Глава 28

МАКСИМ

Ох..еть! Ох..еть! Ох..еть!!!

Сам себе напоминаю чумного романтика, у которого – твою ж налево! – бабочки в одном месте порхают. Ладно-ладно, умными словами это звучит иначе – всего лишь надпочечники вбрасывают в кровь лошадиную дозу коварного дофамина, а тот в свою очередь создает внизу живота ощущение щекотки и тянущей пустоты. Но эмоции непередаваемые.

Меня распирает.

Распирает до невозможности!!!

Это невероятно будоражаще и немного нервно, когда женщина нравится. Не только фигура, лицо, глаза или умение общаться, то колко отвечая, то мило шутя, а вся целиком. В полной своей причудливой комплектации. На десять из десяти.

Так нравится, что на нее постоянно хочется смотреть, находиться рядом и даже разговаривать. А еще хочется взаимности. Чтобы чувствовала меня, как я ее. Чтобы доверяла, не стремясь убегать. Чтобы не забивала голову тупыми предрассудками про возраст.

Чушь это всё, когда делают ставку на количество прожитых лет; когда считают, что мужики в двадцать шесть – все поголовно озабоченные кобели, а мозги встают на место лишь к зрелости.

Кто-то и в сорок остается мальчиком-колокольчиком, избегающим ответственности, так как отвечать за свои действия и поступки не приспособлен. А кто-то в двадцать с хвостиком четко осознает, что ему надо в своей жизни, идет к этому, а получив, несет ответственность, не сгружая на чужие плечи.

Отперев дверь, переступаю порог квартиры и скидываю обувь. В одной руке бумажный пакет со свежей выпечкой из недавно открывшейся на углу дома пекарни, в другой букет белых роз, перевязанных кремовой лентой. Продавщица в цветочном посоветовала взять без упаковки, уверив что так будет смотреться лучше. Я прислушался. В общем-то, как и к выбору цвета. Особенно, когда уловил суть, что белые розы символизируют искренние чувства, исходящие из глубины души, и вдобавок серьезность намерений.

Услышав шум на кухне, направляюсь прямиком туда и зависаю, зачарованно следя за тем, как провокационно ползет вверх моя футболка, демонстрируя точеные ножки Киры.

Девушка привстает на носочки, потянувшись в шкаф за чашкой, а моя выдержка летит в бездну. Тремя широкими шагами приближаюсь к своей добыче, впечатываюсь в нее, позволяя прочувствовать, как бодро она на меня действует – и это при том, что большую часть ночи я не давал ей спать – скидываю покупки в сторону и упираюсь ладонями в каменную столешницу.

– Ого, – мурлычет Кира, заметив цветы. – Какие красивые.

Я же вдыхаю мятно-малиновый запах и, прикрывая глаза, дурею.

– Это ты красивая, особенно в моей футболке, – переубеждаю, дергая за рукав, и касаюсь губами загорелого плечика.

– Макси-им, щекотно, – тянет, смеясь и уворачиваясь, а у меня вдоль хребта мурашки от ее голоса бегут.

Обхватываю ее за талию, разворачиваю к себе лицом и вновь впечатываю в свое тело. Ее руки ложатся мне на плечи, ноготки слегка царапают кожу, а мне хочется, чтобы она сделала это сильнее, причиняя боль, оставляя на мне свои отметины, как я оставил ей свои – сзади на шее и спереди над ключицей.

– Доброе утро, – шепчет Кира, запрокидывая голову. Открыто всматривается мне в глаза и прекращает дышать. Она одна из немногих, кто не тушуется под моим взглядом и не боится. Моя девочка.

– Пока не очень доброе, – заверяю ее, хитро улыбаясь, – но мы это точно исправим.

– Как?

– Я покажу…

Дышим друг другу в лицо, изучаем друг друга, словно хищники перед схваткой. Несмотря на то, что я безумно ее хочу, мне не хочется спешить, но моя ответственная дама не оставляет шансов.

– Макси-и-им, мне на работу надо… а еще заскочить домой, чтобы переодеться и…

– И ты хотела рассмотреть мою татуировку на груди, – добавляю, припоминая вчерашнюю попытку Киры изучить рисунок и то, к чему это привело.

Краснеет, тоже вспоминая, а затем прикусывает губу и зависает, завороженно наблюдая, как я хватаю края футболки, быстро снимаю ее через голову и отшвыриваю в сторону.

– Ты хотела посмотреть вот на это, – беру ее руку и прислоняю ладонь к своей груди.

Кира на секунду теряется, а потом начинает водить пальчиками по черным узорам, рассматривая их.

– Ты сумасшедший, – констатирует, не скрывая интереса и восхищения.

Сжимаю зубы и глубоко размеренно дышу. Её теплые пальцы возбуждают меня похлеще, чем самые развратные порно-ролики, но, когда они спускаются к прессу, не по-детски напрягаюсь.

Наклоняюсь, обхватываю ее затылок и целую в губы, медленно и глубоко. Кира словно шестым чувством определяет, что мое настроение меняется. Ее дыхание утяжеляется, взгляд плывет. Она выгибается, упираясь упругой грудью в мое тело.

Не прекращая целовать сладкий рот, подхватываю ее под бедра и сажаю на тумбу. Футболка задирается вверх, обнажая стройные ноги. Подхватываю одну под колено и закидываю себе на бедро, подаю тело вперед и врезаюсь пахом туда, где провел большую часть ночи. Но так и не насытился.

Хочу еще.

Безумно.

Бесконечное число раз.

Цепляемся взглядами, и от того, что читаю аналогичную потребность у Киры, едва не рычу. Скольжу пальцами, задирая ее-мою футболку и улыбаюсь одним уголком губ, когда она послушно поднимает руки. Оставшись полностью обнаженной, не отводит от меня темный взгляд, а я шизею от ее доверия и от того, как по нежной бархатной коже бегут мурашки, как волоски на предплечьях дыбом становятся, как напрягается впалый животик.

Подхватываю ее подбородок и снова целую в губы, проникаю языком глубоко в рот, глажу пальцами шею, массирую затылок, постепенно увеличивая давление. Перехватываю одну ее ладошку и заставляю опустить на свой уже каменный стояк.

Не сопротивляется, наоборот, просовывает пальчики под брюки и боксеры, гладит, ощупывая венки, обводя головку, сжимает сильнее.

Уделяю внимание ее груди, пока дыхание Киры не срывается на шумное и поверхностное, пока искусанные губы не размыкаются, выдавая тихий протяжный стон.

– Максим, пожалуйста…

Хныканье звучит самой изысканной музыкой.

Моя красавица жмется ко мне всем телом, трется бедрами, тянет резинку боксеров вниз. Кусаемся, углубляем поцелуй, прерывисто дыша. Воздух вокруг словно накаляется и обжигает, когда наши тела соединяются.

Это так остро, что почти шокирующе, а еще охрененно правильно. Нервы оголены, чувства обострены в тысячу раз. Не знаю, что в Кире особенного и почему я так остро реагирую именно на нее, с первой секунды нашей встречи, но я кайфую от этих ощущений.

Это круче экстрима.

Это круче боли от иглы.

Это то, на что можно жестко подсесть и стать зависимым.

Хотя… какое можно?

Я уже.

И меня это чертовски устраивает.

Звезд достигаем практически одновременно. У Киры безумная улыбка на губах и румянец на щеках. У меня долбит пульс на запредельных. Но утро такое ох..енное, что я хочу встречать каждое новое именно так.

С ней.

В ней.

Вместе.