Глава 45

МАКСИМ

Едва вертолет касается колесами поверхности площадки, отстёгиваю ремни безопасности, разблокирую дверь и выпрыгиваю из кабины.

Казалось бы, пропадал три недели, следующие несколько минут особой погоды не сделают, какой смысл нестись сломя голову? Но мое терпение лопается, и в одном месте подгорает.

Хочу ее видеть. Безумно.

Соскучился дико.

А вот она – не знаю.

Уверен, что сильно обиделась из-за такого долгого отсутствия. Хорошо, если вообще захочет на меня взглянуть и сказать хоть слово, а не окатит ледяных презрением и запрется наверху в своей комнате.

Но даже если так, ни за что не отступлю.

Буду рядом. Теперь всегда.

Неважно где: в доме, на прогулке, под дверью. Главное, близко-близко, чтобы видела, слышала, чувствовала. Непременно растоплю ее обиду.

Слегка прихрамывая из-за все еще немного побаливающего голеностопного сустава, пересекаю двор и заворачиваю за угол дома. А в следующий миг ловлю в объятия почти врезающуюся в меня Киру.

От неожиданности встречи, от того, что она спешила меня увидеть, от нежных рук на моих плечах, от мятно-малинового запаха, проникающего в легкие, от шквала эмоций, вспыхивающих в ее взволнованном взгляде, крышу рвет напрочь, а сердце несется галопом.

– Привет, – выдыхаю, пожирая ее глазами.

Я бы и руками облапал, но вокруг охраны полно. Устраивать представление – не особо крутой вариант.

– Почему так долго? – шипит она в ответ, а сама по лицу, шее и рукам скользит сначала непонимающе, а потом испуганно. Чуть подрагивающими пальчиками едва касается небольших рубцов. – Откуда это, Макс?

Слышу, как от страха проседает ее голос. Вижу, как на глазах появляется пелена слез.

– Бандитская пуля, – шучу, стараясь разрядить обстановку. – Ну чего ты, Кирюш? Зажило же уже всё. Или из-за мелких шрамов совсем страшным стал?

– Дурак! – фыркает и бьет по плечу кулачком. Но следом охает и поглаживает. – Больно, да?

А я балдею и хмелею одновременно.

Какое больно? Мне прекрасно! Кира не вырывается из объятий. Сама жмется ближе. Изучает всего внимательно, пухлую губу закусив.

И разговаривает! И ворчит, как любимая жена.

А ведь думал, что неприступную крепость измором брать придется. Не угадал, моя обожаемая крепость сама сдалась – и ворота распахнула, и копья сбросила.

Полный разрыв шаблона! А какой приятный, м-м-м…

– Нет, Кир. Всё хорошо.

От эмоций голос проседает. Во рту становится сухо-сухо.

– Я боялась, что ты ко мне не вернешься…

Моя женщина прижимается теснее, привстает на носочки и, словно мы одни, жарко целует в губы. На южном полюсе тут же все оживает и деревенеет, а руки сами ложатся на упругий зад.

Если именно за такую реакцию награждают званием подкаблучника, то я созрел. И готов к торжественному награждению.

– Пришлось немного задержаться…

Понимаю, что Кира ведет речь о трех неделях отсутствия, и я непременно ей обо все расскажу. Подробно. В деталях. Опишу все по дням. Если потребует, даже по часам. Но сделаю это потом, когда терпение вместе с ширинкой перестанут трещать по швам.

А сейчас от ее трения об меня я готов кончить даже без проникновения. Поэтому все мысли лишь о том, как быстрее добраться до дома, а лучше – до кровати.

– И ты не мог хотя бы позвонить и предупредить?! – прищуривается моя ворчунья, медленно отступая в сторону крыльца спиной вперед.

Уверен, она отлично понимает, как меня кроет. Не зря ж ехидно улыбается.

– Не мог! – припечатываю, на секунду сжимая кулаки. – Я не готов рисковать тобой. И никому не позволю обижать.

Прикусывает губу. Обдумывает…

Да ну нафиг эти разговоры! Подхватываю свое счастье на руки и заношу в дом. Потом на второй этаж. Дальше в спальню.

Шалею от того, что будет через несколько минут. Оглаживаю аппетитные изгибы, попутно скидываю верхнюю одежду. С ума схожу от ее отзывчивости.

– Ну раз не мог, так не мог, – соглашается она в итоге и, привстав на носочки, игриво прикусывает мой подбородок. И только я успеваю задуматься о подвохе, как добавляет. – Еще хоть раз на сутки пропадешь, так и знай, Чистяков, я тебя точно чипирую! Лично датчик куда-нибудь вставлю!

Смешок срывается с губ.

Опрокидываю злюку на кровать, нависаю сверху, держа тело на вытянутые руках.

– Покажешь куда? – шепчу, ведя носом по ключице и вверх до скулы, к маленькому ушку, за мочку которого и кусаю.

Охает. Выгибается, подставляя шею. И сама уже шарит руками по груди и бедрам.

– Непременно! – не забывает оставить за собой последнее слово.

Дальше уже не до разговоров. Хочу ее до боли за грудиной. Мое личное лекарство. Наилучшее и самое приятное.

И получаю.

Она дает мне, все что я жажду. Всю себя.

Пускает так глубоко, как люблю.

Подстраивается так легко, как мне сейчас необходимо.

Один толчок, и я хриплю от острого наслаждения.

Один взгляд – и выгибается дугой.

Каждое нервное окончание звенит от напряжения. По позвонкам горячей лавой струится жар. Яркие ощущения затапливают сознание.

Врастаем друг в друга…

Дышим одним воздухом на двоих...

Бесконечно долго…

Невозможно сладко…

До ее всхлипов и слез. До сумасшедшей пульсации и моего глухого стона. До такой тишины, что слышен лишь стук наших сердец.

Весь остаток дня проводим, не отлипая друг от друга. Вместе готовим ужин, вместе едим. Вместе отдыхаем, обнявшись на диване. Держа слово, я рассказываю Кире о том, что произошло за два месяца. Не всё. Многое оставляю за кадром.

Ну раз уж мы это пережили, так зачем сейчас трепать ей нервы?

После смотрим какой-то смешной фильм и планируем завтрашнее возвращение домой.

А на следующий день…

Мы просыпаемся практически одновременно. Но только я тянусь к Кире, чтобы поцеловать ее сладкие губы и пожелать доброго утра, как она резко бледнеет и, зажав ладонью рот, стрелой уносится в ванную.

Это происходит так стремительно, что даже сообразить ничего не успеваю. Застыв на кровати, провожаю ее недоумевающим взглядом и слушаю, как ее выворачивает наружу.

– Вау…

Перестаю тупить под шум унитаза и, прихватив то, из-за чего вчера потратил больше часа в ювелирном, в несколько шагов преодолеваю расстояние до санузла.

Хрен там, не стучу, ожидая разрешения, а сразу распахиваю в дверь.

– Макс, выйди, – стонет моя женщина, убирая влажные волосы с лица и, не спеша подниматься, прислоняется спиной к стене.

– Вот уж нет, родная, – мотаю головой, подавая полотенце, и присаживаюсь на пол напротив нее.

Сдержать улыбку невозможно. Да я и не пытаюсь.

Охренительное событие у нас случилось. И я ему безумно рад!

– И почему ты не сказала мне, что беременна? – интересуюсь, сжимая в кулаке маленькую коробочку.

Никогда не думал, что выбор кольца – безумно сложное занятие. Хотя до Киры я об этом вообще не думал. Ни к чему было.

А вчера… как идиот, пересмотрел все, что есть на витрине, не оценил, заставил консультанта принести из сейфа особые экземпляры и после еще двадцать минут ждал, когда спецкурьер доставит кольцо нужного размера.

– Боялась…

Кира закрывает лицо руками. Ее плечи подрагивают.

Целых пару секунд я думаю о плохом, но, когда ее тонкие ладони медленно стекают с глаз на рот, различаю улыбку.

– Думала, что прежде стоит тебя морально подготовить… но не успела…

– Меня подготовить?

Наверное, по мнению Киры, я туплю, потому что она уже, не смущаясь, хихикает.

– Ага.

– Миленько, – киваю сам себе головой и протягиваю обалдевшей Кире бархатную коробочку. – А я, дурак, голову ломал, как подготовить тебя.