Глава 44

МАКСИМ

Родился в рубашке.

Лечащий врач повторяет эту фразу при каждом осмотре. Как и дед, навещающий в больнице ежедневно. Как и Славка, остающийся в делах за главного. Как и спасатели, прибывшие на место крушения вертолета спустя несколько часов, после получения сигнала.

Сам я мало что из того времени помню. Отрубился в момент удара. Дальше… говорят, ненадолго приходил в себя. А когда проводили операцию по спасению, даже что-то невнятно бубнил и куда-то рвался...

Знаю я что бубнил, куда и зачем рвался. Но мужикам на тот момент было глубоко фиолетово на мои маловразумительные фразы и нервные телодвижения. Им застрявшую в густорастущих кронах елей технику требовалось как-то спустить с шестиметровой высоты на землю. И сделать это следовало очень медленно и аккуратно, так, чтобы она самостоятельно не рухнула и не раздавила нас с пилотом всмятку.

Потому для усмирения и без зазрения совести они вкололи мне седативные вместе с анестетиком.

А дальше около четырех часов, потея, бледнея, молясь и матерясь, опускали алюминиевую махину с двумя полутрупами на твердую поверхность.

Опустив, разрезали металл и освобождали зажатые ноги, руки. Извлекали тела, фиксировали на носилках, крепили тросами к вертолету и переправляли до ближайшей возможной площадки.

Иначе было никак.

Из искусственной комы, в которую отправили, вывели через пару дней. Но еще сутки ушли на то, чтобы полностью понять, кто я, что я, где я.

Когда понял, что отделался трещинами в ребрах, вывихом голеностопа и сотрясением мозга средней тяжести, из-за чего, в общем-то, меня и мариновали в виде растения, испытал шок. Но и врачей можно было понять, посмотрев фотографии с места событий.

Видок жуткий даже для окрепшей психики.

При встрече с вековыми исполинами все стекла в вертолете полопались. Осколки посекли ткань и кожные покровы. Когда нас извлекали из жестяной банки, смятой в шарик, от количества порезов и моря крови некоторым видавшим виды мужикам стало дурно.

К счастью, выжила оба.

Правда, жизнь летчика в тот момент реально висела на волоске. Раздробленными оказались все конечности, еще и сук проткнул бедро.

Но эскулапы-перестраховщики не подвели, справились на все сто процентов. Сейчас пилот до сих пор подключен к ИВЛ, но смерть ему уже не угрожает. Это главное.

Я же… жду последних результатов анализов, чтобы окончательно убедиться, что никаких скрытых проблем себе не заимел, и думаю лишь о выписке и о том, как через часок-два рвану к Кире, обниму ее крепко-крепко, залюблю сладко-сладко, а позже расскажу, как сильно по ней скучал…

Дед появляется в палате, когда я, устав лежать, подхожу к окну и сквозь штору выглядываю в окно. Жмет руку, просит присесть, а после предлагает вариант, как можно поставить точку в затянувшейся войне с Комаровым и Вяземским.

Выслушав доводы, я соглашаюсь.

В этом хитром деле очень пригождаются жаждущие сенсации СМИ, блогеры и правильная подача информации.

Используя кадры с места аварии, пресс-служба губернатора, не светясь, следующие несколько дней массово вбрасывает информацию о том, что на единственного внука и наследника господина Лыкова Олега Михайловича, Максима Чистякова, было совершено покушение.

Мол, молодой человек находится в критическом состоянии, для этого введен в искусственную кому. Но прогнозы все же утешительные.

А дальше «сыр в мышеловке» на уровне слухов: жаждущий справедливой мести губернатор не оставит это дело висяком и непременно найдет преступников, как только внук очнется и назовет фамилии. Помощников же щедро отблагодарит.

После этого в маленький провинциальный городок стягиваются высокие чины из МВД и прокуратуры. Обыски, проверки у Комарова и Вяземского ужесточаются.

Даже ДПС-ники, и те зверствуют.

Результатов неделю нет.

Время тянется резиной.

Каждый день, как бесконечность.

И я, привязанный к охраняемой не хуже, чем Форт-Нокс палате, потихоньку схожу с ума, потому что Кира далеко, и забрать ее нереально – слишком огромен риск ее засветить, а себя раскрыть. Желающие сделать горячий репортаж о появившемся из ниоткуда родственнике значимой фигуры ради сенсации лезут из всех щелей.

Да и мы неустанно ждем результата аферы, а именно, когда Комар пришлет исполнителя доделать грязную работенку.

То, что именно он сделал на меня заказ – сомнений не остается. Как и нет сомнений, что живым я представляю для него угрозу.

Но все выходит так, как и представить сложно. Вяземский стреляет в Комарова, а после этого сам сдается властям.

Официальная версия – отец пытался спасти свою дочь от изнасилования.

Что же касается деталей… как Алиса оказалась в доме Михаила Комарова, как Павел Вяземский пронёс оружие в чужой особняк, почему он пришел один, хотя его всегда окружают подчиненные, и куда делась охрана самого Комара – разбираться предстоит следствию.

Меня это уже не особо волнует. В отличие от моей девочки, к которой я срываюсь при первой же возможности…