Глава 37

МАКСИМ

Мчусь, как псих, подрезая и нарушая. На повороте так резко оттормаживаюсь, что чуть не улетаю к ближайшим соснам. Но всё это становится неважным, когда впереди вижу две ментовские машины и одну желто-красную скорую.

Какого хрена здесь делает реанимация?!

Из салона выскакиваю, не чуя под собой ног. Не закрывая машину, двигаюсь к месту событий. Сбоку от мини-маркета, в толпе, замечаю Евгения Лыкова и Рыжего Пашку – работников сервиса. Киры и Пыжова нигде нет.

Твою ж мать! Где они?

– Максим Олегович, слава богу, вы тут, – Лыков замечает меня и тут же подходит. – Мы никак не могли до вас дозвониться.

Нахмурившись, достаю гаджет. Действительно шесть пропущенных. И вдобавок беззвучный режим. Что за хрень? Когда успел его активировать? Может, пока нервно сжимал сотовый, покидая ресторан?

Впрочем, не важно.

Еще раз осматриваюсь.

– Кира где?

– В машине скорой помощи.

В мыслях – самое плохое. По коже ледяная поземка. Из-за напряжения клинит шею.

Стиснув зубы, бегу туда. На самых подступах не пускают.

Ох..ели совсем?!

– У меня там невеста! – рычу, готовясь к скандалу и даже дать в зубы.

На погоны чхать, пусть попробуют остановить.

Слава богу, не совсем бараны отбитые, понимают, что хрен удержат, поэтому тупое «Туда нельзя!» заменяют на адекватное, сказанное нормальном языком объяснение: «Девушку в данный момент обследуют врачи. Просили не беспокоить. Надо немного подождать».

Сука! Ненавижу ждать.

Сжимаю-разжимаю кулаки. Потряхивает.

– Скажите хотя бы… сильно ее?

Говорить подобное сложно. Язык деревенеет.

– Средне, – отвечает тот, что в возрасте. – Стеклами ее порезало и что-то с рукой. Не то вывих, не то перелом.

Твари!

Шумно выдыхаю, но киваю, давая понять, что адекватен и буду стоять смирно.

– Славка где? – это уже Лыкову.

– С полицейскими.

– К нему?..

– Не пускают, – понимает с полуслова.

Киваю.

Опять ждать.

– Что в целом случилось? – стараюсь отвлечься.

Славка мало, что успел объяснить. Сказал лишь, что на Киру напали, пытались ее избить, ему пришлось применить травмат. И, в общем-то, всё.

– Да сами, Максим Олегович, не знаем толком. Вроде как, машину Киры заблокировали две тачки, молодятина. Битами разбили лобовуху и боковые окна. Пытались ее саму достать. Вячеслав в это время в магазине был. Как крики и грохот услышал, выскочил. Продавец за ним. Дальше потасовка завязалась. Молодняк до Киры рвался, ну, Вячеслав и выстрелил. Вроде не очень удачно. Одного нападавшего при нас реанимация забирала. В местную городскую повезли. А мы вот вам стали звонить.

– Ясно, – двигаю челюстью.

Хоть что-то вырисовывается. Пусть и маловразумительное.

Осматриваюсь. Морщусь.

Знакомый мерседес представляет собой жалкое зрелище. Стоит расхреначенный вдрабадан. Кругом стекла, железо помято.

Проще на металлолом. Восстановление в копейку вылетит.

Но Кира. Машина – подарок ей от отца. Она её обожает своей девчачьей любовью к тачкам, когда и помыть сама готова и наполировать, не жалея ногтей. Не зря ж в день нашего «знакомства» глаза мне выцарапать мечтала, когда я ее авто подарком от папика обозвал.

От теплых воспоминаний губы непроизвольно дергаются. Но тут же вновь хмурюсь.

– А машины этих утырков где?

Оборачиваюсь вокруг своей оси. Реально ни одной левой тачки.

– Так слиняли, когда поняли, что Вячеслав вооружен, – поясняет Пашка Рыжий, приближаясь и пожимая мне руку. – Когда мы подъехали, их уже след простыл.

– Выяснили, кто?

Улавливаю заминку, смотрю на Рыжего в упор.

Мы с ним примерно одного возраста. Плюс-минус пара лет. И пусть всегда гуляли в разных компаниях, шапочно знакомы. Как и с девяноста процентами молодежи, что естественно в небольшом городе.

– Ну?!

Чутье мгновенно подсказывает, что ответ мне не понравится.

Пашка переминается с ноги на ногу, потом достает из заднего кармана телефон. Протягивает.

– У Киры в машине регистратор работал, заснял все от и до. Мне приятель скинул, – неопределенный кивок в сторону ментов. – Смотрите сами.

Смотрю. С каждой секундой зверея всё больше и жалея, что не был рядом с моей девочкой. Урыл бы скотов.

При виде четырех крепких парней с битами внутри огненным шаром вспыхивает ярость. Черная, как сама ночь. Кипящая, как котел в преисподней. Безудержная. Такая, что лишает разума и подталкивает реагировать на эмоциях… жестко, больно, безжалостно.

Ни одна сука не имеет право трогать дорогого мне человека. Ни одна!

Первое желание – пойти и раздавить гнид голыми руками.

Второе – нет, рано. Сначала надо все здесь разрулить.

Прячу гневный шторм за ресницами, борясь с самим собой и собственными демонами, жаждущими мести.

«Кара их настигнет, но будет позже, – обещаю самому себе. – Сейчас конструктив».

Медленно выдыхаю, стремясь к хладнокровию.

До дзена далеко, но голова проясняется.

А видео продолжается.

Грохот, звон стекла, испуганный и слабый девичий крик.

– Что, старушка, любишь мужиков помоложе? Еще и занятых? А как на счет молодых и свободных? Устроим тест-драйв, чтоб ноги вместе не сходились?

Похабный смех. Снова звон стекла. Дальше окрик Славки. Возня. Визг Киры. Выстрел. Маты, крики, скрип шин.

– Помоложе, говоришь, – повторяю на автопилоте, вглядываясь в стоп-кадр.

Хотя мне и вглядываться не особо нужно. Я узнаю двоюродного братца Алисы даже в капюшоне, надвинутом на глаза.

Пи..дец, Вяземская. Ну какая же ты дура!

Куда, блядь, сунулась? И родственничка подставила. Неужто думала, что схаваю?!

А ведь я наивно поверил в четверг, что нормальная девка. Что услышала меня, поняла и согласилась.

Ошибся, выходит, когда увидел, как кивает на мои слова, чтобы надежд не питала, что не с ней я и никогда не буду, да и не был, если уж разбираться толком. Редкий секс по обоюдному согласию – не отношения. Просто секс. А все ее додумывания – лишь фантазии в ее голове.

Перекидываю видео себе, следом Ивану Мамаеву, еще одному другу, адвокату по совместительству. Созваниваюсь, договариваюсь, чтобы подъехал и взял вопрос Славы на себя. Еще не хватало, чтобы Пыжову прилетело из-за мудаков.

Выслушиваю обещание прибыть через десять минут, отбиваюсь.

Дальше переключаюсь на мужиков. Прошу забрать машину Киры, как только разрешат менты. И сам же иду к ним договариваться.

Ванек прилетает даже раньше. Перекидываемся парой слов, и он направляется к полицейским. Я же, только сейчас допущенный до Славки, убеждаюсь, что друг не ранен. Передаю его с рук на руки Мамаеву, знаю, тот не подведет, и вновь спешу к машине скорой.

Вовремя.

Не дохожу пары шагов, когда желто-красная дверь отъезжает в сторону, из нее выходит медбрат и аккуратно помогает спуститься Кире.

Жесть, какая она бледная и слабая. Пошатывается, словно пьяная, и с благодарностью цепляется за крепкого парня. Рука забинтована, вторая рука, плечо и шея в зеленке, а еще большая царапина на лбу и щеке.

– Девочка моя.

Произношу негромко, но она будто чувствует.

Ведет головой. Взгляд равнодушный, ни за что не цепляющийся. Ни радости в нем. Ни облегчения. А затем меня в фокус ловит и оживает. Улыбается. Слабо, устало, но улыбается.

– Макс.

Подается вперед.

Пи..дец, эмоциями затапливает.

Не замечаю, как срываюсь с места, в пару шагов сокращаю расстояние и аккуратно, словно хрустальную, прижимаю ее к себе.

Не отталкивает. Сама ластится нежным котенком. Голову вверх запрокидывает и, медленно моргая, смотрит на меня своими серо-зелёными глазками, подернутыми туманом.

– Они мне что-то вкололи, – жалуется. – Я сказала, что не надо, а они все равно вкололи. Спать очень хочется, Максим.

Поглаживаю Киру по спине, успокаивая и ее, и себя.

– Это всего лишь успокоительное, солнце. Не волнуйся.

– А как же…

– Мы завтра всё обсудим, – успокаиваю ее улыбкой.

Касаюсь губами неповрежденного участка кожи на виске и подхватываю свое хрупкое сокровище на руки.

Доверчиво улыбается в ответ. Несколько минут, пока несу ее к своей машине, еще глубоко дышит, а затем расслабляется.

Засыпает.