Глава 17. Двое в квартире, не считая собаки

Пока добиралась до работы, рассматривала варианты нарядов эконом-варианта, предлагаемых группами в соц. сети. Вообще — даже вспомнить не могу, когда начала считать, что всё-таки пойду на новогодний бал. Я же вроде как не собиралась?.. Но нет, поднявшееся на отметку «мне хорошо» настроение, да и сон о моём присутствии на корпоративе в компании — и я уже листаю альбомы с платьями в пол из полиэстера на экране своего телефона. Да, даже думать страшно, что обо мне подумают остальные, но бутики модной одежды мне сейчас не по карману, так что нужно найти что-нибудь милое, красивое и дешёвое. Ужасно дешёвое.

Вопрос «Зачем мне это надо?» так и остался без ответа в моём сознании — наверное, под новый год все хотят сказки, веселья, танцев и любви, и-Бог-мой-о-чём-ты-думаешь-Мила?.. Какая, на фиг, любовь?..

«А вот такая — чистая и светлая, и чтоб на всю жизнь» — прошептал голосок где-то на краю сознания.

Да-да-да, слышали мы эту историю. Только «чистая и светлая» — она про таких же чистых и светлых девушек, а я уже успела наделать столько ошибок, что надеяться на подарки с небес и не думаю начинать…

А «сумасшедшая любовь», которой я так жаждала, уезжая из России пару недель назад, меня уже не прельщает. Нисколько. Проверено жизненным опытом: подобные страсти — вовсе не предполагают глубоких чувств. Скорее, говорят и распущенности. И не умении справляться с собственными эмоциями.

Да, такая «любовь» мне теперь и даром не нужна.

Ладно, история с моими так и не удавшимися отношениями с Бесовым подошла к концу, как и эпопея с подчинением у Глеба. Так что сейчас нужно идти вперёд и просто… работать. Работать, не отвлекаясь на пустяки.

Расплачиваюсь с таксистом, выхожу на улицу, прохожу в здание компании, поднимаюсь на свой этаж, пересекаю коридор и вхожу в приёмную Бондарёва…

— Мила Георгиевна, я не виновата, он сам стол принёс! — огорошивает меня Соня, отскакивая от Глеба и прячась за своё кресло…

Первым вопросом было: как она протиснулась в эту узенькую щёлочку между стеной и рабочей мебелью?

Вторым вопросом было: что, Глеб и принёс? Прям… сам?

Но я удержала свой язык за зубами и ответила спокойно:

— Соня? Ты теперь сидишь вместе со мной?

Повесив полушубок, размышляю над тем, насколько это удобно — особенно в связи с огромной нагрузкой под конец года…

— Это замечательно, не придётся бегать вниз.

— Вы не против? — недоверчиво переспрашивает Соня.

А я только и могу, что молча дивиться: почему я-то должна быть против? Биг Босс у нас Глеб, и это ему решать — кто и где будет сидеть. Захочет, так и вовсе наши столы друг на друга поставит. Это его право.

— Соня, что за глупости? — поднимаю бровь, глядя на неё с искренним недоумением, затем подхожу к Глебу и начинаю рассказывать ему план на сегодняшний день, над которым работала вчера вечером.

Но, кажется, Глеб витает где-то в облаках, потому что осмысленности в его взгляде я так и не обнаруживаю. О чём он думает?..

— Что за чушь? — неожиданно спрашивает Глеб и проводит рукой по лицу.

Кстати, по лицу, на котором нет и следа от синяка. Кто-то опять над ним потрудился. Но вообще-то мы говорили о важной встрече с его бизнес партнёром…

— Ты не хочешь встречаться с ним сегодня? — загружать последние числа декабря — не лучшая идея… но раз он так категоричен, — Хорошо, перенесём его на завтра. Но тогда придётся слегка пододвинуть встречу с…

— Нет, ничего не изменяй, просто пришли мне расписание на электронку, — останавливает меня Глеб, на лице которого мелькает не то тень досады, не то ещё что-то странное и мне не понятное; затем его взгляд неожиданно меняется, и он спрашивает меня, — Ты как?

В смысле?..

— Мне выйти? — Соня тихонько встаёт со своего места.

— Нет, — останавливаю её: это ж не площадка для выяснения отношений, в конце концов, а рабочий офис. И вообще, к чему этот вопрос? Что именно он хочет узнать? Не решила ли я вскрыть себе вены после нашего последнего разговора?.. Да вроде нет. Даже более того — я с удивительным спокойствием вспоминаю тот ужин… и те его слова — они не могут быть обидными теперь, ведь это только его мнение. А его мнение не может быть путеводной нитью для моей жизни, — Всё хорошо, Глеб; спасибо, что спросил. У меня всё в порядке, — произношу спокойно, а сама думаю — и впрямь, всё в порядке; я действительно не держу на него зла… ни зла, ни обид, — Итоговый отчёт по продажам прислать сейчас с расписанием или чуть попозже? — отхожу к компьютеру, включаю его, но смотрю на Глеба, ожидая указаний.

— Шли всё сейчас, — сухо произносит Бондарёв и уходит в свой кабинет.

А я смотрю на экран и думаю о том, что обеденный перерыв можно будет провести здесь, в приёмной — и поискать платье для корпоратива… На большом экране выбирать проще.

Интересно, откуда во мне это желание? И почему оно начинает волновать меня всё больше?.. Ведь мы, девочки, ожидаем танцев лишь по одной причине… потому что хотим быть приглашёнными кем-то конкретным.

Начинаю улыбаться собственной дурости. Нет, это хорошо, что я, наконец, выбралась из всей этой канители страстей, но серьёзно… куда, чёрт побери, меня опять несёт?.. Стоило задуматься над этим, как в голове всплыли слова старенькой песенки «Мой плот» Юрия Лозы, а в груди стало тепло…

Наверное, я — неисправимая оптимистка, раз продолжаю верить в счастье.

— Мила Георгиевна… — голос Сони заставляет меня оторваться от компьютера и посмотреть на девушку.

— Да, Соня?

— Вы правда не в обиде за… всё это, — она обводит взглядом приёмную… в несколько раз ужатую в свободном пространстве, приёмную.

— Объясни, почему я должна быть в обиде? — смотрю на неё спокойно, хотя и самой интересно.

— Ну… Глеб Самойлович вас не спросил… — замялась та и вдруг покраснела.

Бог мой, она что, думает, что…

— Соня, между мной и Глебом Самойловичем чисто рабочие отношения. И ничего больше, — говорю прямо и вижу — девушка не верит. Или сомневается… ну, вот ещё не хватало! Убеждать всех сотрудников в том, что мы с Глебом — не пара! Хотя, конечно, сама виновата — Соня столько раз была свидетельницей всех наших разборок с Бондаревым, да и разговоров с Бесовым…

Чёрт…

Интересно, что она про меня думает?

Хотя, нет. Неинтересно.

— Я сейчас скину тебе задания на сегодняшний день, если что-то не понимаешь — спрашивай сразу, — сажусь за стол, попутно отправляя Глебу нужные файлы.

Свою голову на чужие плечи не поставишь, так что вбивать в сознание девушки истину о том, что Глеб и я отныне — понятия не совместимые, я не буду. Да и некогда нам разговоры по душам устраивать — работы хватит до вечера.

— А можно вопрос? — шепчет Соня, чуть наклонившись ко мне.

— Ну, задавай, — киваю с лёгкой улыбкой. Вот ведь неугомонная.

— Вы пойдёте на новогодний бал?..

Теперь на моих губах растягивается широченная улыбка. Что я там говорила по поводу работы?..

— Пойду, — сообщаю заговорческим шепотом, тоже наклоняясь к столу и вытягиваясь в сторону Сони, — А в обеденный перерыв буду выбирать себе платье. Ты уже выбрала?

— Нет! — со священным трепетом шепчет девушка, — А можно с вами?..

— Можно, — ещё тише и ещё загадочней шепчу ей в ответ.

Многозначительно переглянувшись, мы опускаем взгляды на экраны своих компьютеров и уходим с головой в выполнение своих обязанностей. В воздухе приёмной появляется атмосфера таинственности и женских секретов.

Потому, когда через пару часов золотоволосый Бог с четырнадцатого этажа вошёл в помещение, то даже застыл с удивленным выражением на лице. А, нет! Это он так на перестановку отреагировал.

— Мила, давно обзавелась соседкой? — с едва заметной улыбкой глядя на меня, спрашивает Макс.

— Да вот сегодня с утра, — фыркаю в ответ, перевожу взгляд на Соню… и осекаюсь.

Та сидит, вся сжавшись, и делает вид, что её здесь нет. Или что она сильно занята. Или что чересчур зажата.

Да что с ней такое?!

Вновь смотрю на Макса, тот наблюдает за девушкой с задумчивым взглядом.

— Глеб у себя? — наконец, спрашивает он, спустя пару секунд тяжелого молчания.

— Да, — киваю, ничего не понимая.

— Хорошо, — золотоволосый Бог тоже кивает и скрывается в кабинете гендиректора.

— Соня, в чём дело? — спрашиваю у девушки.

Та начинает как-то дергано качать головой из стороны в сторону, не поднимая на меня глаз и не отрываясь от компьютера.

И как это понимать?

Спустя пятнадцать минут блондин выходит из кабинета Глеба, тепло улыбается мне и проходит мимо. Улыбнувшись ему в ответ, смотрю на Соню, которая продолжает делать вид, что выполняет миссию ООН, как минимум, — и вообще ей некогда отвлекаться на всякие «кабинетные посещения».

Затем в приёмную входит Глеб, одетый в лёгкое серое пальто и со словами «Я на обед» уходит… собственно, на обед.

— Соня, в чём дело? — закрыв вкладку на экране после заказа японской еды в офис, серьёзно спрашиваю я.

— Зачем вы так поступаете? — поджав губы, спрашивает она.

— Как «так»? — недоумевая, переспрашиваю.

— Флиртуете с Вознесенским, выясняете отношения с Бесовым… и мучаете Глеба Самойловича? — подняв на меня свои серьёзные, как никогда, глазки, спрашивает она.

— Ну, во-первых, согласись, это не твоё дело, — замечаю я, ради справедливости, — во-вторых, я никого не мучаю и ни с кем не флиртую. Наши отношения с Максимом… — вот тут я замолкаю, потому что ни в какую не могу вспомнить его отчество, — Вознесенским, — нахожусь в итоге, — не более, чем приятельские. И не делай ты вид, что его не существует — в его же присутствии, у тебя тоже были бы с ним такие отношения, — делаю многозначительную паузу, глядя ей в глаза, — а по поводу Глеба Самойловича я тебе ещё с утра сказала: между нами ничего нет.

— Но было! — упрямо произносит Соня.

— Было, — с неохотой соглашаюсь я.

Ведь сама ставила подпись под контрактом, в котором мои обязанности изображать девушку Глеба, были выделены жирным шрифтом. Так что за свои поступки нужно отвечать.

А про тот вечер в резиденции мэра… даже вспоминать не буду. Да и ни к чему Соне знать такие подробности.

— Но объясни мне другое, — медленно, буквально по слогам, говорю, внимательно глядя на девушку, — откуда у тебя эта неприязнь к Вознесенскому? Что он тебе сделал?

— Он ничего мне не сделал, — вновь поджимая губы, произносит Соня, и я вижу — не сделал, но девушка явно не договаривает.

— Ты высказала мне претензию о моём поведении, Соня, — мой голос звучит суше; с этим вопросом нужно разобраться, — и сделала это после появления в приёмной Макса. Будь добра, поясни свою позицию: мы сидим напротив друг друга, а холодная война посреди приёмной гендиректора — совсем ни к чему.

— Простите меня, Мила Георгиевна, — выпаливает Соня и сбегает из приёмной с такой скоростью, что только пятки сверкают.

Смотрю на этот «побег» и только диву даюсь… Это что вообще такое было?.. Что происходит? И с чего началось?.. Ещё буквально тридцать минут назад всё было хорошо — а теперь?..

В итоге, весь обеденный перерыв я провела за выбором платья — в одиночку. Компанию мне составил только молоденький курьер, появившись на этаже на пару минут и передав мне пакет с едой. Соня вернулась в приёмную с последней минутой обеденного перерыва (и то, подходящей к концу), и сразу же зарылась в работу, делая вид, что ужасно занята. Я с последним и не спорила — ну, да, заданий у нас было много, но… что случилось-то? И откуда эта резкая перемена? Однако, ответы на эти вопросы я так и не получила, и до конца рабочего дня мы так и просидели в молчании, не проронив ни слова. Потом я отправила ей новый файл с заданиями на вечер, оделась, попрощалась с Глебом и спустилась вниз: сообщение от блондина о том, чтоб я выходила на парковку, пришло буквально пару минут назад.

Меня ждал сэр Кристофер, а что касается всех этих «секретов фирмы»… Захочет — расскажет мне сама. Я навязываться с общением не буду. Хотя — было немножечко обидно, девочка всё же хорошая…

Ладно, поговорю с ней завтра. В конце концов, не сможет же она отмалчиваться вечно!

Макс встречает меня на парковке и открывает передо мной дверцу машины; забираюсь внутрь тёплого салона и смотрю на севшего рядом мужчину: ну, и как Он может хоть кого-то обидеть? Неужели это вообще возможно?!

— Так, — с лёгкой улыбкой протягивает блондин, — ну, и что у нас за взгляд? — он поворачивает голову ко мне, смотрит внимательно и немного насмешливо, затем вновь возвращает внимание дороге, выезжая с парковки.

— Какой взгляд? — делаю вид, что не понимаю его.

— Словно ты села в машину к серийному убийце и никак не можешь поверить, что сделала это, — продолжая улыбаться, отвечает Макс.

— Это так со стороны выглядит?! — с ужасом обхватываю своё лицо ладонями.

Вот уж никогда не думала, что моё лицо — зеркало всех чувств.

— У тебя очень подвижная мимика, — усмехается блондин, — неужели я — первый, кто сказал тебе об этом?..

Первый, не первый — не помню, а вот озадачил ты меня конкретно так…

— Прости, буду за этим следить, — чуть тише произношу, стыдясь за свою, не наученную манерам, мимику.

Плохая, плохая мимика!

— Ни в коем случае! — Макс поворачивается ко мне и смотрит серьёзно, — Ты обаятельна в своей непосредственности. Это не напрягает и не раздражает. Напротив, скорее… поднимает настроение.

— Ну, спасибо, всегда мечтала быть местным клоуном, — бурчу, складывая руки на груди.

— Ты не клоун, — качает головой Макс, которого моя сердитость почему-то сильно веселит, — ты — очаровательна.

Щеки почему-то начинают краснеть, а воздух словно становится плотнее.

Он мне сейчас комплимент сделал?.. Он назвал меня очаровательной…

Наверное, моё молчание слишком затянулось, потому что золоволосый Бог неожиданно вернулся к теме нашего разговора:

— Так что случилось? Почему ты так смотрела на меня?

— Макс… а ты со всеми такой дружелюбный… или только со мной? — спрашиваю, чувствуя, что краснеет уже не только лицо, но и шея, и, кажется, даже руки!

— Стараюсь быть со всеми одинаково вежливым, — через небольшую паузу, чуть суше отвечает тот, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

— Ясно… — произношу совсем тихо. Почему-то за этот вопрос становится стыдно. Но что такого я спросила? Это же никак не могло его обидеть?..

— И всё же, я повторю вопрос: почему ты об этом спрашиваешь? — заезжая в двор одного из домов, произносит Макс.

О! Да он живет в самом центре! «Центрее» просто некуда, и от работы всего пять минут… М-да… похоже, меня не выпустят из салона, пока я не отвечу.

— Соня странно на тебя реагирует. Словно ты её обидел или что-то ещё хуже, — признаюсь, опустив голову; не хочу его обижать… ну, зачем ему понадобилось, чтобы я говорила правду?.. Резко разворачиваюсь к нему и выпаливаю всё, что было на душе, — Но ведь ты не такой! Я знаю! Ты скорее заступишься за девушку, когда её обижают, чем сам кого-то обидишь! Ты столько хорошего мне сделал, а ведь я тебе — никто! Всего лишь подчинённая у твоего друга! И я ни за что не поверю, что ты виноват в чём-то подобном… скорее тебя оклеветали! И… и… вообще… — замолкаю, понимая, что итак наговорила лишнего… да и Макс теперь смотрит так, словно я говорю что-то не то… чёрт…

— Ты правда обо мне так думаешь? — через несколько секунд тишины спрашивает блондин, глядя на меня слишком внимательно и слишком сосредоточенно.

— Что ты — хороший? — переспрашиваю тихонько, вжав голову в плечи; получаю напряженный кивок и отвечаю, — Да.

На самом деле я считаю тебя светловолосым Богом с четырнадцатого этажа — но об этом тебе, пожалуй, знать не стоит. К слову, ещё минут пять назад считала золотоволосым Богом, но, обласканные греческим солнцем, за несколько месяцев в России волосы вернули свой прежний, светло-русый цвет — теперь, сидя так близко и, не стесняясь, рассматривая его, я это видела чётко. Потому и решила изменить своё мысленное обращение к этому идеальному образчику доброго сердца.

А в том, что Макс был добрым, — действительно был, а не притворялся, — я не сомневалась.

— Я не хороший, Мила, — неожиданно мягко произнёс Макс, глядя вперёд, — я — просто человек. С кучей своих недостатков.

— Назови хотя бы один, потому что меня действительно не покидает ощущение, что рядом со мной сидит небожитель, — попыталась пошутить я, развернувшись к нему всем телом и прислонив голову к спинке своего сидения.

— Если бы я был хорошим человеком, я бы не привёз тебя к себе в квартиру, — спокойно произнёс Макс, а я решила промолчать по поводу того, что мы все ещё не в квартире — мы в машине на улице.

— И каким образом то, что ты меня сюда привёз, делает тебя нехорошим человеком? — с лёгкой улыбкой спрашиваю у него.

А мне всегда казалось, что это я всё усложняю. Оказывается, в головах мужчин — не меньше мусора.

— Самым прямым: я пригласил в гости девушку, которая нравится моему лучшему другу… и которая нравится мне самому.

Хлопаю ресницами, продолжая смотреть на него с лёгкой улыбкой.

Почему-то ощущаю, что если сейчас что-то скажу, то всё уже не будет так, как прежде. Словно эта пауза, что повисла в воздухе, всё ещё может помочь вернуться в точку отсчёта. В точку ДО. Но сердце начинает биться так, что я уже сомневаюсь, что хочу в неё возвращаться… Это то, что я хотела услышать?.. Или это то, что я боялась услышать?..

— Скажи что-нибудь, — негромко просит Макс, глядя на меня спокойным, даже немного отстранённым взглядом.

— Я тебе нравлюсь? — тупо повторяю за ним, но голос почему-то звучит мягко, обволакивающе… словно вибрирует от эмоций, которые переполняют меня изнутри.

— Нравишься, — произносит Макс, не моргая.

— И когда я начала тебе… нравиться, — спрашиваю без каких-либо вопросительных интонаций в конце предложения.

Внутри всё слишком напряжено. Говорить тяжело. Словно в горле что-то мешает. И в ушах звенит. Это что со мной?..

— С самого начала. С тех пор, как ты появилась в компании, — ровно отвечает Макс, а моё сердце начинает стучать так громко, что мне становится неловко: я почти уверена, что мужчина слышит его стук.

— Почему ты никогда не говорил об этом? — спрашиваю почти шёпотом.

— Мы будем продолжать говорить об этом в машине? — почему-то слышу напряжение в его голосе.

Перевожу взгляд на новенькую многоэтажку, архитектурный стиль которой напоминал сталинский ампир, и уже сомневаюсь, что идти к нему — хорошая затея. Может, мне стоит поехать домой?

— Мила, я тебя не съем. Я вообще к тебе не прикоснусь. Пожалуйста, не надумывай лишнего, — произносит Макс, и теперь я отчетливо слышу — он действительно напряжен. Мучаюсь сомнениями, сижу и кусаю губу, — Ты хотела посмотреть на Криса. Можешь зайти, посмотреть, и ехать домой, если так боишься, — наконец, произносит блондин, вновь глядя прямо перед собой.

— А ты… вообще зачем меня позвал? — спрашиваю тихо, пока в моей голове крутятся шестерёнки, складывая всю картину воедино.

Значит, Кристофер — это только повод? Он хотел, чтобы я пришла к нему?.. Ну, конечно, Кристофер — это только повод. Вот только чем я думала раньше? Почему решила, что Макс — безопасный вариант? При том, что не могла не заметить собственного волнения рядом с ним… особенно — в опасной близи от него.

— Я уже и сам не знаю, — ровно произносит Макс и выходит из машины.

Не знаю, чего он хочет — подышать свежим воздухом или показать мне, что более сидеть в тёплом салоне не намерен. В любом случае, выползаю вслед за ним, кутаясь в свой полушубок.

— Я сейчас вызову тебе такси, — тут же говорит мужчина, голос которого невероятно сосредоточен, — извини, отвезти тебя я сейчас не могу.

Да, он был явно не в состоянии сесть за руль снова… Боже, неужели он действительно так взволнован нашим разговором?

— Не нужно, я зайду к тебе, — вырывается из меня раньше, чем я успеваю понять, что… я действительно хочу зайти к нему.

Макс смотрит на меня недоверчиво.

— Ты уверена? — почему-то произносит он.

— Я уверена, что замёрзну, если простою на холоде ещё хоть одну минуту, — говорю спокойно, смотрю на него тоже… спокойно.

— Прости, — он тут же меняется в лице, на котором появляется озабоченность и недовольство самим собой, — пойдём скорей в подъезд.

Мы проходим в дом, поднимаемся на девятый этаж и подходим к квартире девяносто семь. Макс открывает дверь, и мы входим в прихожую.

Сказать, что я была растеряна — это ничего не сказать. Здесь было так уютно, что не заподозрить Макса в обладании идеальным вкусом, было сложно.

Прихожая была просторной; паркет на полу, обои в английском стиле, минимум мебели и максимум свободного пространства. И когда навстречу мне вышел гигантский ньюфаундленд, я поняла, почему всё оформлено именно так. Массивная собака шоколадного окраса с широкой спиной и красивым пушистым хвостом, высоко поднятым вверх и чуть изогнутым на конце, с умными глазами на породистой, покрытой короткой мягкой шерстью морде, и смешными милыми ушами треугольной формы, подошла ко мне, обстоятельно обнюхала, подняла на меня взгляд, в котором читалось приветствие пополам с вопросом «ты кто?», чуть махнула хвостом и повернулась к хозяину. Я, слегка обалдевшая от размеров псины, только и могла, что стоять, поджав руки с сумочкой к груди, и смотреть, как Макс опускается на корточки, запускает руки в шерсть собаки где-то в районе шеи, и, с улыбкой глядя на своего питомца, чешет, вызывая у последнего тихий спокойный восторг.

— Раздевайся, — коротко произносит Вознесенский, чуть повернув ко мне голову, — а я пойду, ненадолго выведу Криса погулять.

— Может… — хочу предложить свою компанию, но сама себя осекаю.

Нет, он прав, мне нужно успокоиться и немного побыть одной.

— Я что-нибудь приготовлю, — заканчиваю предложение, расстёгивая шубу.

— Да, еду найдёшь на кухне, — с едва заметной насмешливой улыбкой произносит Макс и открывает дверь перед сэром Кристофером.

Не могу не сознаться себе самой — псина мне невероятно понравилась! И мне не хватило короткого знакомства с этим благородным сэром-собакой, так что я уже сейчас начинаю скучать по нему, ожидая его возвращения и обещая себе быть более смелой в следующую нашу встречу, которая произойдет буквально через пятнадцать-двадцать минут. А пока…

Дожидаюсь, когда Макс закроет дверь, и тихо выдыхаю. Я была напряжена всё это время?.. Совершенно очевидно, что да. Снимаю с себя верхнюю одежду и прохожу в квартиру. Не многоуровневая, что мне безумно нравится, просто просторная и очень уютная. Обжитая. Зал (или гостиная?) оформлен в двух цветах — светло серый и черный, где светло серыми были обои, мягкий ковер посреди комнаты (хотя он был скорее белым, с дымчатым окрасом), и шторы, а черными — кожаный диван в стиле хай тек, полки на стенах с дисками и фотографиями, небольшой аккуратный комод в углу и металлическая подставка для растений, больше напоминавшая вертикальную вешалку… но только для горшков. Мне безумно понравилась эта комната, но, когда я начала рассматривать фотографии, с уровня «нравится» моя симпатия улетела куда-то на небо: на полках стояли рамки с семейными фотографиями во время путешествий по разным странам, а вот на стенах висели фото с разных концертов, где Макс стоял рядом с самыми известными и любимыми мной музыкантами! Бог мой, он даже с солистом Scorpions сфотографировался! Вот уж чья жизнь прожита не зря! Подхожу к полке с дисками и издаю тихий завистливый вздох: у нас даже вкусы похожие! Но я не могу позволить себе покупать лицензионную продукцию и ограничиваюсь «разрешённым пиратством» — прослушивая любимые треки в социальной сети.

С лёгким сожалением покидаю зал, понимая, что нужно идти и придумывать что-то на ужин: Макс с сэром Кристофером вернутся минут через десять, а я так ничего и не сделала.

Ладно, у меня ещё будет время на изучение его квартиры.

Останавливаюсь, слегка удивленная этой мыслью. И с чего бы я так подумала?..

Затем всё же продолжаю свой ход, открываю дверь и попадаю в… спальню. Тут же закрываю дверь, чувствуя, что сердце вновь решило войти в режим беговой дорожки. Нет, даже глазком не буду рассматривать эту комнату! Хотя в мозгу уже успела отложиться информация о большой… очень большой кровати, с интересным постельным бельём… ладно, не белье меня смутило, а две белые подушки на двуспальной кровати, аккуратно подпёртые идеально ровной складкой коричневого пододеяльника.

Две подушки.

Пячусь от двери, съедаемая внутренними противоречиями. Ну, да, две подушки, он же наверняка не раз приводил к себе женщин… да и с чего я решила, что он — монах? Естественно, у него были женщины… может, много женщин… Бог мой, почему я произношу это слово раз за разом?! Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду к противоположной двери, что располагалась в другом конце коридора. Надо же! Кухня. Уютная, как и все комнаты в этой квартире, с современной плитой и дорогущим гарнитуром цвета металлик. В углу помещения стоял… нет, даже не холодильник, — рефрижератор, с двумя дверцами… ну, да, если учитывать, что в этой кухне около двадцати квадратных метров площади, то почему бы и нет?.. Заглядываю внутрь. И понимаю, что зря торопилась: всё было готово — салаты, горячее, нарезка из сыров и карбонада.

Достаю контейнер с чем-то мясным, нахожу глазами микроволновку и ставлю разогреваться. Судя по запаху, что тут же распространился по кухне, там что-то нереально вкусное. Пока блюдо греется, раскладываю салаты и нарезку на стол, достаю хлеб, нарезаю, заодно тут же ставлю чайник. Любопытно, но алкоголя в холодильнике не оказалось, как и в шкафчиках на стене. Значит, он не планировал ужин при свечах с бокалом вина?..

Достаю мясо из микроволновки и сменяю его печеным картофелем, а мясо перекладываю на большую тарелку…

Я вообще радуюсь этому факту… или нет?

Когда дверь в квартиру открывается, у меня уже всё готово, даже чай заварен в интересном дизайнерском заварнике (явно подарок мамы или сестры). Прохожу в прихожую и наблюдаю, как сэр Кристофер вытирает лапы о пушистый коврик, выдвинутый из небольшого комода на уровне пола. Причем вытирает — сам. Бог мой, я уважаю эту собаку. И хочу себе такую же. Макс уже снял с себя пальто, и теперь шёл навстречу ко мне.

Внутри нарастает паника: что делать? Что говорить? Как вести себя?!

Но блондин, не доходя пары метров до, застывшей в напряженной позе, меня, спокойно сворачивает в одну из дверей, откуда уже в следующую секунду слышится звук включенной воды.

— Сэр Кристофер, — зову тихо пса, тот проходит вперёд, внимательно глядя на меня своими умными глазами, — не оставляй меня сегодня одну, пожалуйста.

Пёс молчит, продолжая смотреть на меня, а потом подходит, утыкается мордой мне в ладонь, затем обнюхивает мои ноги, вновь коротко виляет хвостом и идёт на кухню, где ложится на пол у стены.

— Да неужели ж ты действительно такой умный? — смотрю на собаку с лёгким восторгом.

Пес то ли фыркает, то ли выдыхает (отчего у меня складывается ощущение, что единственная глупая особь в этой квартире — это я) и кладет свою красивую морду на передние лапы.

В следующее мгновение на кухню заходит Макс, обводит стол внимательным взглядом, едва заметно улыбается (я что, хлеб коряво нарезала?!), разворачивается к микроволновке и достаёт оттуда картофель. Блин! Про него забыла.

— Надеюсь, ты такая же голодная, как и я, — спокойно говорит мужчина, заканчивая сервировку стола.

Киваю ему с робкой улыбкой и присаживаюсь на стул. Беру в руки приборы.

Ну, вот… мы все в сборе. Я, Макс и сэр Кристофер.

И странное чувство неловкости, сковывающее движения лишь до тех пор, пока в рот не отправлен первый кусочек мяса в пряном соусе…