Глава 41

КИРА

Максим меня поражает.

Невероятно.

Его стойкость, работоспособность, умение лавировать в десятке наиважнейших задач одновременно, и, самое главное, держать эмоции под контролем, возвращаясь домой, чтобы оградить меня от лавиной нарастающих проблем, кажется чем-то нереальным.

Нет, я не живу в розовых очках, веря, что траблы с местными авторитетами решатся сами собой по щелчку пальцев. Переплет, в который мы оба попали, хотя больше, конечно, по моей вине, серьезен и опасен.

Уступать никто не станет.

Да и о чем говорить – уступки уже никому не нужны. Обе стороны закусили удила так крепко, что, как бы пафосно не звучало, выживет по итогу лишь сильнейший.

Бесспорно, Чистяков намерен им быть.

Да, мой мужчина – не белый и пушистый. Несмотря на молодой возраст – он зубастый и опасный противник. Он умеет быть агрессивным и страшным, умеет бить жестко и больно, умеет давить и втаптывать, а еще не щадить.

Те, кто идет против него и его близких ощущают его силу и гнев на собственной шкуре.

О, да. Я в курсе.

Умение пользоваться телефоном и интернетом никто не отменял. А уж сарафанное радио при желании доступно даже в изолированной квартире моего молодого человека. Так что более-менее новости я знаю.

Например, про курьера, не знавшего, что доставляет клиенту отравленную еду и загремевшего в КПЗ. И про новую неудачную попытку поджечь отцовский сервис.

А еще мне периодически звонят… недовольные.

Так в один из дней я снимаю трубку и слышу визг и гневные излияния Алисы.

– Ты увела его и настроила против меня, дрянь! До тебя у нас всё с Максом было прекрасно!

Спорить и не думаю. Пустая трата времени. Хотя, признаюсь, очень хочется.

Ну в самом-то деле?! Она сама понимает, о ком и что говорит?

Чистяков – кто угодно, но не тупой бычок на веревочке, чтобы его уводить. Мозг в черепной коробке имеется. Да такой, что некоторым нестыдно завидовать.

Но все это мелочи, потому что пышущая праведным гневом Вяземская становится кладезем ценной информации. Ради этого и терплю ее высеры.

Заодно узнаю, что на девицу-таки завели уголовное дело, как на организатора покушения, и сильно ограничили передвижение. На ее подельников-исполнителей тоже. А еще у папочки что-то случилось с картофелехранилищами, и весь новый урожай приказал долго жить. А на фермах злые менты устроили обыск и нашли… та-да-дам, огромный цех по производству паленой алкогольной продукции.

Радуюсь ли я неудачам Паши Картофельника?

О да. От души и без зазрения совести. К лику святых никогда себя не причисляла и нимб над головой не полировала. Грешила, грешу и грешить планирую.

Звонок с еще одного неизвестного номера удивляет не меньше.

Клянусь, в круговерти проблем совсем забываю про Лазарева и его инициативу открыть в нашем городе отделение их банка. Но он о себе напоминает.

– Я уезжаю, – сообщает бывший малоинтересную мне информацию, зато следом за ней очень даже важную. – Филиал открывать передумал, слишком рисково. У вас тут дурдом какой-то творится. Будто девяностые на носу. Машины у бизнес-центров минируют. Мусоровозки блокируют дороги. Склады горят. Глава вообще на взятке спалился. В общем, к чему я? Кира, не будь дурой, последний раз предлагаю, поехали со мной в Питер из этой клоаки.

– Нет уж, спасибо. Мне и здесь хорошо.

– С кем хорошо, Мельникова? – переключается он с уговоров на наезд. – С прыщавым юнцом, разрисовавшим себя картинками и решившим, что может бодаться с крутым мужиком?

– Именно.

– Не глупи! Пожалеешь же. Комаров твоего выпендрежника как муху раздавит. Самое малое, инвалидом сделает.

Миллионы ледяных иголочек впиваются в позвоночник, но я сжимаю кулаки и произношу четко.

– Даже такой он будет лучше всех.

– Ты головой что ли стукнулась? Или на тебя затмение нашло такую чушь нести?

Усмехаюсь. Поймет ли?

– Нет, Евгений. Наоборот, я прозрела и поняла одну бесспорную истину. Мужчина стоит столько, сколько стоят его слова. Так вот ты, Лазарев, был и есть совершенно бесплатный. А Чистяков у меня – чистый бриллиант.

Что же касается моего чистого бриллианта…

Только диву даюсь, как у него на все хватает энергии. С утра до позднего вечера впахивает, решая прорву дел одновременно, а ночами не дает спать мне.

Торнадо. Смерч. Ураган. Он, как тягучая сладкая патока, не позволяет от себя оторваться. Затягивает, ослепляет, обволакивает. Концентрирует все внимание.

Красивый до одури. Одним своим взглядом он пробуждает во мне неуемную жажду. Притягивает и подсаживает на себя хуже наркотика.

Не знаю, как у него это получается. Просто смотрит – а у меня дыхание рвется, мурашки одолевают и кровь в венах вскипает. Безумие какое-то.

Хотя, нет, вру.

С Максом всё далеко не просто.

Его взгляд пробивает в самую сердцевину и нанизывает крохи моего самообладания, словно бисер на леску. Не соскочить. Не разорвать. Не вырваться.

Не отпустит. Да и куда я денусь, если без него окружающий мир не воспринимаю. Он – мой краш. Чувства пляшут на каком-то запредельном уровне.

Я никогда не испытывала столь дикой потребности в другом человеке. Когда душа в душу, а секс – просто необходимость, чтобы выжить. Как глоток воды, когда горло пересохло.

В субботу утром еле разлепляю глаза. Недосып катастрофический – Макс не отпускал всю ночь напролет. Как не выдохся – уму непостижимо. Даже теперь живчик, в отличии от полутрупика меня.

Ноет все тело. Мышцы тянет везде. Даже там, где об их наличии никогда не задумывалась. Потому новое поползновение азарта не вызывает.

– Максим, отстань, а? Я и так как раскатанный блинчик, – стону, чувствуя теплые покусывающие поцелуи по шее и совершенно недвусмысленный намек, упирающийся сзади в мою пятую точку. – Пожалей, меня…

В ответ слышу тихий довольный смешок. А бесстыдно наглая мужская рука уже скользит по чувствительному телу.

– Сейчас пожалею.

Подозрительно легкое согласие не настораживает, как и его желание перевернуть меня с бока на спину. А вот дальше, когда он протискивает колено мне между ног, заставляя их раздвинуть, и ползет губами вниз…

— М-м-ма-а-акс! — охаю, заикаясь. К чему всё идет – додумать труда не составляет. – Пог-годи! Нет! Мне в душ н-над…

И едва не задыхаюсь.

Новизна прикосновений, поцелуев, ласк – всего! Откровенность на запределе. Неимоверно будоражащие ощущения. Буйство гормонов в каждой клеточке тела. И словно шампанское вместо крови бежит по венам, выжигая их вчистую. Фейерверк эмоций.

– Какая же ты… красивая… – выдыхает Чистяков, отвлекаясь на секунду.

Облизывается жадно. Откровенно. Остро. До иголочек под кожей и окончательного помутнения сознания.

Жар атакует. Сердце срывается в галоп.

Безусловно, каждой женщине приятно слышать такие слова. Но! Мама дорогая! Он произносит их, глядя мне между ног, продолжая удерживать внутри пальцы.

Остановите Землю, я сойду!

Вновь склоняется и буквально через пару минут выталкивает мое сознание за пределы вселенной…

Я песчинка, которую подхватывает ураган и уносит прочь. В мир радуги и бесконечных фейерверков. Цепляюсь пальцами за простыню, теряя контакт с реальностью, стону сквозь зубы…

Боже мой!!!

– Кирюш… – шепчет с таким кайфом в интонации, что не отдаться после этого – преступление против человечества.

Расслабляюсь, позволяя раскрыть себя еще шире. Чистяков одним слитным движением перемещается вверх, нависает и, довольный приглашением, продвигается вперед. Аккуратно, но настойчиво.

Гортанный стон один на двоих, а затем он проталкивает язык в мой рот, давая почувствовать вкус собственного оргазма.

Такого секса у меня до этого не было.

Неспешно, плавно. С оттяжкой. Глубоко, жадно. До остановки дыхания.

Мир плывет и покачивается, увязая в ореховых глазах… И то, как Максим приближается к финалу, я чувствую подсознательно. Непроизвольно закидываю ноги выше и скрещиваю у него на пояснице…

– Можно, – сиплю, дурея от происходящего.

Отвлекаться на презерватив сейчас смерти подобно. Да и дни безопасные.

Слышит. Застывает на долю секунды. Понимает и… срывается, утягивая за собой еще одним сумасшедшим поцелуем.

Передать то наслаждение, которое я испытываю, когда он достигает финала, невозможно. Легкая дрожь внутри и животный рык прямо в ухо. Его блаженство переливается в меня, заполняя энергетические чакры.

– Ты мой рай… – хрипит, прикусывая мочку.

На кухню выползаем в обнимку.

Завтрак начинается как обычно. С омлета и бутербродов для Макса. Кофе и печенья для меня. Картина дополняется игривыми шутками и долгими взглядами, говорящими громче некоторых слов, короткими поцелуями и улыбками.

А заканчивается…

Перед глазами вдруг появляется пелена. Накатывает резкая слабость. Ноги подкашиваются. Я оступаюсь. Последнее, что помню — свою попытку схватиться за стол…