Глава 15

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем пейзажи за окном становились интересней. Все чаще попадались не деревушки, а небольшие города. Таверны стали более ухожены, а то и «роскошнее» по сравнению с первой.

Больше пустынь и обгорелых деревьев мы не видели.

Мы понемногу отходили от увиденного, Лиса рассказывала о своей Академии и о друзьях. Я слушала. Молча. Не буду же я при незнакомцах рассказывать о своей прошлой жизни.

Третий день в пути был скучным. Дилижанс ехал быстро.

За окном пролетали города, но мой интерес рассматривать их уже пропал. Все они похожи на друг друга.

Народ в душной коробке подустал, разговоры стихли. Остались только взгляды. Где-то с интересом, а где — то со злобой.

— Рин, ты заметила как та 'дама’на тебя смотрит?

— Заметила.

И действительно, дородная дама в чепце, который явно видел лучшие времена — примерно в прошлом веке, смотрела на всех с явным неодобрением. Особое внимание уделяя почему-то мне. Ее глаза, маленькие и острые, как у голодной куницы практически не отводили от меня взора.

Как будто я нарочно нарушила все заповеди Господни. И все одновременно.

— Странная женщина. Едем уже тритий день, а она смотрит на меня как будто я перед ней чем — то провинилась, и что то записывает в блокнот.

— Может она роман пишет? Ты красивая, может она делает свою героиню похожей на тебя. Смотри, она снова обсмотрела твой нос и губы.

— Надеюсь, мой профиль достаточно драматичен для ваших мемуаров? — Поправив выбивший локон я решила обратиться к этой писаке. — Или мне повернуться другой стороной? Или быть может мне пересесть поближе?

— Хамка! — женщина захлопнула свой блокнот и отвернулась от меня в другую сторону. А все пассажиры неодобрительно скосили на меня взгляды.

— Нет, ну она нормальная? Это я хамка?

— Ну если ей можно так беспардонно рассматривать незнакомых людей, тогда и нам тоже. Будем отрабатывать твоё хамское поведение.

— А давай!

Если тебя обозвали без причины, что нужно делать? Правильно! Делать это в ответ!

Мы с подругой сидели плечом к плечу, стараясь не дышать в сторону попутчиков, и общались тихонько, чтобы они нас не слышали. Все таки девушки мы воспитанные.

— Псс, посмотри на того, в углу, — прошептала Лиса. — Видишь как он прижимает к себе свой грязный саквояж? Спорим на мой последний сухарь, что он потомственный вор?

— Либо вор, либо у него геморрой. Глянь как он дёргается каждый раз, когда дилижанс наезжает на кочку. У него такое лицо, как будто он не в столицу едет, а на собственные похороны, и при этом боится опоздать.

— Нет, это у него профессиональное. Он явно высматривает наши кошельки!Я тебе как будущий следователь говорю!

— Ты всего четыре месяца проучилась. Следовать…

— Не спорь! Это у меня в крови!

Мы перевели взгляд на женщину напротив. На ней было столько кружев и мушек, что за ними с трудом угадывалось лицо. А запах ее духов мог бы в одиночку остановить лесной пожар.

— А эта? — подруга кивнула на «прекрасную даму». — Как думаешь, путана на пенсии или просто заблудившаяся баронесса из очень плохого квартала?

— Ставлю на путану! Слижком уж у нее профессиональный прищюр на мужчину в целиндре. Лучше посмотри, на того угрюмого типа в плаще!

— А что с ним не так? — Лиса прищурилась, пытаясь разглядеть временного попутчика. — Выглядит он как-то пафосно и даже загадочно… ну, может, немного нелепо.

Я фыркнула и закатила глаза:

— Какой пафосно! Посмотри на него: он наверняка думает, что выглядит как гроза империи, а на самом деле просто сбежал от матушки. В мечтах он, конечно, спасает принцессу, а в реальности у него под плащом дырявые носки и недоеденный пирожок с капустой.

— Да нет, глянь, у него такой брутальный шрам на щеке! — возразила Лиса.

— Какой шрам? Лиса, это сто процентов след от падения с табуретки в детстве, когда он пытался достать варенье с верхней полки!

— А что насчёт этого дедушки скажешь? — Лиса указала в угол. Там сидел старик в мантии, которая видела, кажется, ещё рассвет первой империи. Он постоянно что-то бормотал себе под нос, сверяясь с огромным свитком и тыча в него дрожащим пальцем.

— Ой, Лиса, бьюсь об заклад, он ищет в книге заклинание, чтобы вспомнить, куда он едет и надел ли он штаны под мантию! — Лиса прыснула в кулак. — А в столице он, скорее всего, работает живым экспонатом в музее древности: просто сидит в углу и покрывается пылью за два серебряных в день.

— Тогда, думаю, лучше, чтобы он сейчас не чихал…

— Боишься что из него вылетит моль, которая помнит ещё императора-основателя?

— Ага. А вот, смотри, Рина, — Лиса локтем подтолкнула меня, — а эта сладкая парочка? Наверное, они молодожёны.

— Ну да, уровень сиропа в их случае явно превысил норму. Спорим, что через неделю он будет мечтать о кандалах и темнице, лишь бы не слушать её рассказы о цвете занавесок?

— С чего ты взяла?

— Да у него на лице написано! Она явно думает, что он благородный рыцарь, а он на самом деле обычный перекупщик… ну, не знаю, ворованных коней, например. Просто вовремя умеет мыть шею…

— Ладно, а что скажешь насчёт вот того бледного юноши со скрипкой? — Лиса заворожённо уставилась на соседа. — Выглядит так, будто он непризнанный гений. Посмотри, какой у него томный взор и волосы…

— Что волосы, Лиса? Эти волосы не знали гребня со времён последнего затмения! Это очередной бард, который сейчас начнёт ныть про разбитое сердце и несчастную любовь к какой-нибудь герцогине. На деле он, скорее всего, профессионально сидит на шее у богатой тётушки и пишет стихи о страданиях, пока та оплачивает его счета за вино.

— Ты так думаешь? А я считаю, он едет в столицу выступать на балах!

— Лиса, он будет по вечерам петь в самом дешёвом притоне, а если не заплатят — красть пирожки с лотков. Слушай… — я заговорщицки подмигнула. — Если я сейчас незаметно подтолкну колено этого барда своей ногой, как думаешь: он напишет обо мне балладу на сто куплетов или просто упадёт в обморок от избытка чувств?

Мы обсуждали их с таким энтузиазмом, что если бы за сплетни давали медали, мы бы уже звенели как рыцарские доспехи.

Кто то в салоне кашлянул. Кажется спались.