Глава 34

Иван Алексеевич устало вздохнул, прикрыв глаза на мгновение. Взгляд его был полон боли и отчаяния, но вместе с тем в нем промелькнула искорка надежды.

— Ладно, — проговорил он, опуская плечи, — Теперь я хотя бы на время могу быть спокоен за вас. Они в безопасности… пока здесь. — Он перевёл взгляд с Карины на Станислава. — Мне нужно обдумать всё… Как найти этого Ротвейлера и как вызволить Диану…

Затем он обернулся в сторону, где стоял начальник бункера, внимательно наблюдавший за разворачивающейся драмой.

— Михаил, — обратился он к нему, — Прошу тебя, выдели комнаты для Светланы и Андрея. Пусть располагаются, насколько это возможно, комфортно. Они останутся здесь, пока мы не решим эту проблему.

С этими словами Иван Алексеевич повернулся и медленно, тяжело ступая, направился к выходу из комнаты. В его походке чувствовалась непомерная усталость и груз ответственности, который он нёс на своих плечах. Он уходил, оставляя за собой смятение и невысказанные вопросы, погружаясь в раздумья о том, как спасти дочь и остановить жаждущего мести преступника. Ему нужно было сосредоточиться, собраться с силами и найти выход из этого кошмара.

Михаил, начальник охраны, остался стоять как вкопанный, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ивана Алексеевича. Он чувствовал себя виноватым за то, что не доложил вовремя о романе Карины и Станислава. Однако, зная взрывной характер своего босса, он предпочёл отложить неприятный разговор. Сейчас же, когда всё вскрылось, он понимал, что последствия не заставят себя ждать.

Начальник охраны откашлялся, привлекая внимание Светланы и Андрея.

— Андрей, Светлана, я сейчас распоряжусь подготовить вам комнаты. Пока приберитесь там с мыслями, поговорите. Всё, что вспомните, может быть полезным.

Михаил, оставив их, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Между тем, в комнате воцарилась тягостная тишина. Карина, всё ещё в объятиях Станислава, плакала, уткнувшись лицом в его плечо. Станислав нежно гладил её по волосам, пытаясь успокоить. Он понимал, что на неё обрушилось слишком много информации: внезапно появившаяся сестра, её похищение, опасный преступник, жаждущий мести, и обман отца. Всё это разом могло сломить любого человека.

Светлана и Андрей, стоявшие в дверях, переглянулись. Они чувствовали себя неловко, оказавшись свидетелями столь личной драмы. Андрей, как парень Дианы, понимал всю тяжесть ситуации. Он был готов поддержать Ивана Алексеевича в его борьбе, но сейчас ему казалось, что он здесь лишний.

Светлана же, подруга Карины, испытывала смешанные чувства: сочувствие к Карине, тревогу за Диану и страх перед неизвестностью.

Наконец, Станислав оторвался от Карины и, посмотрев на Светлану и Андрея, произнёс:

— Прошу прощения за эту сцену. Я понимаю, что вы, должно быть, в замешательстве. Но поверьте, мы все сделаем всё возможное, чтобы помочь Диане.

Он повернулся к Карине, нежно коснулся её щеки и добавил:

— Тебе нужно успокоиться. И нам нужно всем поговорить.

В его голосе звучала уверенность и решимость, и Карина, почувствовав его поддержку, немного успокоилась.

Карина повернула своё заплаканное лицо к Светлане и Андрею. Взгляд её был полон боли и смятения, и сердце Андрея болезненно сжалось. Она была поразительно похожа на Диану, словно отражение в зеркале, за исключением цвета волос. Диана — светло-русая, с естественным оттенком, а Карина — пепельная блондинка. Вблизи это сходство было ещё более очевидным, и Андрей ощутил острый приступ страха и беспокойства за Диану.

Но, присмотревшись внимательнее, Андрей уловил нечто иное в выражении лица Карины. Сквозь пелену слёз проскальзывала едва заметная надменность, отголосок избалованности, которой её окружал отец. Даже в этот момент отчаяния чувствовалась эта привилегированность, недоступная Диане. Диана же… Диана была совсем другой.

Воспитанная в детском доме, Диана обладала внутренней силой и независимостью, которые закалила жизнь. Она редко плакала, даже когда ей было тяжело, предпочитая стойко переносить удары судьбы. Между сёстрами было что-то общее, какая-то неуловимая связь, но Диана, несомненно, была более самостоятельной, более закалённой и невероятно искренней. Эта искренность, эта невинность в глазах, была её визитной карточкой, и сейчас Андрей мучительно осознавал, насколько она беззащитна перед той опасностью, что ей угрожала.

Карина, всхлипывая, подняла на них заплаканные глаза, в которых плескался страх. Её голос, тихий и дрожащий, прозвучал в комнате, как эхо безысходности:

— Что… что он обещал сделать с моей сестрой?

Андрей и Светлана обменялись тяжёлыми взглядами. Они оба знали правду, но не решались её озвучить. Это было слишком жестоко, слишком невыносимо. Но молчать было нельзя.

Гнев, обжигающий и яростный, захлестнул Андрея. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В его глазах читалась ненависть, которую он не мог сдержать. Он должен был сказать это, должен был выпустить этот гнев наружу.

— Мы… мы стали свидетелями… — начал он, запинаясь, — Мы видели видео…

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Ротвейлер… он… он целовал Диану на камеру… — Андрей запнулся, не в силах подобрать слова. — Если это можно назвать поцелуем… Он… он обещал… что сделает ей ребёнка. И обязательно свяжется с Иваном Алексеевичем после всего…

Тишина, вязкая и давящая, наполнила комнату. Каждое слово Андрея эхом отдавалось в сознании присутствующих, отравляя воздух ужасом и безысходностью. Карина замерла, словно окаменела. В её глазах отразился неподдельный ужас, осознание чудовищной участи, которая могла постигнуть её саму. На мгновение она, казалось, прочувствовала страх и отчаяние Дианы, оказавшейся в лапах этого монстра.

Станислав, до этого сохранявший самообладание, почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Ледяной ужас сковал его, и он крепче прижал Карину к себе, инстинктивно пытаясь защитить её от этого невидимого кошмара.

Светлана, прикрыв рот рукой, отвернулась, не в силах выдержать эту сцену. Она понимала, что услышанное навсегда изменит Карину. Эта новость была слишком жестокой, слишком травмирующей.

Все присутствующие были потрясены. В этой мрачной комнате, в глубине бункера, они столкнулись лицом к лицу с истинным злом, с бессилием перед ним и с ужасающей реальностью, в которой жила Диана.

Андрей замолчал, наблюдая за реакцией Карины. В голове невольно мелькнула мысль, которую он тут же попытался отогнать: выдержала бы эта девушка, родная сестра Дианы, хотя бы толику тех испытаний, что выпали на долю его девушки? В его сердце жила необъяснимая уверенность, что Диана не сдастся так просто. Она покажет этому Ротвейлеру, что сломать её ему не удастся. На долю секунды он даже подумал, что, если бы Ротвейлер взял Карину, она бы просто сломалась под тяжестью обстоятельств. В Диане же была какая-то внутренняя сталь, которая не позволяла ей согнуться. Он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать, что в ней есть сила, о которой она сама, возможно, не догадывается.

Андрей понимал, что его мысли жестоки по отношению к Карине, но не мог с собой ничего поделать. Он видел в ней лишь слабую, изнеженную девушку, совершенно неподготовленную к той жестокой реальности, в которой оказалась Диана. И это лишь усиливало его страх и гнев. Ему хотелось обнять Диану, защитить её от всего мира, доказать ей, что она не одна и что он всегда будет рядом. Но вместо этого он стоял здесь, в этом душном бункере, и рассказывал её сестре о зверствах, которые ей пришлось пережить.

Он сжал кулаки ещё сильнее, стараясь унять дрожь. Он должен быть сильным ради Дианы. Он должен найти способ помочь ей, несмотря ни на что. И он сделает это. Он поклялся себе, что не оставит её в беде. Он вытащит её из этого кошмара, чего бы это ни стоило.

Карина, всё ещё дрожащая от услышанного, снова подняла на Андрея заплаканные глаза, в которых метался ужас и непонимание. Её голос был еле слышен, словно шелест осенних листьев:

— Но… как? Как он её поймал? Как он её нашёл?

Андрей сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Ему нужно было быть спокойным, чётким и, как бы тяжело ни было, говорить правду.

— Ротвейлер… он всё спланировал, — начал он. — Он выжидал. Он знал, когда мы закончим съёмки. В тот вечер мы были за городом… — Андрей замолчал, вспоминая тот роковой день. — Меня вызвал начальник… внезапно. С Дианой меня не было. Она возвращалась домой одна. Ротвейлер, судя по всему, спланировал всё до мелочей. Пробил колёса её машины… и просто увёз Диану в заложницы.

Он снова сделал глубокий вдох, пытаясь унять ком в горле. Он словно видел перед глазами перепуганное лицо Дианы, ощущал её страх, её отчаяние.

— Он… он скорее всего пытался сломить её волю… любыми средствами, — продолжил Андрей. — Так сказал Иван Алексеевич. Он знает, насколько Ротвейлер беспощаден. И чтобы причинить максимальную боль… он решил осквернить ее… единственным возможным способом, насилием…

Тишина вновь наполнила комнату, теперь уже не просто тягостная, а давящая, удушающая. В этой тишине слышалось дыхание каждого, биение их сердец, словно отсчитывающее последние секунды перед взрывом.

Карина вздрогнула всем телом. В её глазах застыл немой ужас. Руки её судорожно вцепились в рукав Станислава, словно ища спасения. Она смотрела на Андрея, но, казалось, видела перед собой не его, а кошмар, разворачивающийся в её голове.

Станислав, из последних сил пытавшийся сохранять спокойствие, побледнел ещё больше, стал похож на полотно. Он обнял Карину крепче, пытаясь оградить её от этого кошмара. Его глаза метали молнии гнева и беспомощности. Он был готов разорвать этого Ротвейлера на куски, но понимал, что сейчас главное — поддержать Карину и помочь найти Диану.

Вновь повисла тишина, гнетущая и пропитанная страхом. Карина, словно очнувшись от ледяного оцепенения, вздрогнула всем телом. Её глаза, полные ужаса, застыли на Андрее. Губы её дрожали, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, прерывисто и едва слышно, она пролепетала:

— А если… если она окажется беременной? Что тогда делать?

Она замолчала, словно не в силах произнести вслух самый страшный кошмар. Затем, собравшись с силами, продолжила, её голос дрожал всё сильнее:

— Даже если это месть моему отцу… он не отпустит её и своего ребёнка никогда… Если он настолько жестокий зверь, то он считает, что Диана — его добыча… и просто так он не оставит её, тем более, со своим ребёнком.

Карина замолчала, вглядываясь в лица присутствующих, словно ища там ответ, спасение, хоть какую-то надежду. В её словах звучала паника, отчаяние и осознание того, что ситуация может быть гораздо хуже, чем они себе представляли.

Слова Карины словно материализовались в воздухе, превращаясь в невидимую клетку, захватывающую их в плен.

Станислав крепче обнял Карину, пытаясь успокоить дрожь в её теле. Он чувствовал, как её страх передаётся ему, отравляя его разум. Но он понимал, что сейчас ему нужно быть сильным, несмотря на безвыходную ситуацию.

— Не говори так, — проговорил он, стараясь придать своему голосу уверенность. — Мы не допустим того, чтобы она с ним осталась. Мы найдём её. Мы вытащим её из этого кошмара. И мы не позволим ему причинить вред ни ей, ни её ребёнку, если она окажется беременной.

В его словах звучала решимость, но Андрей видел в его глазах тень сомнения. Он знал, что Ротвейлер опасен, что он не остановится ни перед чем. И мысль о том, что Диана может носить под сердцем его ребёнка, пугала его больше всего.

Андрей снова вспыхнул от одного упоминания угрозы Ротвейлера. Страх за Диану, холодный и всепоглощающий, переплетался с ядовитым отвращением к тому, что этот зверь с ней творил. В его душе бушевала битва. Он понимал, что Диана — невинная жертва в этой грязной игре, но осознание того, что Ротвейлер делает с ней, чтобы добиться этого ребёнка, выворачивало его наизнанку.

Он любил Диану, любил её до безумия, но понимал, что отпечаток пережитого насилия навсегда останется не только на ней, но и на нём самом. И он сам до конца не знал, как это повлияет в дальнейшем на их отношения. В его голове роились жуткие мысли: её первый раз, и, возможно, много раз ещё, произойдут именно с этим ублюдком, а не с ним. Эта мысль жгла его, словно кислота, разъедая изнутри. Ревность, смешанная с болью и бессилием, душила его, не давая дышать.

Он понимал, что эти мысли эгоистичны и несправедливы по отношению к Диане, но не мог с собой справиться. Ему казалось, что Ротвейлер похитил не только её, но и частичку его самого, частичку их будущего. Этот мерзкий отпечаток прошлого будет вечно стоять между ними, напоминая о пережитом кошмаре.

В его глазах вспыхнул неконтролируемый гнев. Он повернулся к стене и со всей силы ударил по ней кулаком. Боль, пронзившая его руку, немного отрезвила его, но ярость не отступала.

Он снова посмотрел на Карину, которая с ужасом наблюдала за его вспышкой. Ему было стыдно за свою слабость, за то, что позволил этим мыслям овладеть им. Он должен быть сильным ради Дианы, он должен сосредоточиться на её спасении.

Андрей сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Извините, — проговорил он. — Я не должен был так реагировать. Сейчас главное — найти Диану и остановить этого ублюдка.

Он снова посмотрел на Станислава, который, казалось, понимал его чувства.

В этот момент начальник охраны бункера, появившийся в дверях, нарушил гнетущую тишину. В его взгляде сквозило сочувствие, но тон был твёрд и деловит.

— Андрей, Светлана, — произнёс он. — Иван Алексеевич просил вас отдохнуть. Информация, которой вы владеете, требует осмысления. Сейчас вам необходимо восстановить силы. Я провожу вас в ваши комнаты.

Андрей, осознавая правоту этих слов, кивнул. Эмоции, бушевавшие в нём, застилали разум, мешая сосредоточиться. Свежий взгляд на ситуацию был необходим, как и отдых.

— Мы готовы, — ответила Светлана, глядя на Андрея, чьи глаза горели решимостью, несмотря на боль и гнев.

Они обернулись к Карине и Станиславу. Карина, с лица которой не сходил ужас, вцепилась в руку Станислава, словно ища в нём опору.

— Постарайтесь отдохнуть, — произнёс Андрей, стараясь придать голосу спокойствие. — Не стоит принимать поспешных решений. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти Диану…

— Мы будем ждать, — прошептала Карина, и слёзы потекли по её щекам. Затем она добавила, с надеждой глядя на Андрея: — Если папа… если папа мне напишет, я сразу же… сразу же вам сообщу.

Андрей слабо улыбнулся в ответ, но в его глазах плескалась боль. Он понимал, что связь Карины с отцом — единственная ниточка, которая может привести их к Ротвейлеру. Но он также понимал, что любое неосторожное действие может поставить под угрозу жизнь Дианы.

Они со Светланой обменялись тяжёлыми взглядами.

— Хорошо, — ответил Андрей, — Будем на связи.

Они попрощались и, сопровождаемые начальником охраны, вышли из комнаты.

Когда дверь закрылась за ними, тишина вновь поглотила Карину и Станислава. Они остались вдвоём, лицом к лицу со своим страхом, со своей беспомощностью.

Андрей и Светлана шли по длинному коридору бункера, погруженные в свои мысли. Каждый понимал, что самое худшее ещё только впереди. Предстояло найти Диану, остановить Ротвейлера и разобраться с последствиями его зверств. И они были готовы к этой борьбе. Но страх за Диану, за её будущее, не покидал их ни на секунду.