Глава 11

То ли сыворотка получилась настолько убойная, то ли это выпестованная естественным отбором живучесть сыграла свою роль, но уколы оказали на мудрецов буквально магическое действие. Я всадил им всего по одной полной дозе, а симптомы дифтерии исчезли на следующий же день! Единственный, кому не повезло болеть три дня, это Арант. Исключительно из-за его нежелания пить каждые два-три часа. И вроде бы логично было списать такое стремительное выздоровление на возраст, - самый активный цветущий период с двадцати до тридцати пяти - но ведь даже слабенький и хиленький мальчик Юн Лан тоже скакал козликом уже на третий день и распевал песни. В горле от дифтерии ни следа не осталось.

От такого результата я просто обалдел. Это же какие здесь микробы были непуганые, если хватило всего одного укола и пары литров чая?!

Если восхитился даже я, что уж говорить об остальных? За Юн Лана господин Чан кланялся до самой земли и посоветовал меня всем своим друзьям. Впечатленные мудрецы опять принялись бегать по городу. На сей раз с советом петь пятую песнь с завязанной головой и голым задом. Я, конечно, знатно повеселился, но уточнил, что петь надо не где-нибудь, а на святой земле Дома Порядка. И с тяжелым вздохом пошел готовить новую партию сыворотки. На этот раз из лошадиной крови, потому что у моих привитых подопытных как раз подошел срок выработки антигенов.

Спасибо, хоть оборудование в снадобнице было рассчитано на массовое производство, а господин Чан обеспечил сменные иглы. Народу в Дом Порядка набилось столько, что яблоку было негде упасть. Дом разделился на две части: мужскую и женскую – и каждый клочок «святой земли» занимало голопопое, ничего не видящее и не слышащее тело.

Я сбивался с ног, хотя работал лишь в закрытых, свободных от наблюдателей комнатах и молельном зале. Игл на всех не хватало – приходилось на ходу стерилизовать их самогоном и использовать повторно. Те, кто получил укол, после песни вскакивали и показывали «точку выхода». Народ видел, воодушевлялся и пел по нескольку часов кряду.  

Но сделать укол абсолютно всем, да еще так, чтобы никто ничего не заметил, не смог бы ни Будда, ни Христос, ни местный Осмомысл. Поэтому я ничуть не удивился, когда однажды вечером ко мне в снадобницу постучались.

- Секунду! – крикнул я, одним глазом следя за реакцией, а другим – за песочными часами. – Девяносто семь… Девяносто восемь… Девяносто девять…

В сыворотке образовался осадок. Я процедил её, закрыл в шкаф и пошел открывать дверь. За дверью оказались нужные для отвара цветы и травы, которые должен был принести Вольга. Правда, в дополнение к ним шли бесполезные пышные хризантемы и еще что-то незнакомое, но не менее пышное. Однако это я заметил уже потом, когда обрадованно принял охапку вожделенного добра и вцепился в ромашку, а из-за неё вынырнула знакомая сине-желтая форма мудреца.

- Здоровья тебе, Тэхон.

Я перестал откручивать цветам головы, поняв, что Вольга никогда бы не надел сине-желтый наряд и что его голос как-то изменился. Вместо моего помощника пришел Арант. Он посмотрел на меня, странно скривился, но тут же стер это выражение и ласково улыбнулся.

- И вам, Арант Асеневич, - сказал я и наклонился, заглянув ему за спину. – А где Вольга?

- А зачем он тебе? – вопросом на вопрос ответил Арант. – Или тебе потребны цветы лишь из его рук?

- Да, собственно, мне всё равно. Хризантемы-то зачем? Они в состав отвара не входят. Впрочем, ладно. Сам выпью, - брякнул я и, оборвав соцветия у бессмертника, бросил их ближайшую корзинку.

Арант издал странный звук: то ли кряканье, то ли аханье.

- А…

- Что?

Я оторвал лепестки у шиповника и взглянул на Аранта. Лицо у мудреца порядка было такое, словно его кто-то ужалил в щеку, а он постарался не подать вида. Его голубые глаза взирали на оборванные травы с изумлением и детской обидой. Я посмотрел на это перекошенное лицо, на ободранный букет в моих руках и подозрительно уточнил:

- Арант Асеневич, вы же принесли мне травы для отвара, да?

- Да-да, - закивал Арант, сразу приняв очень честный вид. – Для отвара. Вольга… э… у него живот прихватило, а я мимо шел. Дай, говорю, отнесу. Вот и отнес.

Для убедительности он махнул рукавами на букет. Внутренний голос в моей голове ошарашено икнул.

- Ага, - я отступил в глубину снадобницы, - благодарю за заботу, - и быстро захлопнул дверь перед длинным носом.

Букет отправился в ближайшую пустую корзину. Руки вцепились в первую попавшуюся тряпку. Очень захотелось вымыть их с мылом, а еще по-русски сплюнуть через плечо и постучать по шкафу, но тут Арант снова поскребся в снадобницу.

- Я занят! – крикнул я и поморщился.

От испуга получился не крик, а сдавленный писк.

- Тихон Викторович, я вас хотел на рынок пригласить! – зычно ответил Арант. - В благодарность, так сказать. За вашу методу. Хворь на убыль пошла. Мы её побеждать начали. И всё из-за ваших советов. Вы ж у нас всё в снадобнице сидите, работаете не покладая рук, вот-вот сами упадете! Вам бы отвлечься хоть немного, а у нас как раз рынок в порту открылся…

Отдохнуть? Рынок в порту?

Я посмотрел на букет, на себя в темной поверхности отполированных металлических пластин шкафа и вздохнул. Да, видок у меня на самом деле оставлял желать лучшего. Даже на смутном отражении получилось разглядеть черные синяки под глазами. И россыпь прыщей с темными точками на щеках и подбородке. Кроме того, руки не выдержали постоянного мытья - покрылись мелкими болезненными трещинками и цыпками. Я устал, и, более того, моя усталость сказывалась на внешности. Мне банально не хватало времени на себя. Даже мой обед – обычно нормальный и полноценный – превратился в пару наспех сооруженных бутербродов. Еще немного – и мой желудок скажет: «Привет, гастрит!» – а пальцы перестанут сгибаться. Н-да... Я еще заподозрил Аранта в чем-то предосудительном! Кто на такое замученное существо посмотрел бы?

Мудрец Порядка был прав. Мне определенно не хватало выходного. Чтобы с маникюром, с чисткой лица, горячей ванной и бокалом белого вина с креветками… Я осмотрелся и тяжело вздохнул. Если ванну Дом Порядка еще мог организовать, то вино с креветками, маникюр и уходовую косметику – только после посещения рынка.

Арант просиял, когда я вышел к нему и, закрыв дверь на ключ, решительно сказал:

- Пойдемте, Арант Асеневич. Рынок так рынок.

- Давайте на ты, как равные, - обрадовано сказал Арант, тут же подцепив меня за локоть. – Вы доказали, что ваши знания не уступают моим.

- Почему бы и нет? – я высвободил руку из захвата. – И раз уж мы равны, не хватай меня так больше, Арант. Это неприятно.

Арант поморгал, как щенок, которого щелкнули по уху, и радостно расхохотался.

- А и правда, чего это я? Ты ж хоть и мелкий, а мужик!

Я выдохнул сквозь зубы, еле удержавшись от удара. Этот муд… мудрец похлопал меня по плечу так, что у меня ноги подкосились!

- Бить меня тоже не надо. Будь так ласков.

- Хорошо-хорошо! – Арант поднял руки и обезоруживающе улыбнулся. – Не трогаю, не хватаю, не дышу. Я понял: ты у нас хрупкий заморский цветок.

- Вот именно, - надменно процедил я, уже жалея, что согласился на поход с этим бесцеремонным человеком.

Но Арант неожиданно внял и всю дорогу не хлопал и не хватал. В нем открылся талант экскурсовода. Пока мы шли до порта, он, едва заметив мой интерес к какому-нибудь зданию, тут же рассказывал и его историю, и кому оно принадлежало. Даже интересно стало. А когда несколько прохожих узнали нас и поклонились со словами «Благодаря вам мы обрели Равновесие», я пошел на портовый рынок в великолепном настроении.

Арант не преувеличивал. Болезнь на самом деле пошла на спад: люди повеселели, на домах больше не висели красные тряпки, не слышалось жуткого кашля и хрипов, по городу больше не ходили труповозы. Конечно, это из-за того, что большинство уже переболело и получило иммунитет, но и мои настойчивые советы, и реклама господина Чана, и сыворотка тоже сделали своё дело.

Рынок впечатлял. Он занимал целую площадь на побережье. Совсем рядом находился причал, и огромные деревянные суда нависали над палатками и лавочками торговцев, покачиваясь на волнах. Гомон разноцветной толпы заглушал скрип деревянных тротуаров и стук брусчатки, в воздухе витали самые разнообразные запахи.

Арант завел меня в самую гущу этой круговерти и, обведя площадь рукой, щедро предложил:

- Бери всё что пожелаешь.

Естественно, первым делом я купил то, чего не хватало для ухода за кожей, затем долго выбирал деликатесы для заслуженного ужина, попробовал вино у улыбчивого турка и закружил по рынку в поисках того, что заменило бы маникюрный набор. Пилочка для ногтей из цивилизации – это хорошо, но это далеко не всё. Арант следовал за мной по пятам. Он сразу же отобрал у меня сумки, заметив, что с руками у меня беда.

Я увидел у одного из кораблей роскошную палатку с цветком лотоса и поспешил туда. Если уж у господина Чана не было подходящих ножниц, то их не было на всём рынке.

- А, приветствую достопочтенного лекаря! – разулыбался молоденький торговец и выдал почти без акцента: – Какое счастье, что вы нас почтили своим визитом, лекарь Лим, я мечтал лично выразить вам свою благодарность! Меня зовут Чан Хван Цзи, я старший брат Юн Лана.

- Как здорово вы говорите по-росски! – восхитился Арант.

- Да, мне хорошо даются языки, - кивнул Хван Цзи без ложной скромности. – Я знаю еще восемь. Три – почти в совершенстве.

- Восемь! – благоговейно прошептал Арант и устремил взгляд куда-то за горизонт, видимо, пытаясь постичь всю глубину гениальности заморского полиглота.

- Так что вы желаете, лекарь Лим? – тем временем спросил Хван Цзи. – У нас есть кольца, талисманы, ожерелья, броши, изысканные ножи и кинжалы…

Я осмотрел прилавок.

- А маленькие ножницы у вас есть?

Китайцы не подвели. Поскольку в империи Цин длинные ногти считались признаком богатства и власти, для ухода за ними существовали и краски, и специальные наконечники для ногтей. Для доктора в моем лице нашелся замечательный дорогой маникюрный набор с ручками из слоновой кости откуда-то из Европы. С щипчиками для заусенцев, пилочкой, ножницами – я чуть не разрыдался от счастья, когда увидел это чудо!

- Беру!

Как все порядочные люди, мы поторговались. Арант только крякнул, услышав конечную цену, но возражать не стал и послушно отдал деньги.

- Лекарь Лим, - добавил Хван Цзи, когда я засовывал заветную коробочку во внутренний карман, и покосился на Аранта. – У нас есть также набор для акупунктуры. Это совершенно замечательные иглы с нефритовыми наконечниками...

- О чем это ты тут толкуешь? – тут же подозрительно уточнил Арант. – Что за акупунктура?

Я сделал торговцу большие глаза и ответил:

- Это мерные иглы. Для работы с маленькими объемами порошков.

- Ага-ага, - понятливо закивал парень. – Так что? Будете брать?

И вытащил из-под прилавка знакомую шкатулку с китайским драконом на крышке. Почти такая же, только другого цвета, лежала в моих вещах. А я про неё и думать забыл. Уж не иглы ли в ней лежали?

- О, нет, благодарю. У меня есть, - отказался я.

Мы распрощались с Чаном и отправились дальше.

- Ты точно больше ничего не хочешь? – уточнил Арант, поглядывая на меня с каким-то лукавством. – Может быть, новый гребень или зеркало? Или обувку новую? Дан Вторакович привез из Сафи прекрасные сафьяновые сапоги.

- Нет, благодарю, я купил всё что хотел, - я не удержался и зевнул. Хорошо, что лицо прикрывала маска.

Прогулка выдалась долгой и довольно утомительной.

- Точно? – продолжал Арант. Он даже кошельком позвенел. – У меня тут осталось еще несколько монет. Может быть, посмотрим одежду?

- М-м… - я рассеянно обвел взглядом рынок, сделал пару шагов, повернул за угол и чуть не захлебнулся слюной.

Аромат жареного мяса, невероятно густой и вкусный, ударил по рецепторам так, что чуть не закружилась голова. Сложный, насыщенный специями, с дымком и луком… Желудок выдал жалобную руладу, напомнив, что на обед получил лишь пару жалких бутербродов с сыром.

- Да, я хочу! – выпалил я и помчался к источнику этого невероятного запаха, на зазывные, очень аппетитные крики:

- Донер-кебаб, шиш-кебаб, адана-кебаб! Ай, кому донер-кебаб, шиш-кебаб, адана-кебаб? С лавашом, на лепешке, зелень, укроп!

Донер-кебаб оказался местной шаурмой. И даже с помидоркой. Я заказал себе и Аранту по огромной порции с двойным мясом и острым соусом и не утерпел – снял маску и смачно откусил, едва мы сели за огороженный столик.

- Э-э… - протянул Арант, глядя на меня. Глаза у него округлились.

Я усилием воли убрал зверское выражение, с хлюпаньем втянул соус в рот и прочавкал:

- Фто?

- Тебе не слишком? Да и мяса… многовато… - выдавил Арант.

Я сделал мощное глотательное движение и запил всё это сладким компотом.

- Нормально! В самый раз! Что смотришь? Я люблю мясо!

- У тебя капля на щеке, - несчастным голосом произнес Арант, наблюдая за постепенным исчезновением донер-кебаба. – Ты… не похож на человека с хорошим желудком. Я думал, ты больше зелень любишь… Кашки там всякие…

Вот что значит питаться на бегу. Арант привык, что я кусочничаю, и теперь картинка разрывала ему мозг.

- Я тебе что, корова, чтоб траву жевать? – хмыкнул я, слизнув каплю с уголка губ, и снова откусил огромный кусок. На языке растекался восхитительный вкус. Я блаженствовал и совершенно этого не скрывал, отбросив манеры и приличия в сторону. Всё равно это видел лишь Арант.

- В Кроме и Доме ты ел меньше, - заметил Арант, неспешно поглощая свою порцию.

- У вас готовят плохо, недосаливают всё время, специй не признают, - признался я. - М-м… Вкуснятина!

Почему Аранта не устроил мой хороший аппетит и почему он сделался мрачнее тучи, когда я нашел на рынке настоящую саблю и с восхищением сделал ей пару взмахов, до меня так и не дошло.

Вернувшись в Дом Порядка, я с радостью узнал, что служительницы решили устроить банный день. И баня, в отличие от жуткой постройки Дана Втораковича, была почти нормальной – с железной трубой на печи. От совместной помывки я привычно отказался и пошел последним, в почти остывшую по местным меркам парилку. В этой бане стояла чудесная кадушка: огромная, с высокими бортами. Я наполнил её горячей водой, добавил немного травяного мыла, эфирного масла с глицерином, взбил всё это в густую пушистую пену, поставил рядом с получившейся ванной блюдо с деликатесами и приступил.

Кожу пришлось хорошенько почистить. Я натерся солью, с превеликой осторожностью выдавил угри и пробки и только после всего этого опустился в горячую воду, вытянув ноги. Закон Архимеда тут же поднял пену до самого подбородка. Я размазал по лицу маску из масел и трав, налил себе в кубок вина, взял первую креветку и откинул голову на бортик. Горячая глицериновая вода проникала в каждую пору, смягчая кожу, лечебная маска чуть пощипывала лицо, сочетание белого вина и креветок ласкало рот, вокруг витали древесные ароматы. Почти цивилизация. Блаженство. О, как же этого не хватало!

Но через десять креветок и кубок вина жестокая реальность напомнила о себе. Дверь резко распахнулась – и в парилку влетел одетый Арант. В прямом смысле. Почему-то он шагнул спиной вперед, оглянулся через плечо в последний момент, увидел меня и, закономерно споткнувшись о высокий порог, кубарем покатился по полу. Дверь крепко захлопнулась, и в предбаннике что-то подозрительно прошуршало. Я покосился на неё, глянул на Аранта… Тот вытянулся на полу и растерянно смотрел на меня, по шею сидевшего в пышной белой пене с зеленой массой на лице. По-хорошему его следовало выкинуть, но, поскольку настроение у меня было благодушным, а ударился он, видимо, сильно, я только отсалютовал ему бокалом вина и мирно сказал:

- Добро пожаловать!

- Э-э… - глубокомысленно изрек Арант, всё еще таращась на меня.

- Ты что-то забыл, - подсказал я и покосился на полку, где лежала смятая рубашка.

- Э-э… Да! – спохватился Арант и поднялся на ноги.

Он схватил рубашку и встал надо мной соляным столпом. Я съел еще одну креветку и побарабанил пальцами по шее. Маска текла, а терять драгоценные масляные капли не хотелось. Арант наблюдал за моими действиями, особенно пристального внимания удостоилась пена. Да, глицерина и мыла я не пожалел. Пена получилась пушистой, густой, похожей на сугроб. Такого Арант явно не видел – на его лице читалось глубокое недоумение и еще что-то странное, трудноопределимое.

- Что это ты делаешь? – спросил он.

- Моюсь, - честно ответил я и глотнул вина. – Вернее сказать, отдыхаю.

- А почему у тебя в кадушке столько пены? – с видом Красной Шапочки, узревшей вместо бабули переодетого волка, уточнил Арант.

Мне стало смешно.

- Это чтобы мозоли и шелушения прошли.

- А почему у тебя на лице зеленая гадость?

- Это чтобы прыщи быстрее зажили.

- А почему ты пьешь вино?

- Это чтобы спокойно отвечать на дурацкие вопросы и не гневаться на тебя за вторжение, друг мой, - я закинул в рот креветку, запил её вином и, вспомнив о роли господина, царственно махнул рукой в сторону бальзама. – Раз уж ты здесь, будь ласков, подай мне вон ту баночку. Я, конечно, могу и сам… Но мне лень.

Я вздохнул и, вытянув ноги из-под воды, с удовольствием закинул их на край кадушки. Вода и пена тут же потекли по ступням на пол, но мне было плевать: баня для того и была устроена.

Арант бочком придвинулся к полке и буквально самыми кончиками пальцев подал мне нужное. Я сел поудобнее и потянулся к волосам, чтобы собрать их в хвост. Крышка от баночки булькнулась в закачавшуюся пену, и по бане поплыл душистый аромат шалфея.

- А это зачем? - раздался из угла сдавленный голос.

Вот всё-то ему надо знать!

- Чтобы вшей не было, - расслабленно ответил я, смазывая волосы смесью. – Я сейчас мозоли буду обрабатывать. Поможешь?

- Мне… это… некогда, – робко проблеял Арант, глядя куда угодно, но не на меня. Его лицо налилось краснотой так, что горели даже уши.

- Некогда? – разочарованно вздохнул господин в моем лице и повертел лодыжкой, чтобы оценить фронт работ. – Мне придется вылезать, сидеть враскоряку… Я этим редко занимался - для подобного у меня была работница. Самому будет сложно. Для тебя тут дел на пару минут, может, всё же поможешь?.. Да ты чего в одежде стоишь? Жарко же.

- Нет-нет! – Арант даже головой помотал для убедительности. - Я… это… пойду, да?

Я милостиво разрешил и вмиг остался в одиночестве. Мозг, разленившийся от жары, вина и вожделенной ванны, переваривал вторжение очень медленно. Что Арант при виде меня невероятно смутился, а вовсе не терпел жару, до меня дошло только после того, как пришло время смывать маску. Да и днем он явно расстроился, когда я букет изодрал, потом мы ходили вместе по рынку полдня… По его, между прочим, приглашению.

Смутные подозрения, что синюю окраску носила не только его форма, вновь подняли голову и укоренились, получив подтверждение. Не ради ли моей голой тушки он ввалился в парилку? Но тогда почему так отводил глаза? Сам обалдел от своей смелости?

- Н-да… Я, дурак, еще о помощи просил, - пробормотал я и от шока допил вино одним глотком. – А ведь казался нормальным мужиком. Жениться обещал… Может, он пансексуал?

Решив, что спиной к Аранту больше поворачиваться нельзя, я нырнул под воду. У меня еще на очереди был маникюр, педикюр со сложным удалением мозоли, полбутылки вина, недоеденные креветки, так что разлеживаться не следовало. А мудрец Порядка мог лететь куда-нибудь подальше. Этому сизокрылому голубю с моей стороны ничего не светило. Вот ведь не было печали! Теперь надо будет следить, чтобы случайно не подать какой-нибудь сигнал. Он ведь всё равно мужик. Мы же любой чих со стороны понравившейся особы можем истолковать в свою пользу!

*   *   *

- Ну? – нетерпеливо спросила Зденька, когда Арант, прижимая к себе злополучную рубашку, не вышел – вывалился из бани. – Что так тихо было?

- Не нукай! – хмуро ответил Арант и обвел взглядом собравшихся на пороге баб. - Зачем вы меня втолкнули?

- Ты ж жених! – сказала Годана. – Вроде как случайно глянуть на невесту разок не возбраняется! Нам же нельзя! Вдруг она и правда мужчина?

- Не возбраняется! – передразнил Арант и швырнул Зденьке рубашку.

Зденька ловко поймала её на лету, закинула на плечо и уперла руки в боки.

- Так чего так тихо было? – еще раз спросила она. – Это он? Парень?

Арант вспомнил изящные пальцы, обхватывающие кубок с вином, вспомнил густую белоснежную пену, в которой, точно в облаке, сидела Тэхон, вспомнил собственное волнение из-за понимания, что там, под этим белым, прячется полностью обнаженное девичье тело… И невозможное спокойствие, с которым была высказана просьба о помощи. Ни одна обнаженная женщина, даже сумасшедшая, никогда бы не встретила мужчину так безразлично! 

- Не знаю! – в отчаянии выпалил он.

Бабы оторопели.

- Это как? – озадачилась Зденька. – Тэхон в шубе моется, что ли?

- В пене! – ответил Арант. Он еще никогда не чувствовал себя таким дураком. – Помните кадушку? Она вся в пене! Целое облако густой пены! И Тэхон внутри – только голова да руки по локоть торчат. Сидит, пьет вино с креветками, лицо какой-то зеленой гадостью мажет. Не лезть же мне внутрь?

- Точно девка, - уверенно сказала Зденька. – Такое только знатная девушка могла выдумать.

- Ага, - кисло сказал Арант. – Тогда чего она меня просила остаться и помочь с мозолями? Даже ногу вытащила. И это было не бесстыдное приглашение. Тэхон говорила… говорил… Тьфу! Голос у Тэхон был очень спокойный, и он… она… Тэхон… Короче, у Тэхон были служанки для этого! – раздраженно выпалил Арант. А через несколько секунд задумчиво добавил: - Мозоли на пальцах и впрямь выглядели ужасно… Зря мы так долго ходили по рынку.

- Ну да, тогда парень, - согласно кивнула Годана. – Что мы знаем о том, как моются заморские господа? Может, у него на родине все мужчины так делают?

- Девка это! – разозлилась Зденька. – Где это видано, чтоб мужики прихорашивались?

- У них, видать, и видано! Да Тэхон и не прихорашивается, а мозоли и шелушения лечит. Ты эти руки видела? Они же в клешни превратились! – отбила Годана. – Тут любой взвыл бы! Так что Тэхон – парень.

- А я говорю, девка! – уперлась Зденька.

- Парень!

- Девка!

Арант с тяжелым вздохом развернулся и пошел прочь. В голове у него царил жуткий кавардак.