Глава 27

КИРА

Какие чувства испытывает женщина, поднимаясь в квартиру мужчины, который ей небезразличен? Да что там – нравится. Сильно нравится.

Наверное, предвкушение и щекочущее душу любопытство, что переступит порог в святая святых и всё там внимательно изучит.

Почему наверное?

Потому что я не уверена, ведь ничего похожего не ощущаю.

Мне все равно, какого размера у Чистякова жилая площадь, сколько в ней комнат, санузлов, балконов, и какое количество бабок он вложил в ремонт. Я тупо этаж, на который мы поднимаемся, держась за руки, промаргиваю.

Всё потому, что тону в ореховом шторме глаз. И выныривать не планирую.

Меня затапливает вожделением от пока еще неизведанной новизны, сладкой обреченности и начала пути к раю. А всё, что держит в тонусе – жар его мощного тела, хищное обещание рая во взгляде, дрожь предвкушения в кипящей вокруг нас энергии страсти и потребность сорвать всё лишнее, пульсирующая на кончиках пальцев.

Адекватность висит на волоске и отключается в тот момент, когда Максим перешагивает порог квартиры, втягивая меня следом.

Щелчок захлопнувшейся двери – точно выстрел из стартового пистолета. «Пуф», и границы разумного стираются в пыль.

Лишнее отступает и растворяется. Становится ничем.

Есть он. Есть я. И всё.

А разве нам ещё что-то надо?

Секунда, и расстояния между телами не остается.

Горячие твёрдые губы вжимаются в мои, отросшая за день колкая щетина царапает кожу. Нажим, губы сами собой размыкаются, впуская чужой язык, и меня захлестывает невероятно острыми ощущениями от всего разом: от вкуса чужой слюны, будоражащей рецепторы, от того, как сильно Макс напирает, не давая нормально вздохнуть, от ладони, массирующей чувствительную кожу головы на затылке, от его участившегося, ставшего тяжелым дыхания, от настойчивого языка, сплетающегося с моим.

Мысли неясными обрывками мелькают в голове, пытаясь дать адекватную оценку происходящему, но вскоре сдаются.

В бездну всё.

Ведь хорошо же. Так хорошо…

– Сейчас будет быстро и жестко. А дальше – по-всякому.

Угроза Чистякова лишь сильнее разжигает огонь в крови.

Удерживая большим и указательным пальцами мой подбородок, он заставляет безотрывно смотреть в его чернеющие до невозможности глаза, ослепляет дьявольским блеском и порабощает разум.

Он здесь главный, он – лидер, он – хозяин, других вариантов не существует.

Только страха нет. От слова «совсем». Лишь шумный вздох, когда он разворачивает меня спиной к себе и почти грубо заставляет наклониться.

Неожиданно громко вжикает молния ширинки, шуршит фольгой разрываемый пакетик презерватива…

Наглые руки нетерпеливо отщёлкивают кнопку моих брючек и рывком стягивают их до колен. Тёплые, мягкие ладони нежно оглаживают ягодицы, массируют, расслабляют и вдруг обжигают звонким кусачим шлепком.

Дергаюсь, желая обернуться.

Не выходит.

Сильные руки заставляют оставаться на месте. А дальше Максим просто сдвигает ластовицу трусиков и входит в меня. Резко, нетерпеливо. Сразу на всю длину. Так напористо, что я приподнимаюсь на носочки в попытки уменьшить распирающее меня давление.

Боже, сколько ж он «Растишки» в детстве пил?

Бредовая мысль стирается, как только мужские ладони задирают топ и накрывают грудь. Сжимают, растирают, оттягивают, дразнят.

Прикусываю губу, чтобы не застонать в голос, и шумно выдыхаю, упираясь руками в стену по бокам от небольшого зеркала, когда, схватив за волосы, Макс тянет на себя, заставляя прогнуться в пояснице.

Мышцы влагалища непроизвольно сокращаются, и тут же тихий утробный рык обжигает кромку уха. Мужская рука чуть сильнее тянет волосы назад, и Чистяков срывается. Вбивается в меня так сильно, что я боюсь врезаться головой в зеркало и расколоть его на мелкие кусочки.

Этим вечером и ночью он меня не берёт, дерёт. Другим словом наш секс описать сложно. Именно дерёт, выгибая и распахивая так, как хочет, не церемонясь, не спрашивая, с каким-то диким остервенением и ненасытной жаждой; поражая фантазией, неуемной страстью и силой; заставляя исчезнуть весь окружающий мир в жестком ритме движений…

Утром просыпаюсь в одиночестве. Прислушиваюсь к тишине и улыбаюсь. Впервые за несколько недель.

Откуда берется ощущение счастья – не знаю, но оно прекрасно. Такое шелковистое и радостное состояние, когда не ходишь, а паришь, летаешь…

Кстати, о «ходишь». Поднимаясь с кровати, чтобы одеться, едва сдерживаю стон – количество мышц собственного тела, о которых я раньше не догадывалась, зато знаю теперь, так как все они ноют и побаливают, зашкаливает.

Умывшись и почистив зубы, нагло стягиваю с кресла мужскую футболку и без раздумий надеваю. Я бы с радостью влезла в собственные вещи, присваивать чужие – не мой конек, но их еще только предстоит отыскать. Скажем так, вчера мы про порядок совсем не думали.

Оттянув доходящую до середины бедра «эксклюзивную тунику», покидаю спальню и направляюсь в гостиную. Одежда лежит аккуратной стопкой, сумка примостилась рядом, а хозяина дома нет.

Нигде.

В квартире пусто.

И как это понимать?