Глава 34
КИРА
В город возвращаемся около девяти вечера.
– Сегодня ночуем у меня, – безапелляционно заявляет Максим.
– Окей, только давай сначала в сервис заскочим, – соглашаюсь, не имея желания спорить. Поездка на байке отлично пожрала мои нервные клетки. Усталость ощущается всем телом. – На пять минуточек. Я лишь удостоверюсь, что там всё в порядке, и заберу свою одежду.
– Ладно.
Чистяков кивает и опускает визор. Включает поворотник и задает газу.
Уже привычными жестами крепче обхватываю руками его торс и льну грудью к спине. Сжимаю ноги и плотнее соприкасаюсь бедрами.
Из-за свиста ветра в ушах не различаю, говорит он что-то или нет, но ладонь, которую заводит назад и поглаживает мою коленку, встречаю с улыбкой. Кажется, будто успокаивает, жестом уговаривая потерпеть совсем немного.
В автосервисе в поздний час, естественно, никого нет. Вокруг тихо, мирно, работает ночная подсветка. Отперев замки, пулей взлетаю по лестнице. Закидываю вещи в пакет, возвращаюсь к Максиму.
– Всё в порядке?
С ума схожу, когда он так на меня смотрит. Внимательно. Жадно. Отслеживая каждое движение, жест, мимику.
Будто хочет быть в курсе каждой минуты моей жизни. Оберегать.
– Да. Есть, куда пристроить?
Шуршу полиэтиленом, насильно уводя от него взгляд. Иначе точно застрянем здесь надолго. Несмотря на усталость, в крови разгорается адреналин, требуя непременно его выплеснуть. Вместе с пережитым страхом и всем остальным букетом сильных эмоций.
– Конечно. Давай.
Чувственные губы изгибаются в легкой усмешке – догадался. Но провокаций не следует.
Еще десять минут спустя паркуемся во дворе.
– Я помогу.
Справившись сам, Макс ловко расстегивает крепления на моем шлеме, стаскивает его, вешает на рог, поправляет волосы. Достает вещи из багажника, забирает в одну руку, второй привычным жестом обхватывает мою ладонь. Тянет к подъезду.
– Закажем доставку или…
-… или сами что-нибудь приготовим на скорую руку, – продолжаю следом.
Переглядываемся. Сдержать серьезную мину не выходит. Знаю я, чем наши ужины на скорую руку заканчиваются.
И Чистяков знает. Не зря ж улыбается, как довольный Чеширский кот.
– Максим!
Оборачиваемся на женский возглас одновременно.
Алиса.
Поднимается со скамьи, на которой, по всей видимости сидела. Ждала. Девчонка переминается с ноги на ногу, комкает золотистый клатч нервными пальчиками. Глядит исключительно на того, кто стоит сбоку от меня и по-прежнему крепко держит за руку.
Миленькая, хорошенькая девочка-одуванчик в белом кружевном платье чуть ниже колен. Неяркий макияж, светлые волосы, заплетенные в две французские косы. На ногах балетки. На губах – робкая улыбка. В глазах влажная поволока и робость.
Ангелочек, чистый и свежий, по сравнению со мной тридцатилетней теткой, затянутой в кожу. О нет, и я не комплексую, просто женским взглядом сопоставляю свежесть юности и собственную зрелость.
– Алиса? Ты что тут делаешь? – хмурится Чистяков.
– Я… – выдыхает и замолкает, прикусывая губу. – Максим, нам нужно поговорить, – мнется, впервые «замечая» меня. – Наедине.
Кто б сомневался.
– До завтра никак не подождет? – Чистяков явно против. Неосознанно сжимает мою ладонь крепче, будто вот-вот вырвусь и сбегу.
– Нет, это важно. И срочно, – голосок дрожит.
Но девочка стоит на своём.
Усмехаюсь.
Молодец, хорошо играет. Но главное здесь слово – играет, потому что я ни секунды не верю в ее кардинальное преображение из стервы в трепетную лань.
– Кира?
Мужчина не то чтобы растерян. Скорее, предоставляет право выбора мне.
Покажи я, что расстроена его согласием уделить время другой, и секунды не станет думать – откажет Вяземской.
Только и я – не вчерашняя соплюха. Пусть лучше говорят сейчас, когда я в курсе, а время тикает, чем она будет выискивать его завтра, послезавтра и каждый день, организуя новые и новые встречи… а заодно мне головняки.
– Общайся. Я поднимусь в квартиру, – озвучиваю выбор, произнося его мягко, сохраняя на лице лишь намек на улыбку. Всё остальное показываю и обещаю мужчине глазами, – поищу пока, чем нам утолить голод.
Намек оценивает верно.
– Я недолго, – заверяет хрипло, не спеша разрывать зрительный контакт. Затем притягивает к себе, касается губами губ и вкладывает в руку ключи. – Спасибо.
Глупо говорить, что я легко отпускаю ситуацию, когда мой мужчина остается наедине с его бывшей. Совсем нелегко. Но я заставляю себя не грузиться.
Наоборот.
Стараюсь расслабиться. Скидываю с себя все лишнее. Мысли и в плане одежды: куртку, джинсы, носки, бюстгальтер.
Остаюсь в футболке на голое тело и трусиках. Знаю, он оценит.
Иду мыть руки, после в кухню. Обещания надо выполнять. Тем более, желудок действительно просит пищи.
Достаю сосиски, яйца, овощи. Включаю на телефоне ВК-плейлист и приступаю к готовке.
К приходу Максима омлет готов, салат готов, и я тоже… готова.
Готова позволить мужчине всё то, о чем мы говорили утром.
– Ки-и-ир, – тянет Чистяков, застывая в проеме и пытаясь определить моё настроение, недовольство, обиду, гнев.
Нет, хороший мой, никаких скандалов не будет.
Как и выяснения отношений.
Как и вопросов.
Никаких.
Кроме одного.
– Максим, ты очень сильно голодный?
Тянусь к вазе с виноградом, отлично понимая, как не особо длинная футболка скользит по коже вверх, оголяя ягодицы и кружево танга. Хорошо, надо сказать, скользит. Не зря ж слышу, как Чистяков гулко сглатывает.
Отрываю одну ягоду от ветки, оборачиваюсь. Смотрю мужчине в глаза и отправляю ее в рот.
– Кхм, а что? – прищуривается он, хищно следя за моими действиями темнеющими глазами.
Улыбаюсь, демонстрируя зажатую между зубами виноградину, а затем ее сдавливаю.
– То, что ты… можешь меня грубо, – предлагаю, слизывая с губ сок.
Чистяков замирает.
Повисает тяжелая пауза. И одновременно такая громкая, что в горле пересыхает. Тягучее напряжение разливается в воздухе, заползает под кожу, разгоняет кровь.
– Уверена? – тихо уточняет.
– Да.
– Тогда пошли, – кивает в сторону спальни, но сам продолжает стоять.
Неподвижно.
Ждёт от меня первого шага. Добровольного.
И я его делаю.
Отталкиваюсь от столешницы и иду. Не оборачиваясь. Мне не нужно видеть, что Макс следует за мной.
Я отчетливо его чувствую. Ощущаю колебанием воздуха, тихими шагами, копирующими мои, теплом большого тела, обволакивающим мои плечи, взглядом, прожигающим спину.
Переступаю порог спальни и на ходу стягиваю через голову футболку. Слышу, как сзади он отщелкивает ремень. Откидаю в кресло лишнюю теперь ткань и краем глаза замечаю, как поверх нее ложится похожая мужская.
В комнате свежо. Работает кондиционер. Но моя оголенная кожа не покрывается мурашками. От происходящего и тишины становится жарко.
Слишком жарко.
Каждое движение, каждая деталь будто вводит в чувственный транс. По венам струится предвкушение.
Колени упираются в мягкий каркас кровати. Тяну вниз резинку трусиков.
Хриплый выдох за спиной звучит музыкой. Ощущение сильного горячего тела становится ярче. Макс подходит ближе. Макушки касается его дыхание.
Замираю в предвкушении.
Какая-то пара секунд, и он прикоснется. И будет касаться очень долго, до изнеможения…
Сердце гулко отсчитывает мгновения.
Тук-тук. Тук-тук.
Немного шершавые подушечки пальцев касаются плеча. Ведут по нему, приближаются к шее. Ладонь обхватывает горло.
Тук-тук. Тук-тук.
Ресницы опускаются сами собой. Под веками распускаются цветные круги.
Тук-тук. Тук-тук.
Вторая рука сминает мое бедро. Крепкий торс вжимается в мою спину.
Тук-тук. Тук-тук.
Пульсирующий орган обжигает поясницу. Дневная щетина царапает щеку. Хриплый шепот на ухо будоражит сознание…
– Ты сама разрешила.
Тук-тук. Тук-тук.
Максим вдруг резко толкает меня на кровать. Падаю навзничь. От неожиданности распахиваю глаза.
Матрас прогибается под нашей тяжестью. Мужские руки безжалостно впиваются в мои бёдра, тянут, заставляя встать на четвереньки.
Пытаюсь приподняться. Не позволяет. Впечатывает мою голову в подушку. Мне почти нечем дышать, а сердце заходится как сумасшедшее.
Ребро мужской ладони проходится по раскрытой промежности и… толчок. Член до упора погружается в меня без каких-либо прелюдий.
Рвано выдыхаю, пытаясь как можно скорее свыкнуться с болезненным чувством распирания. Но мужчина не даёт ни одного шанса. Давит на спину, заставляя выгнуться до хруста позвонков, хлёстко шлёпает по заднице и принимается размашисто вбиваться.
Низ живота немеет, внутренние мышцы инстинктивно напрягаются, бедра мелко дрожат. С губ рвется судорожный всхлип.
– Максим, – сама не знаю, о чем молю.
Но кажется это только сильнее заводит его, заставляет двигаться мощнее. И смазка… её вдруг становится много. Много, как никогда. Влажные пошлые шлепки звенят в воздухе.
Дурею. Эмоции распирают. Их так много, что я мычу в подушку и судорожно комкаю простыню скрюченными пальцами.
Максим перехватывает мои руки, заводит за спину, тянет на себя, заставляя выгнуться по-новому. И вновь таранит мое тело на невероятной скорости. Внизу живота становится невыносимо горячо.
Обжигающе. С каждым новым ударом все сильнее и сильнее.
– Давай, Кира. Кончи для меня.
Волна приливает, накрывает. Толчок. Толчок. Ещё. И ещё.
Я больше не слышу сердца, лишь шепот, сводящий с ума…
– Умница моя. Давай, сейчас…
Шлепок по заднице. Второй.
Тело сводит крупной освобождающей судорогой. С губ рвется протяжный стон, когда Чистяков кусаем меня за холку сзади, словно дикий зверь свою самку, и финиш. Вылетаю за грань.
Мне становится так хорошо, что лишь краем сознания фиксирую три быстрых, рваных движения, и вот уже мужской хрип вперемешку с рычанием, грубый, глубокий, дополняет мой.
Тяжелое мокрое от пота тело вдавливает меня в матрас, распластывая под собой.
Не вздохнуть.
Но мне хорошо. Безумно.
Под ним. Словно в защитном коконе.
Отголоски оргазма ещё бродят в крови. Лихорадочный стук его сердца отдаётся мне в лопатку. Запах Чистякова въедается под кожу.
Жарко, душно, кайфово.
Какой хороший вечер.
Нахожу его руку, расслабленно лежащую на постели, и переплетаю наши пальцы. Он ведет большим по внутренней стороне моей ладони, крепко сжимает.
– Понравилось? – интересуется лениво.
Хочется съязвить, отшутиться, но я просто соглашаюсь:
– Да.
– Повторим?
– Да.
Уставшие, но счастливые ужинаем в два часа ночи. Холодный омлет и слегка заветренный салат, приправленные поцелуями, уходят на ура.