Глава 36

МАКСИМ

Несколько лет назад, стоя у могилы матери, я пообещал стать тем, кто будет сам натягивать этот мир, подстраивая его под себя, а не исполнять роль унылого говна, прогибающегося под быстро меняющиеся реалии. Потому что терять любимых людей больно и неправильно, и больше подобного в своей жизни я допускать не желаю.

Пообещал не столько ей, сколько самому себе.

С тех пор неустанно шел к цели.

Менял себя, менял окружение, оставляя лишь тех, кто ценил меня самого, а не возможности, которыми я могу поделиться, рисковал, играл с жизнью ва-банк и потихоньку, а местами и быстро продвигался к желанной цели.

Бизнес, доставшийся от отца, несомненно, стал опорной ступенью. Важной, нужной, той, с чего я пошел дальше, не желая оставаться в удобной, но слишком тесной для меня нише.

Я стал жестче, рисковей, хладнокровней.

Я перерос себя многократно.

Я стал циничен, научился переступать через хитрозадых лизоблюдов, бить в ответ, порой на опережение, и нагло использовать тех, кто хочет подобное провернуть со мной.

Признаю, я не был идеален. Никогда.

Я часто рисковал, ходил по самой грани, и допускал ошибки. Порой серьезные.

Но мне чертовски везло.

Рядом со мной оставались и остаются друзья – люди, готовые прийти на помощь в сложную минуту, и приходящие столько раз, сколько необходимо; люди, знающие, что в любой момент времени я отвечу им тем же.

Кира.

Мой родной человечек.

Женщина, яркой искрой ворвавшаяся в мой мир, перевернувшая его вверх тормашками и слету угодившая в самое сердце. Она ни дня не стремилась произвести на меня впечатление, но каждый раз его производила. Неосознанно. Отталкивая, притягивала.

Открытая, порой дерзкая, порой беззащитная, она совпала со мной идеально. Стала частью меня. Нужной частью. Важной. Той, без которой я уже не могу. Да и не хочу. Той, из-за кого я легко развяжу войну, но не допущу потери.

Я дал себе зарок, что больше не лишусь любимой женщины.

Киру я не потеряю.

Встреча с Мельниковым была согласована заранее. Да, не уведомляя свою женщину, я несколько раз созванивался с ее отцом. Комаров – не мелкая сошка, чтобы игнорировать его жадный интерес. Он – зубастая акула, которая легко способна творить дичь. И то, как он поступил с Ветровым, это наглядно показало.

Сан Саныча, помощника Аркадия Львовича, нашли в лесу, повешенным. Спустя три дня, как его жена написала заявление об его исчезновении.

Я сам сообщил Мельникову печальные новости, а после уговорами и давлением, что возвращением он лишь напугает дочь, вынудил его оставаться в больнице. Дальше каждый день держал с ним связь.

А рассказать было что.

Следствие смерть Ветрова замяло, быстренько сварганив заключение, что мужчина покончил жизнь самоубийством. Даже расследования не стали назначать. И это при том, что Ветров был избит. Зверски. Патологоанатом, проводивший вскрытие, за немаленький гонорар слил фотографии. На них вместо узнаваемого лица было… да жесть, вот что там было.

Единственный плюс, который мы с Мельниковым усмотрели – менты не пришли в сервис и не прислали ни одной повестки с вызовом на допросы. Никому. Лишь поэтому Кира до сих пор оставалась в неведении, что Сан Саныча уже нет в живых.

Мужики же в сервисе, подготовленные заранее мной и Аркадием Львовичем, при ней держали рот на замке.

В четверг личная встреча с Мельниковым прошла насыщенно. На ней я увидел перед собой именно того человека, которого и ожидал. Адекватного, собранного, готового на всё, чтобы защитить дочь. Даже влегкую расстаться с делом всей жизни.

Жаль, цели у Комарова к концу недели поменялись.

Точнее, дополнились.

После личной встречи с Кирой, этот стареющий ловелас захотел к бизнесу Мельникова приплюсовать и его дочь. О, да, старая мразь разинула пасть на мою женщину.

И в эту пятницу, срок, поставленный Кире, чтобы принести оригиналы документов на «Въезд», оформленные на ее отца, Михаил Иванович планировал озвучить ей все свои хочу.

Комар обнаглел настолько, что поделился соображениями с Мельниковым. Мол, за задержку с бумагами расчет возьму натурой… натурой твоей дочери.

Я бессовестно нарушил его планы, назначив собственную стрелку.

До этого дня мы нередко пересекались на разных мероприятиях и встречах, что вполне понятно – город маленький, а мы – оба серьезные бизнесмены. И пусть лично, за руку, представлены друг другу не были, совместных дел никогда не вели, но на слуху, конечно же, вертелись.

Комар легко мог отказаться. Но этого не сделал по двум причинам.

Первая – за меня замолвили словечко такие люди, в сотрудничестве с которыми этот муд..жик до сих пор особо заинтересован. Вторая, и я подозреваю, более весомая, Мишаня, зная, что Мельникова – моя, решил прийти и послушать, что я собираюсь ему предложить. Оценить, так сказать, конкурента. Понять, стану ли тянуть резину и торговаться, а может, рискну упрашивать, предлагая замену…

Об угрозах он явно не думал. Тут логично. Мой бизнес всегда был чист и прозрачен в отличие от его. Как и репутация парня-оторвы-стантера и удачливого предпринимателя с солидным капиталом, но не бандита. Не то что он сам…

Однако, жизнь – такая непредсказуемая штука.

В тот момент, когда я, заняв кресло напротив Комарова, едва тянусь к меню, – да уж, играть в цивилизованных людей мы с мудаком отлично умеем оба, – звонит Славка и кратко описывает произошедший с Кирой пи..дец, именно угрозу я бросаю Комарову в лицо:

– Если это ты причастен к покушению на мою женщину, я тебя уничтожу, – произношу медленно, четко выдавливая сквозь зубы слова и глядя утырку прямо в глаза.

После чего встаю, отбрасываю в сторону согнутую вилку и выдвигаюсь на выход.

Пугаюсь ли я собственного опрометчивого поступка, когда, пулей вылетев из ресторана, где провел всего десять минут, сажусь за руль лексуса?

Нет. Все мысли до единой занимает моя девочка, попавшая в беду.

Я даже на шестерок Мишани не обращаю внимания, хотя те резво вскакивают со своих мест, готовые по одному щелчку пальцев вожака броситься на меня и вернуть на место.

К счастью, их счастью, приказа меня остановить не следует. По крайней мере, к машине не суется ни один. Я же, выжав предел, срываюсь с места в точку, скинутую Пыжовым.