Глава 30

КИРА

Большой звездец наступает непозволительно быстро.

Не успеваю глазом моргнуть, как уже подкрадывается.

Вроде только недавно смотрела на часы, видела стрелки на одиннадцати, убеждала себя, что впереди вагон времени, успею и с мыслями собраться, и морально настроиться, и провести короткий аутотренинг… ага, щас!.. какая-то пара взмахов ресницами и мысль «зайду-ка я документы в ЭДО 1С-ки проверить», и всё.

Всё!

Трезвонящий будильник возвращает из мира цифр в реальность. Как чувствовала, что могу заработаться, установила его для подстраховки. И вот пригодился, верещит противной мелодией доходчиво намекая, что времени впритык, пора шустро гасить экран, отрывать зад от стула, хватать ключи и спускаться к машине. Иначе встреча с неизвестным мне Комаром начнется с опоздания.

Эх, лучше б вообще не начиналась…

Заперев кабинет, спускаюсь по лестнице, предупреждаю дядь Женю, что постараюсь отсутствовать недолго, запускаю двигатель и слегка влажными ладонями выворачиваю руль.

Сердце грохочет в ушах, дыхание сбивается, подмышками потеет.

Нервно сдуваю воздух вверх, ероша челку, и скашиваю глаза на злосчастную визитку.

Комаров-Комаров, я тебя еще ни разу не видела, но ты меня уже конкретно раздражаешь! Ненавижу неизвестность и наглых отморозков. Хоть в аптеку заскакивай и пустырника флакон покупай, чтобы успокоиться.

К счастью, пусть и с мандражом, но доезжаю без происшествий. Заметив вывеску красного креста, по контуру которой игриво бегают светодиодные лампочки, в том же здании, где находится нужный мне ресторан, не сдерживаю истеричной усмешки.

А может, реально махнуть?!

Во будет весело, если я мимо братков, стоящих как футболисты во время пенальти, мимо протопаю. Загляну в «Будь здоров!», а после с независимым видом на лице и темным флакончиком в руке назад вернусь, прямо на ходу из горлышка отхлебывая.

Оценят юмор?

Или уже настолько привыкли людей запугивать, что и внимания не обратят?

Ладно, пора.

Шутки шутками, нервы нервами, но, когда аккуратно и идеально по разметке паркую мерс, покидаю салон и приближаюсь ко входу, покерфейс прочно обосновывается на моем лице.

«Мне всё по барабану!» – читается во взгляде.

– Могу пройти? – интересуюсь нейтральным голосом, приближаясь к двум шкафам в дорогих пиджаках, топчущимся в метре от входа.

Нет ни капли желания протискиваться между ними. Потому останавливаюсь, жду.

Отступают, разглядывая меня с легкими ухмылками, как кусок колбасы.

Неприятные взгляды, липкие.

Игнорирую.

Захожу внутрь, поднимаюсь по лестнице на второй этаж, останавливаюсь у стойки администратора. Девушка с приветливой улыбкой здоровается, интересуется, забронирован ли у меня столик или нет, буду обедать одна или с кем-то.

– Не одна, меня пригласили, – улыбаюсь в ответ и достаю визитку.

– О, замечательно. Вас уже ждут.

Кто б сомневался?

Альбина, как указано на бейджике, провожает меня через весь зал. Пока иду, удивляюсь и одновременно радуюсь, что заведение на закрыто на санитарный час ради великого гостя. Внутри присутствуют обычные смертные. По крайней мере, трех хихикающих студенток за барной стойкой, влюбленную парочку за столиком у окна и семейную пару с двумя детьми возле стеклянной стены с бегущей водой внутри я замечаю.

Господин меценат сидит в отдельной нише.

Ожидаемо.

Как и то, что он оказывается почти таким, как я себе представляю.

Неприятный, зажравшийся дядечка с надменным лицом и холодным, пренебрежительным взглядом. Единственное, он – не толстопуз, а высокий и поджарый мужик.

Может, именно оттого такой злой и противный? Не зря ж говорят, что толстяки – более добрые.

Нет, Михаил Иванович, конечно, старается излучать дружелюбие: растягивает губы в усмешке, советует лучшие блюда ресторана и не рычит голодным бизоном, когда я, включив дурочку, прямо интересуюсь причинами нашей «милой» встречи… но удается это у него плохо.

Нутром чувствую, как всё больше его раздражаю.

Наверное, потому что ломаю шаблоны?

Не трясусь трусливым зайцем, не болтаю, впадая в панику, не комкаю салфетки во влажных ладошках, зубами по стеклу стакана не стучу. Смотрю прямо, больше молчу, ем аккуратно, слушаю внимательно.

– В общем, мне нужны документы на право собственности. Оригиналы. И обязательно постановление администрации, то, где срок аренды в сорок девять лет прописан. Поняла? – устает он быть милым.

– Отец не согласится.

Пожимаю плечами, отправляя в рот наколотые на вилку маслину и кубик сыра фета.

Прямо сейчас бросаться грудью на амбразуру, доказывать, что шиш он получит, а не бумаги, пока не вижу смысла. Я ж – не самоубийца.

– Уговори, – отмахивается от моих «забот» Комаров. – Даю срок до пятницы. Как раз будет время смотаться в больничку к Аркаше и узнать, куда он запрятал то, что мне нужно. И запомни, девочка, юлить не надо, как и ходить к ментам. Толку будет ноль, зато я разозлюсь. А злой я… малоприятный.

В этот раз он усмехается иначе, не обманчиво ласково, а стараясь устрашить.

У него получается.

Куском еды не давлюсь, но киваю быстро, не задумываясь.

– Я постараюсь.

– Постарайся-постарайся, – демонстрирует труды умелых ручек дантистов.

Берет салфетку, вытирает ей губы и пальцы, комкает и бросает в тарелку с недоеденными бараньими ребрышками.

– Мне пора, а ты можешь не спешить, закажи себе еще что-нибудь, – щедро разрешает, поднимаясь из-за стола. – Обед мною оплачен.

Твою ж дивизию, меценат выискался.

Прикусываю кончик языка, чтоб глупости не ляпнуть.

Впрочем, он и не ждет. Немного ведет шеей, кивает куда-то в сторону и направляется к выходу. Следом за ним от трех столов одновременно поднимаются шестеро бугаев и тоже удаляются. Двоих узнаю – те самые, что передавали мне визитку.

– Вот ироды проклятые! – шиплю себе под нос, когда табун пиджаков покидает заведение.

И по-настоящему вздрагиваю, когда на плечо ложится крепкая мужская ладонь и легко его сжимает.

– Привет, милая, освободилась?