Глава 43

МАКСИМ

Шестьдесят два дня без Киры даются очень сложно.

Первые недели особенно. Чувствую себя нецелым. И вроде руки есть, ноги есть, голова на плечах присутствует. Сердце стучит, как обычно. А всё не так.

Она далеко, и я ощущаю себя ополовиненным.

Внутренне ломает, что не могу как прежде, пораньше вернувшись с работы домой, увидеть ее счастливые глаза; не могу, застыв в проходе кухни, тихонько наблюдать, как она с улыбкой готовит мне ужин; не могу зажать ее в душе, чтобы заставить плавиться от прикосновений и просить ласки еще и еще; не могу взять и позвонить, просто потому что соскучился по ее голосу и желаю знать, как у нее дела, чем занимается, скучает ли тоже; не могу, сорвавшись в кондитерскую, купить что-то сладко-вкусное и отвезти ей, чтобы порадовать.

Ничего не могу, потому что она очень далеко, а за каждым моим шагом следят. Дальше – больше. Окружая, сдавливая в тисках. Нападая.

Сорвись я внезапно, поддавшись эмоциям и заранее все верно не просчитав, риск подставить и ее, и себя, и еще кучу хороших людей возрастет в разы.

Поэтому мои вылеты к ней строго ограничены, как в днях, так и в часах.

Порой удается выкроить всего парочку, а то и меньше, чтобы хотя бы ненадолго ее увидеть. Заглянуть в тревожные серо-зеленые глаза, коснуться бархатной кожи щек, убедиться, что она в порядке, что никто больше не дотянулся до нее своими мерзкими граблями.

Просто подышать одним на двоих свежим горным воздухом.

И пусть молчит в ответ, пусть дуется, не разговаривает. Я разговариваю за двоих, стараюсь преодолеть растущую ввысь и вширь стену молчания, а еще пеняю, что голодовка – не выход, что надо себя беречь и питаться три раза в день, а не один и тот кое-как.

Убеждаю, что слишком исхудала, что это неправильно. Она нужна мне и отцу здоровой и счастливой, а не замученной голодом и нервами. И неважно, что сам я осунулся, потускнел и порядком сбросил вес. Зачастую нет времени на перекус, да и не хочется. Но, главное же в том, что я живой. И скоро мы будем вместе. А там всё обязательно наверстаем.

Вот только это скоро каждый раз все отодвигается. И нервы Киры окончательно сдают.

Срывается моя девочка. Не подпускает к себе. Держит дистанцию, пусть и сама от нее же страдает.

Подчиняюсь, чтобы не накалять.

Но и совсем отказаться от встреч не могу. Не видеть ее – подобно пытке. Потому меняю дни прилетов на ночи и пусть так, но бываю рядом.

Теплая, сонная, открытая, обнимая подушку, она меня не отталкивает и придает сил бороться дальше.

А бороться приходится каждый день. Всё это время ни Паша Вяземский, ни уж тем более Комаров не дремлют.

Первый рвется мстить за дочь, на которую заводят уголовное дело. И пусть адвокаты Алисы из кожи вон лезут, стараясь подать инцидент как подбитие других на причинение легкого вреда здоровью и побои, девушке инкриминируют организацию нападения с применением тяжких телесных повреждений. А это срок до восьми лет.

Комар же…

Никто его очень долгое время не опрокидывал. Ни в делах, ни в желаниях, ни в удовольствии потешить самолюбие, поимев любую, что приглянется.

А тут по носу дали. Да еще несколько раз и довольно ощутимо.

И ладно это, но информация, как не утаивай, пошла в массы и дальше. Обиженных-то им кругом предостаточно. Просочилась за границы города, достигла ушей серьезных людей из области и столицы. Заодно обросла подробностями…

И вот уже все, кому надо и не надо, перемалывают новость, что Миша Комар больше не признанный король города. Авторитет ему подорвали. Нагло корону погнули и с трона подвинули, а прощения просить не спешат.

Естественно, на этой почве у Мишани забрало падает. Несет мужика, не разбирая берегов.

А вместе с этим наступает произвол. Нападения одно за другим на меня и моих друзей, провокации, поджоги, ДТП с участием автовозов, перегоняющих машины для салона.

Славке приходится буквально в двадцать четыре часа организовывать вывоз Риты и родителей к родственникам на Кавказ. Иван Мамаев безвылазно прописывается в суде, заранее пряча близких. Евгений Лыков и Пашка Рыжий закрываются в автосервисе, держа круговую оборону со своими товарищами. Охрана автосалона и тех, кто рискуют остаться со мной и продолжить работу, переходит на плотный круглосуточный режим.

Комар наступает с другого конца.

На отца Киры совершается нападение. Неизвестные проникают к нему в палату и пытаются задушить ночью подушкой. К счастью, помогают спецы деда, негласно установившие в клинике наблюдение.

После этого случая я засовываю гордость поглубже и соглашаюсь принять помощь единственного родственника. Понимаю, что вывожу со скрипом и не горячусь, пытаясь доказать, что несгибаемый.

Все мы гнемся, если на чаше весов располагаются люди, которыми мы дорожим, а враг силен, беспринципен и, не задумываясь, бьет по слабым местам, которые так или иначе метко выискивает.

Сказать, что с того момента, как Лыков подключается, давление моментально ослабевает – соврать. Губернатор, конечно, мощь, но не абсолютная. Да и бюрократическая система заводится не за секунду.

К тому же сам Комар сдаваться и отступать не желает. Гадит, мстит, юлит, изворачивается. Снова «кусает». Но постепенно затихает, так как теперь уже его бизнес попадает под мясорубку, да такую… что игра в одни ворота «Прижучь Чистякова» сменяется на масштабное противостояние.

Полиция, налоговая, финмониторинг, прокуратура.

Напряжение не только между участниками конфликта накаляется до предела. Весь город штормит и трясет.

И все же финал начинает проглядывать. Появляется уверенность, что еще немного, и Комарова дожмем. Сам мерзавец сольется, если не захочет сесть в тюрьму.

Выбрав время, я лечу к Кире, чтобы порадовать ее весточкой от отца. Боясь прослушки, все телефонные разговоры мы завернули еще в самом начале. Теперь же Аркадий Львович после покушения пришел в себя настолько, что смог написать ей письмо лично.

Винт вертолета клинит внезапно.

Я даже не сразу понимаю всей ситуации. Был гул. Затем хлопок, тишина, крен. И вот уже пилот передает sos по рации и, матерясь, пытается выровнять аппарат.

Безрезультатно. Отрываются лопасти. Резко теряем высоту. Падаем на деревья.

Первая мысль: Кира, прости.

Вторая: Комар все же своего добился.