Глава 13.

Дано: второй этаж резного терема, застекленное, наглухо закрытое окно, один выход, за которым гарантированно топчется озабоченный мужик и куча прочего прохожего народа… Вопрос: как пройти мимо них всех и добраться до пристани?

У меня на несколько секунд даже головная боль прошла. Петь? Да, для отвлечения внимания сам Бог велел! Но вот беда – я понятия не имел, как мой взлелеянный цивилизацией организм отреагировал бы на такой финт. На первом же куплете все эти дифтерийные микробы из горла ринулись бы в носовые пазухи, в лоб, местами даже в уши… Моя прививка от родной дифтерии, может, и работала, но нагружать и без того занятый сражением с вторженцем иммунитет? Это местным было хорошо – я им сразу сыворотку ставил, а кто вколол бы сыворотку мне?

Вариант выйти и честно обо всём рассказать в моей голове тоже побывал. Но, обсосав эту идею со всех сторон, я с сожалением её отбросил. Во-первых, моё лечение противоречило принципам служителей, во-вторых, пришлось бы очень долго доказывать свою правоту. Поэтому не факт, что у нас вообще получился бы диалог.

Арант - разумный, в принципе, человек - расстрелял несчастных моряков безо всяких разговоров, суда и следствия. Людей, которые еле выбрались с тонущего корабля и как минимум нуждались в помощи! Я ему, конечно, нравился, но выяснять степень его любви после такого знакомства как-то не хотелось. Он мог затребовать ответную любезность, да и вообще… С этого средневекового мужчины сталось бы сжечь меня живьем на костре и еще рядышком встать, дабы привести наши души к Равновесию через посмертие. Исключительно во имя любви и для спасения, так сказать. Спасибо школьному историку за погружение в психологию похожего времени. Доказывать этим людям что-то? Лучше уйти с господином Чаном в дальнее плавание и уже вместе с ним искать путь в мой мир.

А Арант всё топтался за дверью. Я слышал его шумное дыхание и скрип половиц под сапогами. Оставалось только одно: аккуратно вскрыть окно и выбраться по тяжелым шторам к конюшне.

«Свяжи ручку двери с ножкой шкафа шелковым платьем, чтоб не открыли раньше времени, пой и вяжи простыни! – велел воображаемый учитель безопасности. – Шёлк выдерживает колоссальную нагрузку!»

«Связки! Мои связочки! Мой чемодан! Мои вещи! Мои крема!» - мысленно взвыл я и рассовал по внутренним карманам самые ценные мелочи. Всё не влезало. Трубки системы – единственное, что я рискнул оставить у себя, – пришлось запихнуть прямо под пояс. Остальное не поместилось, и ничего с этим поделать было нельзя.

Голос дребезжал и не слушался, воздух шел неправильно, но мне было плевать на чистоту звучания осточертевшей песни – я сражался со вбитыми рефлексами. Хотелось взять воздух полной грудью, расслабить горло и гаркнуть во всю ширь своего диапазона.

Скрипение за дверью прекратилось. Я так и замер с простыней и покрывалом в руках, но Арант не попытался войти – постоял, послушал и отошел, когда песня закончилась. В глубине коридора раздался его громкий бас:

- Тэхон лечится, Светозар Людотович! - Не успел я напрячься, что сейчас сюда зайдет еще и этот старик, как Арант добавил: - Не заходите, не смущайте человека.

- И не собирался, - буркнул в ответ Светозар Людотович издалека.

- Вот и чудненько, вот и сиди там у себя, - пробормотал я, затянув узел на ножке кровати потуже, взял кочергу и, заново начав песню, подковырнул раму.

Откуда в моих покоях без камина взялась кочерга? Посмотрел бы я на того храбреца, который не припас бы ничего под своей кроватью, когда на него облизнулся громила вроде Аранта.

Раму снять тихо не получилось. Дерево скрипнуло, громко треснуло – и во все стороны брызнули стекла. В коридоре тут же раздались обеспокоенные шаги. Выиграть пару минут на побег не получилось – счет пошел на секунды. Я досадливо цыкнул языком, одним ударом снес торчащие острые осколки и перекинул самодельную веревку через подоконник.

В дверь постучались в ту самую секунду, когда мои ноги уже были снаружи.

- Тэхон, что у тебя случилось? – обеспокоенно спросил глава Дома Порядка.

И за все эти дни меня впервые при звуке этого голоса охватил злой азарт.

- Ничего страшного, Светозар Людотович! – призвав на помощь всю свою актерскую выучку, спокойно ответил я и кашлянул. – Зеркало своё разбил! Не волнуйтесь, не порезался!

Что там ответил Светозар и кто там к нему подошел еще, я выяснять не стал.

Если бы моя мама увидела меня в тот момент, то точно подала бы заявку на международные соревнования и никогда в жизни больше бы не поверила, что спорт не по мне. Моё хилое холеное тельце сбежало вниз по стене почти со скоростью свободного падения, за пять секунд домчалось до конюшни и с акробатической ловкостью провело ошалевшую лошадь и через ограду, и через полуоткрытые ворота. Сознание выхватывало то перекошенные лица слуг, то пациентов, бросившихся врассыпную, то разинутый в гневном крике рот Светозара, который высунулся в разбитое окно.

- Чего стоите? Хватайте его, олухи!

Седая борода развевалась на осеннем ветру и хлестала по лицу Аранта, который молча стоял рядом с ним и смотрел на меня круглыми глазами. Почему-то мне очень хорошо запомнились алая шелковая лента на фоне сине-желтых рукавов и выражение на его лице. Он смотрел на меня точь-в-точь как маленький ребенок, которому вместо робота-щенка вдруг подарили навороченный ноутбук с программой тамагочи: вроде из того же материала и по факту получилось даже больше желаемого, но что с этим делать – без понятия.

Я в приступе лихого веселья отсалютовал ему кочергой на прощание, отмахнулся ею от протянутых рук Зденьки, пнул Илью в грудь и пришпорил лошадь, повернув её голову в сторону моря. Лошадь напоследок заржала, лягнула с моей подачи еще кого-то и помчалась во весь опор.

- В сторону! В сторону! – орал я, и встречные люди шарахались под защиту тротуаров и стен.

- Догнать! Схватить! – надрывались за спиной. – Остановите его!

Я пригнулся пониже, вцепился в жесткую лошадиную гриву и только через минуту скачки сообразил, что ни седла, ни даже элементарной уздечки на моей лошадке нет. «Тут уже даже не гены хваранов и казаков – сами степные кочевники времен великого переселения народов лично помогли своему недотепе-потомку!» - нервно хихикнул внутренний голос. Я согласился. Без них не обошлось, это точно, потому что у меня на подобные трюки с живой лошадью никогда не хватало духа и отрабатывал я их исключительно на трясущемся муляже под вентилятором в зеленой комнате. Эпичную сцену с табуном коней, скачущих следом за мной, нарисовали уже потом. Подумать только, одна-единственная историческая дорама, снятая черт знает когда, а в нужный момент тело вспомнило абсолютно всё!

«Захочешь жить – и не так раскочевряжишься», - справедливо заметил воображаемый учитель и поправил очки.

«Говорила я тебе, что ненужных навыков не бывает!» - покачала головой мама.

«Молоток! Ты себя всегда недооценивал!» - воскликнул папа, одобрительно подняв большой палец.

- Спасибо вам, предки, а теперь свалите, - пробормотал я и тряхнул головой, прогоняя видения.

Только галлюцинаций вдобавок к погоне и дифтерии мне не хватало для полного счастья.

Я свернул в проулок, распластался на конской шее, пахнущей потом и соломой, пропустив над собой какие-то веревки…

- Не смей! – отчаянно взвыл позади трубный, какой-то нечеловеческий глас.

Грохнул выстрел. В метре впереди меня из ставни брызнули щепки. Лошадь испуганно заржала и припустила еще быстрее.

Оглянувшись на очередном повороте, я увидел, как Арант на могучем гнедом коне смял в сторону жеребца, на котором сидел бледный до зелени Вольга. В руках у мудреца Порядка дымилось ружье. Какое-то мгновение мы смотрели друг другу в глаза, а затем Арант отшвырнул ружье куда-то вверх, к окнам, и передо мной мелькнула стена очередного дома.

- Не стрелять! Тэхон, стой! – закричал Арант.

- Идите на хрен! – ответил я с истерическим смехом.

Рынок с пристанью вырос неожиданно. Лошадь смела копытом что-то с гончарной лавочки, проскакала с громким ржанием по всей площади и затормозила, выученная не наступать на людей. Я осознал, что чудом вырванное преимущество вот-вот будет потеряно, и направил лошадь дальше. Спрятаться было решительно негде. Разве что под пирсы?

 Мелькнул знакомый корабль Чана. Из-за прилавка у сходней на меня испугано смотрели Юн Лан и его старший брат. С палубы корабля выглянул господин Чан. Увидев сцену, достойную приключенческого фильма, он перегнулся через перила, поймал мой панический взгляд и что-то выронил из рук, прямо себе под борт. В мгновение ока в его руках появился веер, которым господин экспрессивно взмахнул и с досадой выругался, глядя вниз.

Я решительно проскакал мимо них, лягнул крепкие конские бока и, озаренный неожиданной идеей, раскинул руки, чтобы рукава моих одежд красиво взметнулись напоследок.

- Я был хаоситом не по своей воле! Прощайте!   

Обезумевшая лошадь взвилась в воздух и врезалась в морские волны. Брызнула соленая пена, истошно закричали люди и перед тем, как холодная вода сомкнулась над головой, я рванул липучку враз отяжелевшего наряда и оттолкнулся в глубину.

- Тэхон, нет! – услышал я, когда осторожно высунулся из воды.

Арант бился в истерике. Судя по звукам, он рванул в воду следом за мной, и теперь его пытались вытащить на берег.

- Успокойся! Он не мог так просто утонуть! – рявкнула Годана. – Обыщите здесь всё!

- Да! – поддержал женщину бас Ильи. – Он наверняка под мостками проплыл и спрятался, стервец!

Послышался шорох и разочарованное:

- Здесь нет.

Я мысленно усмехнулся. Они посмотрели там, где проскакала лошадь? Я не такой дурак – прятаться прямо под их ногами.

- Да… Да, точно! – воспрял Арант. – Да, обыщите всё! И под ними в первую очередь!

У Чанов пошли искать, понял я, когда послышался возмущенный голос Хван Цзи. Нет, я был не там. Это господин Чан был очень понятливым, а команда корабля - очень благодарной. И даже хоть весь рынок одновременно загляни под палатки, никто бы меня не нашел.

Потому что господин Чан своим взмахом веера любезно пригласил меня пересидеть поиски в самом настоящем водолазном колоколе. Деревянном, но с тяжелым плоским языком, на который вставал пловец. Был у него такой на корабле, к моему удивлению. Они с его помощью чистили днище корабля от моллюсков. А чтобы воздуха хватало, приделали к его вершине длинный гибкий шланг, чтобы удалять углекислый газ. Вокруг колокола плавали привязанные бурдюки, видимо, с нормальным воздухом. Из чего был сделан шланг, я в воде не рассмотрел. Да и не до того было.

- Ты кто? – удивленно икнул мужик, когда вернулся с очередной порцией деликатесных ракушек и наткнулся на меня.

- Д-доктор Лим Т-тэхон, - выбил я зубами, трясясь от холода.

- Тот самый? – изумился мужик. – Мы вам так благодарны! Но почему вы тут... эм... плаваете?

Не передать словами, как приятно, когда при встрече кто-то изумляется и говорит: «Тот самый? Мы так благодарны!» Это самые приятные слова для ученого и доктора на все времена!

Я отдал мужику выроненный господином Чаном кубок и ответил сквозь дробь: 

- От с-служителей Р-равновес-сия сб-бежал. П-пригласили п-пересид-деть. Г-господин Чан.

Мужик понятливо протянул:

 -А-а... - и посоветовал: - Тогда молчите, доктор, а то наверху услышат.

Я настолько обалдел, когда на самом деле услышал голоса сверху, что даже зубами стучать перестал от холода. Как так? Нет, я знал как: нитка и два бумажных стаканчика. Но передавать звук внутрь батискафа – это же надо было додуматься! Что за гений это сделал? Местный Леонардо да Винчи?

Мы с закутанным в теплый кожаный костюм чистильщиком сидели внутри колокола и прислушивались к тому, что происходит наверху.

Служители Равновесия перевернули в моих поисках весь рынок, выловили из-под пирса мой верхний халат с левым ботинком, не поленились даже обыскать корабль господина Чана и заинтересовались тем, что привязано к спущенным в воду канатам и шлангу.

Господин Чан отказывать и врать не стал.

- Это воздушный колоколо, господа.

- Воздушный колокол? – удивленно переспросили служители.

- Да, - в голосе господина Чана слышалась вежливая улыбка. – Мы чистить дно корабль. Человек плавать вокруг, заплывать в колоколо и дышать!

- Тэхон может быть там! – возбужденно воскликнул Арант. – Поднимайте его сейчас же!

- Конечно. Поднимайте! – скомандовал господин Чан.

Колокол дернулся и медленно поплыл вверх, звук оборвался, и вместе со звуком оборвалось всё у меня внутри.

- Спокойно, доктор, - хрипло прошептал чистильщик. – Смотрите внимательно – сейчас на борту будет окно. Не бойтесь упасть, места хватит. Присядьте, чтоб сразу залезть.

Я присел на широкий язык сразу, как только нас подняли над водой. Кромешная тьма в колоколе рассеялась, и стало видно моего невольного помощника. Скафандр у него оказался довольно тяжелым – он сел рядом сразу же. Рассмотрев меня, мужик явно удивился. Для него, типичного местного белого человека, я показался ребенком. «Какой-то ты молодой для доктора!» - так и читалось в его темных глазах.

Едва устье колокола закрыло едва заметные очертания пушечного окна, как оно открылось и вместо пушки из него вылезли четыре огромные крепкие руки. Я и моргнуть не успел, как очутился внутри корабля, а окошко захлопнулось и к нему вновь придвинулась огромная пушка.

- Какой вы легонький и мелкий, доктор! – удивился матрос.

- Тихо ты! Хочешь, чтобы равновеснутые услышали? – тут же шикнул на него другой и накинул на меня одеяло. – Пошли, юнга, переоденемся в сухое.

Я радостно закивал, показав, что понял правила игры, и быстро переоделся в простую хлопковую одежду и куртку из парусины. Вместо обуви предложили уже привычные местные кожаные лапти на онучах. Заметив у меня шрам на груди, мужики переглянулись между собой. Но вместо вопросов мне протянули фляжку с на редкость вонючим алкоголем, от которого я решительно отказался.

Наверху послышался горестный вопль Аранта, перешедший в подвывания.

- Нет! Тэхон! Почему?!

Матросы невольно подняли взгляд.

- Это чего? – озадаченно спросил один. – Чего это он так убивается?

Я поежился и поплотнее закутался в одеяло. Вот о чем, а о причине горя мудреца Порядка этим матросам лучше было не знать. Заклевали бы вмиг!

Крики Аранта стали плавно отдаляться. Видимо, Илье и остальным надоело их слушать и они просто уволокли несчастного влюбленного. Но на берегу завыла еще и Годана:

- Тэхо-о-он! Тэхон-о-он! А-а-а! Что же я Зденьке-то скажу-у?..

Я вздохнул и еще раз промокнул мокрую голову одеялом. Если Арант во мне не вызвал и капли жалости, то Зденька… Да, перед Зденькой было неудобно.

Но что поделать? Своя рубашка ближе к телу. И так невообразимо повезло уйти от них столь быстро и почти безболезненно. Спасибо господину Чану, моей сыворотке и азиатской солидарности!

Да, кстати о сыворотке… С уколом явно стоило поторопиться. Угар схлынул, и болезнь напомнила о себе противной ломотой и головной болью. Закружилась голова, снова появился противный кашель. Да и за купание в холодном море тело завтра тоже не скажет спасибо! 

Но матросы сначала посадили меня в бочку и накрыли сверху коробкой с чаем. Выбраться удалось только после начала отлива. Арант всё никак не хотел уходить и выл на весь рынок о том, что это всё его вина. По его указке служители обшарили все корабли. Несколько раз они проходили мимо меня, кто-то не поленился и даже открыл бочку, отчего у меня едва не случился сердечный приступ. Если бы не чай, плакал бы мой побег и Чан со всей своей командой! Арант угомонился лишь после того, как в море заметили моё верхнее платье, которое уходящее течение на пару секунд выкинуло на скалы, а потом утащило на глубину. Но это я узнал уже потом, когда матросы сняли с моей головы коробку, вытащили из бочки и чуть ли не под руки отволокли в каюту господина Чана, потому что затекшие ноги категорически отказались идти, а руки не разгибались.

Я кое-как поклонился своему спасителю, пробормотав слова благодарности, и рухнул на ближайший стул, кутаясь в одеяло. От поднявшейся температуры меня уже бил озноб. Из груди рвался кашель.

- Что же вы так с нашим гостем? – укоризненно покачал головой Чан, увидев меня в столь плачевном состоянии.

- Они не виноваты, господин Чан, это я устроил переполох. Не получилось уйти тихо, - кое-как выговорил я. – Я заболел, но лекарство и шприц уже были у вас, в Доме Порядка остались лишь некоторые записи.

- Надо было забрать оттуда всё, - неодобрительно покачал головой Чан. - Служители Равновесия используют ваши работы против вас.

Я хотел пожать плечами, но лишь передернулся.

-  Книга Пересвета, в которой я делал правки, была слишком большой. Вы бы не смогли её вынести незаметно. Я могу получить свою сыворотку?

Чан взмахом веера отослал матросов и кивнул в ответ.

- Да, конечно. Я хранить флаконы в холоде, как вы говорить, дайфу Лим.

Он пересек каюту, вытащил из сейфа большой лакированный ларец, провернул хитрый механизм и откинул крышку. Внутри на льду лежали заветные бутылочки и разобранный шприц с иглами, аккуратно собранными в бутылку со спиртом. Чан вытащил шприц с иглой, поставил передо мной на стол сыворотку и, закрыв ларец, спрятал его обратно в сейф. Я следил за всем этим задумчивым взглядом. В голову настойчиво стучалась какая-то мысль, но боль и температура встали перед ней и не хуже Гендальфа и заорали: «Ты не пройдешь!»

Решив, что об этом можно подумать потом, я привинтил иглу к наконечнику, набрал в него сыворотку и, стащив штанину, сделал укол себе в бедро. От боли чуть искры из глаз не посыпались! Всё-таки игла была непривычно большой, да и использованной раз тридцать, не меньше. Если бы я хоть немного опасался аллергии, ни за что бы не пошел на такой мазохизм. Но аллергии не было – это я проверил первым делом.

Пока я болезненно шипел, Чан смущенно рассматривал морской пейзаж за окном, стараясь не оборачиваться на мои голые ноги, и обмахивался веером.

- Всё, - вяло сказал я, поправив одежду. – Благодарю вас за помощь, господин Чан. Без вас я бы не справился.

- Я отдавать долг за Юн Лан и команда, - с улыбкой поклонился Чан. – Признаться честно, мы подозревать такой исход и готовились. Мои люди… не любить служителей Равновесия.

- Вот как… - я даже не удивился и со вздохом покрепче закутался в одеяло. Голова гудела и категорически отказалась думать. – Прошу прощения, господин Чан, я не в том состоянии, чтобы продолжать разговор. Мне нужно выпить отвара и поспать.

- Да-да, конечно, вы же больны! – спохватился Чан и, выглянув из каюты, позвал Хван Цзи.

Последнее, что я запомнил из того дня – твердые теплые руки Хван Цзи на плечах, небольшую каюту с очень жесткой кроватью и крепкий травяной вкус целебного отвара. А затем болезнь все-таки взяла своё и погрузила меня в горячечный сон, больше похожий на обморок.

Снился мне огромный подводный колокол, в котором плавали дайвера. Они шевелили широкими ластами, которые отрезали у дельфинов, и выпускали внутрь купола воздух из кислородных баллонов. Я же сидел в колоколе тихо-тихо, потому что рядом со мной была рация. Рация шипела и разговаривала чужими чирикающими голосами, а я не знал, как она выключается. Один из дайверов вынырнул передо мной и вместо баллона открыл ларец Чана. Ларец сиял драгоценными камнями, бросал блики на темную поверхность воды и отражался в пластиковой маске. Внутри него стояла горячая чашка с целебным отваром.

- Вот, принес горячего, - сказал дайвер голосом Хван Цзи и поднес чашку с отваром к моему лицу.

Ларец с сияющими камнями выскользнул из его руки, с тихим всплеском ушел под воду, и в колоколе воцарилась тьма. Остался лишь крепкий запах трав.

Я приподнял голову, сделал глоток и понял, что проснулся.

- …там доктор Лим? – звонким детским шепотом сказали под боком.

- Юн Лан, выйди, - строго велел Хван Цзи и еще раз наклонил чашку.

Я понял, что мой затылок лежал на его ладони, и приоткрыл глаза. Веки поднялись ужасно тяжело. На какое-то мгновение даже почудился ржавый скрип. В поле зрения попало сияющее лицо Хван Цзи на фоне незнакомого низкого потолка.

- Очнулись! – радостно выдохнул парень. – Ну и напугали вы нас, доктор!

Чашка снова наклонилась к губам. Я попытался поднять руку, чтобы перехватить её, и осознал, что на такой подвиг пока не способен. Пришлось лежать покорной тряпочкой и терпеливо принимать помощь.

- Сколько? – между глотками выдавил я и прокашлялся.

Из горла хлынула слизь. Хван Цзи поспешно отставил чашку и подал платок, чтобы я сплюнул.

- Четвертый день пошел. Мы уже думали, что всё, не выкарабкаетесь, - ответил парень, опустив меня на подушку. - Но я смог прочитать ваши записи о природе вашего лекарства и до-зи-ров-ке, - по слогам произнес он незнакомое слово и бодро продолжил: - Мы были поражены! Дядя сказал, что люди такого великого ума рождаются раз в сотню лет и что мы обязаны сделать всё, чтобы вы выжили, дабы вы могли нести свет исцеления еще долгие годы. Мы сделали так, как вы писали. Мы ставили вам уколы в бедро и систему с раствором соли. И вы очнулись!

Я повернул голову и увидел, что моя правая рука привязана к кровати, а к сгибу локтя - игла, от которой к перевернутой бутылке тянулась трубка из выделанной жилы. Слов и сил хватило лишь на впечатленное:

- Ого!

- Доктор Лим, как вы догадались использовать кровь выздоровевших? - спросил Хван Цзи.

Я посмотрел на фанатичный огонек в раскосых глазах, понял, что он от меня не отстал бы, и с тяжелым вздохом ответил:

- Если коротко, то я опирался на основной закон природы.

Хван Цзи даже подался ближе – до такой степени хотел узнать секрет.

- Какой?

- На всякое действие есть противодействие.

Тот замер, глядя в стену, пошевелил губами.

- Я нигде не встречал такого закона… Но в нем определенно есть крупицы истины! Поправляйтесь быстрее, доктор Лим, - он сунул мне в руку колокольчик и выскочил из каюты, повторяя: - На всякое действие есть противодействие… Как же верно!

- Эй, постой! А что тут происходило эти четыре дня? - спохватился я, но его уже и след простыл.

Рядом со мной осталась лишь пустая чашка из-под отвара.