

— Иван Алексеевич, мы понимаем, что вы делаете всё возможное, чтобы найти Диану, и мы благодарны за вашу заботу о нас… Но… мы устали жить, как в клетке. Постоянная охрана, слежка… Это давит на психику. Мы хотим помочь, но чувствуем себя беспомощными. Мы чувствуем себя, как марионетки, которыми дёргают за ниточки.

Светлана кивнула в знак согласия, её глаза наполнились слезами.

— Мы понимаем, что вы пытаетесь нас защитить, но такая опека душит. Мы хотим хоть как-то участвовать в поисках Дианы, чем-то помочь. Может быть, Андрей вспомнит что-то, что упустил из виду… Да и, в конце концов, нам нужно жить дальше. У нас есть свои дела, свои планы. Мы не можем вечно прятаться. Мы хотим вернуться к нормальной жизни, насколько это возможно.

Иван Алексеевич внимательно выслушал их, не перебивая. Он видел в их глазах искренность и желание помочь. Но он также видел и наивность, непонимание всей опасности ситуации. Он не мог допустить, чтобы они стали жертвами Ротвейлера или Шрама.

— Я понимаю ваши чувства, — наконец произнёс он, смягчившись. — Но вы должны осознавать, что Ротвейлер — это не просто какой-то преступник, это главарь криминального мира… к тому же на горизонте появился его отец — Шрам. Как вы думаете, такие люди, как они, оставляют своих врагов в покое? Мы все в опасности, не только Диана, Карина, и я, а вы вместе со мной. Они не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своей цели.

Андрей вскочил со стула, как ошпаренный, его глаза метали молнии. Он сжал кулаки, готовый броситься в бой, несмотря на свой страх.

— Диана — моя девушка, он обещал изнасиловать её, зачать с ней ребёнка, вы думаете, меня, как её парня, устраивает то, что какой-то преступник угрожает любимой женщине? Что мне делать, если она окажется беременной от этого подонка? Как я должен жить с этим?

Иван Алексеевич поднял руку, призывая Андрея к спокойствию. Его взгляд стал жёстким, но в голосе звучало сочувствие, смешанное с предостережением.

— Я понимаю твою ярость, Андрей. Я бы чувствовал то же самое на твоём месте. Но я прошу тебя обуздать свои эмоции. Сейчас необдуманные действия могут стоить Диане жизни. Если она действительно беременна, это только усилит нашу решимость найти её и наказать этих подонков. Но пока мы должны действовать обдуманно и осторожно.

Он сделал паузу, глядя то на Андрея, то на Светлану.

— Вы хотите помочь? Хорошо. Но помощь бывает разной. Не обязательно бросаться в самое пекло. Иногда самая эффективная помощь — это сохранять спокойствие, и не лезть под руку.

— И что вы предлагаете? — устало ответил Андрей, рухнув от бессилия на прежнее место. Было видно, как вся эта ситуация выбивает его из колеи.

— Вы поедете в бункер, к Карине!